Инок
Разумно и с рассуждением о вере
Сокровищница духовной мудрости
 


Работа над этой книгой началась еще в 1973 году. Будучи студентом Московской Духовной Семинарии, составитель книги протоиерей Михаил Нейгум вместе со своим однокурсником Георгием Пономаревым (ныне епископ Зарайский Павел) начали делать выписки из святоотеческих творений, пользуясь книжным фондом академической библиотеки. Затем в течение двух лет в этой работе принимали участие еще несколько студентов Семинарии, ныне служащих в священном сане: иеромонах Авель, священник Иоанн Сирота, игумен Андроник (Трубачев), архимандрит Феофилакт (Моисеев), священник Александр Самойлов. Особенно много потрудился ныне почивший иеромонах Ростислав (Оборотов). В результате пятилетнего усердного труда ими было выписано около шестидесяти тысяч цитат из святоотеческих творений.
Эти цитаты были распределены по темам и объединены в сборник под названием "Сокровищница духовной мудрости". Машинописный вариант сборника состоит из одиннадцати томов. Но издать эту многотомную святоотеческую симфонию в 70-е годы не представлялось возможным. В 1981 году отец Михаил сократил ее до одного тома, расположив мысли святых отцов в соответствии с годовым кругом евангельских чтений. Таким образом была создана предлагаемая читателю книга.
По широте охвата святоотеческих творений эта книга не имеет аналогов. В ней собраны мысли святых отцов Восточной Церкви с III по XIX век. Главные темы сборника — спасение души, вера и неверие, добродетели и пороки, духовная брань и духовное совершенство. Некоторые главы содержат материал по богословским темам: о Святой Троице, о Богочеловеке, о мире и человеке, об Ангелах и демонах, о Священном Писании, о Промысле Божием, о действии Божественной благодати, о богопознании, о Суде, о рае и аде, о христианском браке и другие. Для удобства пользования составитель снабдил сборник алфавитным указателем.
Издательство выражает надежду, что эта книга будет весьма полезна для пастырей Церкви, иночествующих и для всех, кто желает черпать от источника святоотеческой мудрости "глаголы жизни".


Чтение отеческих писаний, по умалении духовных наставников, соделалось главным руководством для желающих спастись и даже достигнуть христианского совершенства.
Усвой себе мысли и дух святых отцов чтением их писаний. Святые отцы достигли цели спасения; как единомысленный и единодушный святым отцам ты спасешься.
Писания святых отцов все составлены по внушению или под влиянием Святого Духа ... Руководствующийся ими, без сомнения, имеет руководителем Святого Духа.
Писания отцов соединяются все в Евангелии, все клонится к тому, чтобы научить нас точному исполнению заповедей Господа нашего Иисуса Христа.
Сначала более занимайся чтением святоотеческих писаний. Когда же они научат тебя читать Евангелие, тогда уже преимущественно читай Евангелие (епископ Игнатий Брянчанинов).
Мы хотим предостеречь читателей этих поучений, если по качеству своего состояния и намерения, или по общему житию, может быть, что-нибудь в них почтет невозможным и суровым, судил бы о них не по мерке своей способности, а по достоинству и совершенству говорящих, прежде понял их ревность и намерение, по которому они, истинно умерши для мирской жизни ... не связывались никакими узами мирских дел. Потом должны обратить внимание и на качество тех мест, в которых они пребывали, потому что, находясь в обширнейшей пустыне, отделившись от сообщения со всеми смертными и чрез это получив просвещение чувств, они созерцают и высказывают то, что неопытным и неученым покажется, может быть, невозможным. Впрочем, если кто захочет произнести истинное мнение об этом, может ли быть исполнено, пусть пожелает испытать на деле, поспешит прежде предпринять их намерение с подобным усердием и образом жизни и тогда наконец поймет, что то, что казалось выше способности человека, не только возможно, но и весьма приятно (50,166).
Здесь и далее первая цифра в скобках означает номер книги по списку источников, имеющемуся в конце настоящего сборника (с. 684); вторая цифра означает страницу указанной книги.


Богодухновенное Писание, как называет его божественный апостол, есть Писание Святого Духа. Цель его есть польза человеков, ибо говорит он: "Всяко Писание богодухновенно и полезно есть" (2 Тим. 3,16). Эта польза многоразлична и многообразна, как говорит апостол: "Ко учению, ко обличению, ко исправлению, к наказанию еже в правде" (2 Тим. 3,16). Но эту пользу нельзя получить читающим с первого раза. Божественное, как бы какою завесою, скрывается телом Писания, так как законодательство и история как бы покрывают созерцаемое умом. Потому-то о тех, которые смотрят на тело Писания, апостол говорит, что они имеют покрывало на сердце (2 Кор. 3,15) и не могут провидеть славу духовного закона, так как им препятствует наложенное на лицо Законодателя покрывало (19,71). Как глухим посредством знаков и движений рук означаем, что должно делать, не потому, что сами не имеем собственного голоса, когда это делаем, но потому-, что для неслышащих совершенно бесполезно изъяснение посредством слов; так, поскольку человеческое естество некоторым образом глухо и не слышит ничего горнего, то благодать Божия ... многочастне глаголавшая во пророцех (Евр. 1,1), руководит нас к уразумению горнего, сообразуя речения святых пророков с тем, что нам ясно и привычно, а не предлагает научения, свойственного собственному величию (ибо как в малом вместилось бы великое?), но снисходит к скудости нашей силы (19,362). Исследование Писания с пытливостью приводит к вражде и спорам ... (31,47). Призывай Бога, чтобы Он отверз очи сердца твоего, и тогда увидишь пользу молитвы и чтения, уясняемого опытом (51,8) ... Нам надо заботливо наблюдать, чтобы ложное толкование Священного Писания, подделываясь под чистое золото, не обмануло нас драгоценностью металла. В этом хитрый диавол старался искусить и Господа Спасителя как простого человека, когда злонамеренным толкованием повреждая то, что надобно разуметь вообще о лицах всех праведников, он старался, в частности, приложить к Тому, Кто не нуждался в охранении Ангелов, говоря: "На руках понесут Тебя, да не преткнешься о камень ногою Твоею" (Пс. 90,12). Драгоценные изречения Священного Писания, лукавым пониманием извращая и выводя противный и вредный смысл, диавол представляет нам как бы изображение лица тирана под блеском фальшивого золота; или когда поддельною монетою старается обмануть нас, то есть внушает желать какого-либо благочестивого дела, которое, происходя не от законного правила старцев, под предлогом добродетелей ведет к порокам ... (50,184) ... О том, что ясными словами выражено, мы можем твердо определить и смело произнести свое мнение. А те предметы, которые, представляя нашему размышлению и упражнению, Дух Божий поместил в Священном Писании, желая, чтобы о них заключали по некоторым знакам и предположениям, неспешно и осторожно должны быть обсуждаемы, так что удостоверение или утверждение их зависит от произвола рассуждающего. Ибо иногда, когда об одном предмете произносится различное мнение, то и другое может считаться разумным и без ущерба для веры может быть принято или положительно, или в среднем смысле, то есть так, чтобы не принимать их с полной уверенностью и не отвергать совершенно, и за первым следующее мнение не должно отвергать, когда ни то, ни другое из них не оказывается противным вере ... (50,308).
Если изучил ты все Божественное Писание, то смотри, да не надмевает тебя этим помысл, потому что все Писание учит смиренномудрию (22,414). Будь трезвен, чтобы чтением доставить пользу и себе самому и слушающим тебя (23,219). Евангелие ни одного свободного человека не принуждает силою к тому, чтобы делаться праведником (29,161). Чтением Богодухновенного Писания люди приобретают многие блага (46,110). Незнание Писания породило ереси, привело к развратной жизни, оно перевернуло все вверх дном ... (32,814) ... В Писании ни одна йота, ни одна черта не употреблена напрасно (34,106). Не столько имеет значение Воскресение мертвых (для познания Истины), сколько чтение Писания (34,901). Надобно с великою благодарностью принимать слова Писания и, не выступая за пределы нашей природы, не испытывать того, что выше нас (35,25). Мы должны приступать к Божественным словам не иначе, как будучи руководимы благодатию свыше и получив просвещение от Святого Духа (35,188). В Писании можно узнать, как скор на помощь Промысл Божий, мужество праведников, благость Владыки и обилие воздаяний, им-то можно возбудить желание обитать на небесах ... делать все в надежде на воздаяние Владыки и стремиться с величайшей ревностью к подвигам добродетели (35,373). Никакое время не может служить препятствием к чтению слова Божия, не только дома, но и ... совершая путешествие или находясь в многолюдном собрании и занимаясь делами, можно нам упражняться в этом чтении ... Не будем ... пренебрегать чтением Писания, понимаем ли содержащееся в нем, или не понимаем, будем как можно чаще обращаться к нему. Постоянное упражнение в чтении напечатлевает неизгладимое в памяти (прочитанное) и часто, чего сегодня мы не могли понять при чтении, то вдруг понимаем, приступив к чтению завтра, потому что человеколюбивый Бог невидимо просвещает наш ум (35,376). Так как Священное Писание есть учение Божественное, а не человеческое, то и можно видеть, что оно противоположно мудрости человеческой (35,399). Священное Писание не имеет в виду красоты слов или их сочетания, оно само в себе имеет Божественную благодать, которая сообщает блеск и красоту словам его (35,399). Читающий Священное Писание поверхностно приходит в великое недоумевание, а тщательно внимающий увидит последовательность и точную связь мыслей (36,225). Господь повелел испытывать Писание, но, конечно, испытывающие нуждаются в озарении свыше, как для того, чтобы найти искомое, так для того, чтобы сохранить найденное (36,793). Одного чтения недостаточно, если не будет при том и разумения. Как тот, кто принимает пищу, но не переваривает ее, не будет жить, так и тот, кто читает, но нисколько не понимает читаемого, — не достигнет истины (37,547). Кто делает и рассуждает по собственному своему изволению, тот обольщает себя, а кто научается решению недоумений от Писания, тот имеет своим учителем саму Истину (37,798) ... Кто станет слушать, что читается в Священном Писании, без рассуждения и все принимать буквально так, как сказано, тот может предполагать много нелепого о Боге ... Если же кто будет вникать в глубину смысла, то избежит всякой такой нелепости (39,97). Все мы, нерадящие о чтении Писания, терпим от этого вред и скудость. В самом деле, как мы приведем в благоустройство дела свои, если не знаем тех самых законов, по которым должно приводить их в благоустройство (38,492) ... Нужно тщательное исследование, нужна кроме того и постоянная молитва, чтобы хотя немного прозреть в святилище Слова Божия (39,135). Будем исследовать Писание, чтобы не коснулся нас грядущий душепагубный голод, будем усердны к Писанию, чтобы не заблуждаться и не увлекаться всяким ветром (39,697). Когда мы имеем дело с Божественным Писанием, не должно спешить изъяснять его, едва услышим, чтобы не было стеснения мысли, но предварительно уверившись в благодатном содействии свыше, тогда уже только следует приступать к спокойному и неторопливому рассмотрению в должном порядке (39,829). В Священном Писании бездна вопросов, поэтому приучайтесь не изыскивать только разрешения вопросов, но и не задавать их, потому что никогда не будет конца вашим вопросам (40,223). Подобно тому, как лишенные света не могут прямо идти, так и не взирающие на луч Божественного Писания вынуждаются много и часто грешить, т.к. поистине ходят в самой глубокой тьме ... От незнания Писания произошли бесчисленные бедствия: отсюда произошла великая зараза ересей, отсюда — нерадивая жизнь и бесполезные труды (40,484). Любознательность в Евангельской сокровищнице украшает души и направляет к небу земной навык (41,901). Чтение Писания окружает дух стеною, очищает совесть, изгоняет и низкие страсти, насаждает добродетель, делает помысл возвышенным, не допускает погружаться в неожиданные обстоятельства, ставит выше диавольских стрел, переселяет на самое небо, освобождает душу от уз тела, дает легкие крылья; все хорошее, что бы кто ни назвал, поселяет в души слушателей (43,310). Презирающие Божественное учение теряют через это презрение самое человеческое достоинство и лишаются благородства своего происхождения (43,524). Божественное Писание должен ты толковать со знанием дела и разумно исследовать силу его, а не отваживаться, как ни есть, касаться неприкосновенных тайн, дозволяя сие рукам недостойным. Ибо дерзостный Осия, осмелившись возложить так руку на неприкосновенное, за дерзость подвергся проказе и невольно изринут из святилища, потому что вход внутрь оного заграждал закон пораженным проказою (47,17). Извращающие Божественные изречения и толкующие их принужденно по собственному своему изволению, погрешают неизвинительно. Ибо не будут иметь оправдания, представляя в предлог обольщение и заблуждение, потому что пали по злонамеренности, а не по простоте, и не укроются от спокойного и кроткого Ока, вопреки Которому осмелились учить, обезумев от порока (48,39). Кто касается предмета высокого и покушается истолковать смысл Священного Писания, тому надлежит иметь язык степенный и ясный, а сердце благочестивое и благоговейное, следовать за Писанием, а не указывать ему путь и не по собственному своему изволению навязывать ему смысл. Ибо осмеливающимся искажать и перетолковывать его угрожает весьма великая опасность, касающаяся самой души (48,309). Божественные и небесные глаголы нелюбителям прекрасного представляются только простыми письменами, а для премирных любознателей суть цветущие луга, на которых обильно растут чистые цветы, орошенные небесным нектаром (48,372). Не станем насильственно толковать пророчества и для соглашения пророческих выражений впадать в пустые разглагольствования, но будем сказанное исторически понимать благоразумно и изреченное пророчественно — в умозрительном смысле, насильственно не превращая и ясно исторического в умозрение, и что должно понимать умозрительно, — в историю, но тому и другому приспособляя пригодный и сообразный смысл. Если же найдем такое пророчество, которое сохраняет в себе и историю и к которому удобоприложимо умозрение непринужденно, то должно им пользоваться и в этом, и в другом смысле (49,113). Осмеливавшиеся искать и перетолковывать Божественные глаголы пали в грех, который выше всякого оправдания и извинения; ибо думая, что измыслили нечто более мудрое, и себя самих поверивших ввергли в море невежества, извращая многие речения священных словес, увлекая и насильственно ведя слушателей к чему сами желали, отступили от воли Законодателя, не то выражая, что имел в мысли Он, но подкрепляя собственные свои изволения (49,336). Молитву почитай ключом к истинному смыслу сказанного в Божественном Писании (52,400). В отношении Божественного Писания то, чтобы читать оное, — в нашей состоит власти, а то, чтобы понимать читаемое и от нас зависит, и не от нас. От нас зависит старание и внимание, какое надлежит иметь при чтении; то же, чтобы понимать читаемое, — есть дело благодати Божией. Но то, чтобы удерживать в уме и помнить понятое, — есть дело единой благодати Божией. Почему немного таких, которые удерживают это в уме, как и вообще спасаемых избранников немного. Чтение научает человека тому, что руководит его к Богу и делает Божиим, а молитва делает то, что Бог милосердствует к человеку и просвещает ум его, чтобы помнил прочитанное. То, что написано об иных мирских делах, читающие могут понимать сами, но вещей Божественных и спасительных невозможно понять или помнить без просвещения Святого Духа (57,75).


Если не запасено в сердце добра, то как изнесет устами сокровище не обладающий им втайне? Если имеющий доброе в сердце не возвещает о нем словом, то будет сказано ему: "Премудрость сокровена и сокровище не явлено, кая польза есть во обоих?" (Сир.20,30). Посему, для пользы других, уста моя да возглаголют премудрость, а для собственного моего преуспеяния — сердце да поучается разума (1,304). Предстоятель слова должен быть для других образцом всего доброго, сам прежде исполняя то, чему учит (3,389). Для евангельской проповеди не должно пользоваться человеческими преимуществами, чтобы ими не затмевалась Божия благодать ... Не должно проповедовать Евангелие из любоприятельности, из зависти и соперничества с кем-нибудь (3,397). Не должно думать, что успех проповеди производится собственными нашими промышлениями, но всю надежду надобно возлагать на Бога (3,398). Те, которые в угождение слушающим не с дерзновением возвещают волю Божию, раболепствуя пред теми, кому хотят угодить, — не подчиняются они уже владычеству Господню (3,399). Тайны спасения повергать пред всяким без разбора ... походит на то же, что в нечистый сосуд вливать многоценное Миро (4,171). Если орудиями пользоваться никто не дозволяет неопытным, то тем более употребление слова надобно уступать людям способным, которые в состоянии распознать и место, и время, и образ вопросов, которые, возражая без любоприятельности и благоразумно, а также с разумом выслушивая, могут точно наводить на разрешения ... к общему назиданию (5,166). Тот, кто приставлен к домостроительству слова, если вознерадит о том, чтобы возвещать слово, будет, по написанному, осужден, как убийца (Иез. 33,8) (5,199). Обильное слово не полезнее мудрого: доставив, может быть, несколько удовольствия, оно улетает и исчезает вместе с колебанием воздуха, не производя ничего больше, и только очаровывает краснословием пленящийся слух; а мудрое слово проникает в ум, расширив уста, исполняет их духом, переживает свое рождение и немногими словами возделывает многое (12,47). Ты любослов, ты исполнен ревности, для тебя несносно, если не польется у тебя слово! И в этом случае желаю тебе не больше, как свойственного человеку. Говори, но со страхом говори, но не обо всем, не всякому и не везде. Знай, кому сколько, где и как говорить. Всякой вещи, как слышишь, есть свое время, а всего лучше — всему мера (13,43). Не хвались, величаясь краснословием, но возвещай лучше действенное учение людей простых и некнижных, чтобы стать тебе учеником апостолов Господних, а хвалиться внешнею мудростью запрещено, особенно христианам (22,520). Ухищрено сказанное не для всех вразумительно, особенно же незнакомым с мирским любомудрием (23,119). Духовное слово может убедить послушных вере даже без пособий грамматики и риторики (23,120). Учи, чтобы самому научиться, и доставишь пользу слушателям (23,629). Порочность в соединении с искусством в слове производит гораздо худшие беды, чем необразованность (32,101). Кто составляет всю речь свою всецело из предметов тяжелых, тот бывает несносен для слушателя и часто вынуждает душу, не переносящую тяжести слов его, отвращаться от них ... Кто разнообразит речь свою и составляет ее больше из легких, чем из трудных предметов, тот прикрывает тяжесть предмета и, успокоив слушателя таким образом, успешнее убеждает и привлекает его (32,317). Если кто не имеет силы слова, то души подчиненных ему людей постоянно будут находиться в состоянии нисколько не лучшем обуреваемых кораблей ... Посему священник должен употребить все меры, чтобы приобрести эту силу (32,460). ... Увлекающийся страстью к похвалам, хотя может вести беседы назидательные для народа, но вместо них предлагает то, что более услаждает слух, приобретая этим себе шум рукоплесканий (32,462). Учащий должен предположить себе целью — всех возвести в меру возраста полноты Христовой и притом каждого в собственном его чине (3,339). Предстоятель слова не должен употреблять власти своей к оскорблению подчиненных и превозноситься пред ними, а напротив, степень сана обязан более обращать в повод к смиренномудрию пред ними (3,396). Кому поручена проповедь евангельская, тот не должен ничего приобретать сверх необходимости для собственной своей потребности (3,398). Приявший на себя подвиг учительства должен не внимать похвалам посторонних людей и не ослабевать своею душою без них, но, составляя поучения так, чтобы угодить Богу ... если будет хвалим людьми, пусть не отвергает похвал ... если же не получает их от слушателей, пусть не ищет и не сетует, потому что для него достаточное и наилучшее утешение в трудах есть то, если он может сознавать в самом себе, что он составлял и направлял свои поучения на благоугождение Богу. Подлинно, кто предается страсти к безрассудным похвалам, тот не получит никакой пользы ни от многих трудов своих, ни от силы своего слова ... потому что душа, не умеющая переносить неразумных осуждений народа, слабеет и теряет охоту к упражнению в слове ... Посему больше всего нужно приучаться презирать похвалы, потому что без этого недостаточно одного умения говорить для сохранения в себе этой силы (32,466). Источники текут, хотя бы никто не черпал из них ... так и проповедник, хотя бы никто не внимал ему, должен исполнять все от него зависящее (32,779). (Духовное слово) питает лучше хлеба, исцеляет лучше лекарства, выжигает сильнее огня, не причиняя никакой боли, останавливает смрадное течение дурных мыслей, сильнее железа безболезненно рассекает разгнившие раны и при этом не требует никакого расхода денег (34,497). Бог ценит не качество речи, а расположение проповедника ... (34,827). Не нужно держать всегда в напряжении душу слушателей, потому что она скоро изнемогает, не нужно и давать ей всегда послабление и покой, потому что от этого она становится недеятельною (36,151). Кто намеревается говорить о предметах любомудрия, тому особенно нужны слушатели сокрушенные и смиренные, чуждые гордости и тщеславия (36,232). Превосходнейший способ увещания — отклонять от слабого и приводить к твердому, уничтожать ложное и представлять истинное, обличать вредное и показывать полезное (36,531). Как искра, когда коснется дров, зажженное ею делает новым источником огня, таким образом простирается дальше и дальше, — так и проповедь (38,485). Проповедь расширяется подобно горчичному дереву, превозмогает подобно закваске, многоценна, как бисер, и доставляет бесчисленные удобства, подобно сокровищу. Отсюда и мы научаемся тому, что надобно не только прилежать к проповеди, отрешившись от всего прочего, но что даже должно это делать с радостью (38,491). Долг усердного проповедника, как и заботливого земледельца, — не оставлять своего дела, пока не увидит, что высаженное слово укоренилось (39,120). Наставники не все говорят так, как бы хотелось самим, но как требует состояние немощных (39,194). Много вреда, когда кто, хорошо поучая словами, опровергает свое учение делами. Это стало виною множества зол в церквах (40,278). Говорящий без приготовления часто погрешает, так как ум не в состоянии и рассматривать Писание, и в то же время следить за красотою речи (40,986). Поистине (для благовествования) недостаточно одного человеческого усердия, нужна высшая сила (42,53) ... Как врачи бывают часто принуждены во многом огорчать больных, приготовляя им пищу и лекарства, которые не имеют приятности, хотя приносят великую пользу ... так и учители ... (42,555). Мы, учащие усердно, не виновны в том, что не убеждаем слушателей, а отвечаем только за то, если не обращаемся с наставлениями, потому что наше дело — только увещевать, а повиноваться от них зависит (43,521). Премудр в слове ... кто может мысль свою изложить ясно, а не тот, кто затемняет ясность великомудрыми и высокими речениями. Один издает на свет сокровенное, а другой и ясное для всех скрывает во тьме ... (48,107). Превосходное образование не срами грубостью сердца, но присоединяй к хорошим дарованиям и доброе сердце, и к силе слова — кротость нравов, чтобы тем и другим соделаться славным (пред Богом) (48,107) ... Четыре различные вещи приводят ум в состояние говорить: или сверхъестественная благодать свыше и блаженство; или чистота, происходящая от подвигов по Богу и могущая привести душу в первоначальную красоту ее; или усвоение земной учености, приобретаемое чрез обучение человеческое и старание о внешней мудрости; или проклятое сатанинское обольщение, происходящее от гордости и лукавства демонского и составляющее извращение естества (48,2). Совершенства речи — истина, краткость, ясность, благовременность; недостатки же — ложь, многословие, неясность и неприличие времени. Ибо что пользы, если истина не кратка, утомляет слушателей; или кратка, но не ясна; или ясна, но произносится некстати? Если же имеет все совершенства, то будет сильна, поразительна, одушевлена, покоряя слушателей истиною, приободряя краткостью, уловляя ясностью и увенчиваясь благовременностью (49,228) ... Всякое слово, когда не исполнено на деле, не только кажется напрасным и пустым, но обращается в укоризну, особенно если произнесено проповедником. Чем с большею готовностью старается воспользоваться им, тем более все не доверяют ему, даже почитая его поводом к смеху. Посему должно наипаче сперва делать, а потом говорить (49,311). Иное зависит от дел, а иное от слова, и каждая из этих двух частей имеет нужду одна в другой, чтобы здание было совершенно (32,460). Всякое искусство, упражнением в оном, усиливается и расширяется, а от праздности гибнет; наипаче же дар слова, если за ним ухаживать и орошать его, делается наиболее сильным, а если не прилагать о нем попечения, легко проходит и улетает (48,132). Много таких, которые наскучивают словами, но мало таких, которые наставляли бы делами и которым наипаче надлежало бы священнодействовать (47,279).


Если рассуждают о Боге, создавшем человека, то пусть представляют не человечески, но иначе и выше естества человеческого (99,307). Кто же по недоумию примышляет себе неподобающее и говорит о Боге, что недостойно Бога, тот неизвинителен в своей дерзости (99,309). Понятия, которое бы вполне было достойно Бога, никто никогда не достигнет, хотя бы соединились все умы для исследования и стеклись все языки для выражения оного (5,26). И потому благочестие поставляйте не в том, чтобы часто говорить о Боге, но в том, чтобы больше молчать ... Всегда держитесь той мысли, что безопаснее слушать, нежели говорить, вожделеннее учиться, нежели учить о Боге (8,14). Но, если хочешь со временем стать богословом и достойным Божества, — соблюдай заповеди и не выступай из повелений Его. Ибо дела, как ступени, ведут к созерцанию (9,174). Должно быть сколько можно чистым, чтобы Свет приемлем был светом; любомудрствовать пред людьми усердными, чтобы слово о Боге, падая на бесплодную землю, не оставалось бесплодным. Любомудрствовать, когда внутри нас тишина и не кружимся по внешним предметам; чтоб не прерывалось дыхание, как у всхлипывающих; притом — любомудрствовать, сколько сами постигаем и можем быть постигаемы ... Сами образовавшись и других образовав по образу Писания, приступим уже к изложению богословия. Управить же словом предоставим Отцу и Сыну и Святому Духу: Отцу — да благословит, Сыну — да содействует слову, Духу — да вдохнет его; лучше же сказать: да будет на нем Единого Божества единое озарение, соединительно разделяемое и разделительно сочетаемое, что и выше разумения (10,16). Порядок богословия, который и нам лучше соблюдать, — не все вдруг высказывать и не все до конца скрывать, ибо первое неосторожно, а последнее безбожно; одним можно поразить чужих, а другим — отчуждить своих (10,127). Говорить о Боге — великое дело, но гораздо больше — очищать себя для Бога, потому что "в злохудожну душу не внидет премудрость" (Прем. 1,4) (10,144). Терпит и ныне Господь побиение камнями не только от неверующих, но даже от нас, которые почитают себя благочестивыми. Ибо, рассуждая о Бестелесном, употреблять наименования, свойственные телесному, — значит, может быть, то же, что побивать камнями, но да будет дано извинение нашей немощи! Мы непроизвольно мечем камнями, потому что не можем выразить иначе, употребляем же слова, какие имеем (10,216). Вот почему, рассуждая о Боге, смертные, любите меру в слове! (12,45). Говоря же о Боге, не о том должно стараться, чтобы придумывать благозвучный и приятный для слуха подбор слов, но нужно отыскивать благочестивую мысль, которая бы хранила соответствующее понятие о Боге (19,318). При помощи умозаключений мы получаем неясное и весьма малое понятие о Божеском естестве ... однако, из наименования благочестиво усвояемых сему Естеству, мы приобретаем ведение, достаточное для наших слабых сил; мы говорим, что значение всех этих наименований не однообразно, но одни из них означают присущее Богу, а другие — выражают отсутствие чего-либо в Нем. Называем Его, например, Праведным и Нетленным: именуя Праведный, означаем, что Ему присуща правда, а именуя Нетленным, означаем, что тление не присуще Ему (19,316). Мы не полагаем, чтобы недостаток соответственного имени (при достаточности нашего благоговения) служил к какому-либо ущербу Божеской славы; бессилие выразить неизреченное, обличая нашу скудость, тем более доказывает славу Божию ... Ибо то, что Он превосходит всякое движение мысли и обретается вне постижения при помощи наименований, служит для людей свидетельством неизреченного величия (19,494). Как нежно любящие отцы, слушая своих детей, лепечущих и запинающихся в словах, не обращают внимания на недостатки речи, но радуются природному влечению, и лепет детей для них приятнее всякого риторского красноречия и философской высокопарности, так и Богу угодны в нас не уста, лепечущие о богословии, но желание и расположение, — когда мы проповедуем с верою и воспеваем с любовью (34,826). Оскверненному же не надлежит отверзать уст, не говорю о догматах, но даже и о чем-либо ином, пока не очистит себя искренним покаянием. Ибо грешнику говорит Бог: "Что ты проповедуешь уставы Мои и берешь завет Мой в уста твои?" (Пс. 49,16), то кольми паче заградил Он уста тому, кто, находясь в таком состоянии, усиливается входить в исследование догматов; потому что догматы столько же выше оправданий, сколько небо выше земли, и душа — тела. Итак, будучи препобеждаем другими в жизни, перестань состязаться в догматах, чтобы не нанести поражение и догмату; потому что многие имеют обычай — по мнению о том, кто говорит, делать заключение и о том, что он говорит (48,106). Удивляюсь я тем немалочисленным людям, которые прежде рождения от Бога и прежде вступления в чадство Ему, не трепещут богословствовать и беседовать о Боге. Когда слышу, как многие, не понимая божественных вещей, философствуют о них и, будучи исполнены грехов, богословствуют о Боге и о всем Его касающемся без благодати Святого Духа, дающего смысл и разум, трепещет, ужасается и некоторым образом из себя выходит дух мой, помышляя, что тогда как Божество для всех непостижимо, мы, не знающие ни самих себя, ни того, что перед очами нашими, с дерзостью и бесстрашием дерзаем любомудрствовать о том, что непостижимо для нас, особенно будучи пусты от благодати Святого Духа, просвещающего и научающего всему! (58,92). Никто не может войти в богословие и сказать подобающее о Боге, как только Духом Святым (65,171). Кто истинно и как должно взирает на богословие, тот, без сомнения, покажет жизнь, согласную с верой. А сие не иначе возможно, как лишь по низложении плотского восстания упражнениями в добродетели (15,160).



Господь именуется ... Словом (Ин.1,1), потому что так относится к Отцу, как слово к уму, не только по бесстрастному рождению, но и по соединению с Отцом и потому, что изъявляет Его. А иной сказал бы, может быть, что относится к Отцу, как определение к определяемому, потому что и определение называется Словом (10,98). Само Божие Слово, превечное, невидимое, непостижимое, бестелесное, Начало от Начала, Свет от Света, Источник жизни и бессмертия, Отпечаток Первообразной Красоты, Печать непереносимая ... определение и Слово Отца приходит к Своему образу, носит плоть ради плоти, соединяется с разумною душою ради моей души, очищая подобное подобным; делается человеком по всему, кроме греха. Хотя чревоносит Дева, в Которой душа и тело предочищены Духом (ибо надлежало и рождение почтить, и девство предпочесть), однако же происшедший есть Бог и с воспринятым от Него — единое из двух противоположных: плоти и Духа, из которых Один обожил, а другая обожена. О, новое смешение! О, чудное растворение! Сый начинает бытие; Несозданный созидается; Необъемлемый объемлется чрез разумную душу, посредствующую между Божеством и грубою плотию; Богатящий обнищевает до плоти моей, чтобы мне обогатиться Его Божеством; Исполненный истощается — истощается ненадолго в славе Своей, чтобы мне быть причастником полноты Его. Какое богатство благости! Что это за таинство о мне? Я получил образ Божий и не сохранил Его; Он воспринимает мою плоть, чтобы и образ спасти, и плоть обессмертить. Он вступает во второе с нами общение, которое гораздо чуднее первого, поскольку тогда даровал нам лучшее, а теперь воспринимает худшее, но сие боголепнее первого, сие выше для имеющих ум (10,245). Веруй, что Сын Божий — предвечное Слово — рожден от Отца безлетно и бесплотно, и Он же в последующие дни родился ради тебя и Сыном человеческим, происшедшим от Девы Марии, неизреченно и нескверно (ибо нет никакой скверны, где Бог и откуда спасение); что Он всецелый человек и вместе Бог, ради всего страждущего человека, дабы всему тебе даровать спасение, разрушив всякое осуждение греха, бесстрастный по Божеству, страждущий по воспринятому человечеству, столько же для тебя человек, сколько ты ради Его делаешься богом. Он за беззакония наши веден на смерть, распят и погребен, поскольку вкусил смерть и, воскресши в третий день, вознесся на небо, дабы возвести с Собою тебя, поверженного долу; но паки приидет в славное явление Свое судить живых и мертвых, приидет уже не плотию, но и не бестелесным, а в известном Ему только образе боголепнейшего тела, чтобы и видимым быть для прободших Его, и пребывать Богом, непричастным дебелости (10,320).


Господь пришел ходатаем за тебя, чтобы воззвать погибшего, изъязвленного, возвратить тебе первоначальный образ чистого Адама (30,142). Для того и пришествие, и промышление Господне, чтобы нас, порабощенных, повинных и подчинившихся пороку, освободить и сделать победителями смерти и греха (30,204) ... Для того было и пришествие Господне, чтобы здесь еще дать душе жизнь Духа Своего (30,233). Христово Воскресение соделалось жизнью и врачевством от страстей для верующих в Него, дабы они жили в Боге и приносили плод правды (31,142). В сей день Великий Христос воззван от мертвецов, к которым приложился. В сей день отразил Он жало смерти, сокрушил мрачные затворы унылого ада, даровал свободу душам. В сей день, воспрянув от гроба, явился Он людям, для которых родился, умер и возбужден из мертвых, чтобы мы, возрожденные и избежавшие смерти, восхищены были с Тобою, Восходящим. В сей день светозарный и великий ангельский лик исполнился радости, воспевая победную песнь (11,358). Ради погибшей овцы щедроты Твои привлекли Тебя в обитель мертвых, и Ты извлек ее из области мучительницы смерти, которая не осмелилась воспрекословить Тебе (25,143). Величественно восстал Крепкий, связуя смерть в собственном жилище ее, оковал и низложил мучителя, который величался над человечеством. Вконец разорил Он ненасытный шеол, который поглощал и терзал даже плоти святых: воззвал Он — ив трепет пришли демоны, и тьма содрогнулась от гласа Его. В ужас поверг Он дружины и полчища смерти: стенает в узах своих, громко вопиет шеол в своих владениях. Издает в нем глас Свой Лев — и все врата его сокрушены, пали стены сластолюбца, преклонились исполины его, потому что взывает в нем грозно Орел — Христос, Сын Крепкого Бога. Христов раздался глас в царстве пагубы, и мятежник пал и поник головой. Христос воззвал Адама из тьмы, в какую был он погружен ... Восстал Адам, поклонился Господу, снисшедшему взыскать его, и сказал: "Вместе с чадами своими поклоняюсь Тебе, Господи, пришедшему восставить нас, падших" (25,436). Славный Воитель вторгся внезапно в царство смерти: как расхититель проник туда глас Его и положил конец ее славе (25,465).



... Когда соделаемся сынами Воскресения, тогда и мы будем удостоены знания лицом к лицу, тогда праведные удостоятся лицезрения Божия в радости, а грешники — в Суде, потому что всякий грех будет истреблен Судом Божиим (1,264). Если душа предпрославлена ныне и вступила в единение с Духом, то и тело сподобится части в Воскресении (30,6). Что имеет теперь душа, то обнаружится тогда в теле (30,55). Воскресшие тела в Воскресение покроются иною, божественною, ризою и будут питаться небесною снедью (30,100) ... В Воскресении мертвых различною славою будут прославлены и отличены воскресшие по достоинству заслуг, по причастию здесь еще обитавшего в них Божия Духа (30,389). Ужасом объята будет смерть и изблюет всю свою добычу и не оставит ни одного мертвеца, не представив его в судилище: земной персти повелено будет отделить прах умерших, и не останется ни одной пылинки, которая бы не явилась пред Судиею (25,104). Кто поглощен морем, кого пожрали дикие звери, кого расклевали птицы, кто сгорел в огне — в самое короткое время все пробудятся, восстанут и явятся. Кто умер во чреве матери, того сделает совершеннолетним то же мгновение, которое возвратит жизнь мертвецам. Младенец, которого мать умерла вместе с ним во время чревоношения, при Воскресении предстанет совершенным мужем и узнает матерь свою, а она узнает детище свое... Равными воскресит Творец сынов Адамовых, как сотворил их равными, так равными пробудит и от смерти. В Воскресении нет ни больших, ни малых. И преждевременно родившийся восстанет таким же, как и совершеннолетний. Только по делам и по образу жизни будут там высокие и славные: и одни уподобятся свету, другие — тьме (25,105). Воспламенятся щедроты Того, Кто дарует жизнь всему, и кости в гробах их приведет Он в движение. Жизнеподателен будет глас трубы Его, звук ее отверзет двери шеола (25,428). В день, когда воскреснут праведники, обновятся и небо, и земля, и, чтобы не потерпеть утраты сынам брачного чертога, дадут они отчет (25,459). По гласу Сына распадутся гробы, восстанут мертвые и воспоют хвалу. Новое солнце воссияет над умершими, и из гробов своих вознесут они хвалу Христу. Христос, снисходивший для нашего искупления, придет и для нашего Воскресения (25,513). Как вначале из персти земной уготовано и одушевил его Бог ... так опять при скончании настоящего века, повелением и силою Божиею из праха и пепла восстанут человеческие тела, восприяв души свои ... (45,314). Если не воскреснет тело, то не воскреснет человек, потому что человек есть не только душа, но и душа и тело (33,478). Когда мы хорошо воспользуемся настоящей жизнью, тела воскреснут в большей славе, будут светлее неба, солнца и всего прочего и перейдут в высшее состояние (35,781). Бог не новые тела призовет к Воскресению, но обновит те же самые, истлевшие и превращенные в прах (37,216). Кто убежден, что воскреснет и даст тогда отчет в грехах своих, тот, хотя бы и не видел никакого другого знамения, по одному этому убеждению скоро обратится и постарается умилостивить Судию (39,256). Если бы не было Воскресения, то как бы могла сохраниться правда Божия, когда столько злых людей благоденствует и столько добрых страдает и в страдании оканчивают жизнь? Где все эти люди получат по своему достоинству, если нет Воскресения? ... Кто же не верует в Воскресение? Люди, идущие скверным путем и проводящие нечистую жизнь, как говорит пророк (Пс.9,26) (39,299). Какое же будут иметь оправдание неверующие Воскресению, когда оно ежедневно представляется в семенах и в растениях и при нашем рождении. Ведь прежде нужно истлеть семени, и потом уже бывает рождение. Впрочем, где действует Бог, там нет нужды в умствованиях (39,446). Кто умеет безмерно любомудрствовать о Воскресении, тот будет ли бояться смерти, станет ли страшиться чего-нибудь другого? (43,45).


Господь, соделавшись выкупом нашей смерти, собственным Воскресением разрушил узы смерти и Своим вознесением положил путь всякой плоти и, будучи сопрестольным и равночестным Своему Отцу, в день Суда, по достоинству жизни, произнесет приговор над судимыми (19,18). Едва праведники увидели свет во аде, как с радостью пошли в сретение Сыну Милосердного. Все забыли болезни свои и страдания, какие терпели они, когда видели Господа своего распинаема. По щедротам Своим дал Он нам жизнь и нас, смертных, присоединил к Ангелам. Нас, человеков, уловила в свои сети смерть, Он пришел по благости Своей и избавил нас. Хвала Тебе, Господь Ангелов, явление Твое возвеселило сетовавших во аде! Удалилась и исчезла теперь ночь, и твари воссиял свет Его. Сошел Он с высоты, избавил нас и паки восшел, и вот — сидит одесную Отца, все же ожидавшие Его и надеявшиеся на имя Его, вожделевают сретить Его во Второе пришествие. Сошел Он во ад, и там воссиял свет Его и разогнал тьму среди мертвых во аде ... Воскресивший мертвых отверз гробы и в этом показал нам образ оного великого дня (25,294). Христос умерщвляет смерть, низлагает Он сатану, Он — радость горних, пришествием воскресил нас, умерших от грехов и плоти (32,739). Он был пригвожден ко кресту, подвергался оплеваниям и заушаниям. Его били по щеке и издевались над Ним ... и все это Он потерпел для тебя, ради попечения о тебе, дабы уничтожить тиранию греха, дабы разрушить твердыню диавола, попрать узы смерти, открыть нам врата неба, освободить от тяготевшего на тебе проклятия, отменить первородное осуждение, научить терпению и воспитать в сем, дабы ничто не огорчало тебя в настоящей жизни, — ни оскорбления, ни обиды, ни позор, ни злые подозрения и ничто другое (34,516). День Воскресения Господа нашего Иисуса Христа — основание мира, начало примирения, прекращение враждебных действий, разрушение смерти, поражение диавола (34,820). Сам Он воскрес, расторгнув узы смерти, и нас воскресил, расторгнув сети наших грехов (34,824).Смерть Господа даровала нам бессмертие: сошед во ад, Он сокрушил силы его и разрушил могущество его (35,502). Господь распят на дереве, чтобы разрешить грех, происшедший через дерево ... (42,912). Предан за нас Тот, Кто был неразделим от лона Отца, вознесено на крест Слово и умерло по человеческой природе, но оставалось и пребывает бессмертным по Божественности, которая в Нем. Так из двойной природы Он соделался одним Христом, потому что Он претерпел смерть телом, которое было соединено с Божеством. Плоть, которая перенесла мучения, была Богом и была бессмертным Божеством, Которое оделось в тело; Божество сделало Богом плоть, и она была соединена со Словом ... то, что умерло и было погребено за нас, тоже воскресло по Божеству и ниспровергло преисподних (43,454) ... (Воскресший) уничтожил тьмочисленные списки эллинских богов, ниспроверг всех идолов, истребил нечестивые жертвенники, обагренные человеческой кровью, привел в бессилие диавола, обратил в бегство демонов, укротил дикие племена, иудеев подверг весьма великим бедствиям, а уверовавших в Него возводит превыше неба ... (48,2). (Бог Отец) Единородного дал в цену искупления, чтобы благодать имела основание, потому что, прияв жертву единую за всех и превышающую достоинство всех жертв, и вражду истребил, и осуждение отменил, и ввел в сыноположение, и украсил тьмочисленными благами (48,462). Красота Твоя, Владыко Христе, неизъяснима, великолепие неизреченно, и слава превышает ум и слово. Твой нрав, Твоя благость и кротость превосходят помышления всех земнородных (56,68). Бог воплотившийся подъял смерть ради грехов и именно того ради, чтобы благодатию Его могли не грешить более те, которые верою приемлют Христа яко Господа, ради избавления их от греха закланного, умершего и воскресшего тридневно от гроба. Отсюда очевидно, что те, которые грешат, еще не приняли Христа Господа, хотя и мнят, что приняли Его. Ибо если они приняли Его, то Он даровал бы им, как говорит Иоанн Богослов, область чадом Божиим быти (Ин. 1,12), которые не могут грешить (57,247). Ты, Христе, — Царство Небесное, Ты — Земля кротких, Ты — Рай зеленеющий, Ты — Чертог Божественный, Ты — неизреченная Таинница, Ты — (общая) для всех Трапеза, Ты — Хлеб жизни, Ты — Питие совершенно новое, Ты — и Чаша воды, и Вода жизни, Ты для каждого из святых — Светильник неугасимый, Ты — и Одеяние, и Венец, и Раздаятель венцов, Ты — Радость и Упокоение, Ты — Утеха и Слава, Ты — Веселие и Радование (56,121).


Само Божие Слово превечное, невидимое, непостижимое, бестелесное, Начало от Начала, Свет от Света, Источник жизни и бессмертия, Отпечаток Первообразной Красоты, печать непереносимая, Образ неизменяемый, определение и Слово Отца приходит к Своему образу, носит плоть ради плоти, соединяется с разумною душою ради моей души, очищая подобное подобным, делается человеком по всему, кроме греха ... единое из двух противоположных — плоти и Духа, из которых Один обожил, а другая обожена (10,245). Мы не отделяем в Нем человека от Божества, но учим, что один и тот же — прежде не человек, но Бог и Сын Единородный, предвечный, не имеющий ни тела, ни чего-либо телесного, а наконец, и человек, восприятыи для нашего спасения, подлежащий страданию по плоти, бесстрастный по Божеству, ограниченный по телу, не ограниченный по духу: один и тот же земной и небесный, видимый и умопредставляемый, вместимый и невместимый, чтобы всецелым человеком и Богом воссоздан был всецелый человек, падший под грех (11,197). Христос Сам Себя приносит Богу, чтобы Ему Самому исхитить нас у обладавшего нами и чтобы взамен падшего принят был помазанный, потому что Помазующий неуловим (12,47). Ты, Христе, часть моя, и лучше Тебя иметь, нежели все то, что есть у всех. Ты единственное твердое и свободное стяжание, которого не лишит меня никакая зависть (13,70). Спаситель наш Иисус Христос есть Сын Божий и называется так по естеству, а не именуется только сыном, в несобственном смысле сего слова, как мы, будучи тварью; Он не имел начала, но вечен, посему по самой ипостаси Своей Он и в бесконечные веки будет царствовать с Отцом (20,2). Для отпущения грехов и беззаконий пришел в мир Сын Божий, посему с любовью и радостью обращался Он ко всякому, кто имел нужду в помощи. Отъясть неправды мира пришел Он с горней высоты и показал великое милосердие Свое грешникам и любодейцам (25,156). Благодарение Отцу, из недр Своих родившему нам Сына, Который нисшел, вкусил нашей смерти и в Своем Воскресении показал наше воскресение! Так мудрый врач сам наперед вкушает то врачевство, которое дает больному, чтобы и больному было смелее принять его (25,486). Благословен Пастырь, соделавшийся Агнцем, чтобы нас соделать чистыми (26,155). (Бог Отец), сжалившись над нашим родом, послал к нам Врача душ и телес, воздвигнув из Отеческих недр Единородного Сына Своего, Который благоволил принять образ раба и родиться от Девы, жить вместе с нами и претерпевать все наши (нужды), дабы нашу природу, лежащую долу от множества грехов, возвести от земли на небо (Ин.3,16) (35,269). Причина пришествия Сына (Божия) та, чтобы люди, которым угрожала гибель, получили спасение через веру в Него (35,270). То, что Сын Божий родился от Отца, я знаю, но как — не знаю. То, что Он родился от Девы, я знаю, но образ рождения даже и здесь не постигаю. Рождение Его по тому и другому естеству исповедуется, но относительно образа того и другого рождения умолчано (37,455). Сын Божий, когда пришел на землю, восприяв человеческую природу по Домостроительству, не лишил небес Своего величия и теперь, вознесшись плотию, не оставил землю чуждою Своего управления (37,825). Для того-то и снисшел Сын Божий, чтобы сделать тебя богоподобным, насколько это возможно для человека (40,150). Ты Господь и Бог, Ты Человек и Человеколюбец, Ты дивный и необычный Врач природы, не железом отсекаешь страсти, не огнем прижигаешь раны, не от трав собираешь врачебную силу ... невидимыми повязываешь тяжкие раны повязками, у Тебя невидимые повязки милосердия, невидимо связывающие разделенное, у Тебя слово острее железа, у Тебя изречение сильнее огня, у Тебя мановение удобнее врачевства. Как Мироустроитель, Ты без труда освящаешь творения; как Создатель, без усилия перестраиваешь создание (43,434). Не восхитил Себе Божество и Царство, но прежде веков имел еще нерожденно, и не предполагал, что может лишиться сего, но как Владыка и пренебесных, и земных, и преисподних, и Горнего не оставил, и к нам пришел, снисшедший даже и до ада, чтобы повсюду быть, везде спасать всех: на земле, обновляя и тех, которые будут жить, а под землею, освобождая от владычества смерти обладаемых ею (47,94).


Страж наш есть Дух Святой. Когда душа приносит плоды, достойные вечных житниц, Дух Святой пребывает с нею, охраняет ее и отражает козни (2,29). Божеский Дух всегда и окончательно совершает все, происходящее от Бога чрез Сына, как в новой твари ... (3,162). Приобщающимся Его дарует продолжение бытия. И в Нем снова живем, которые прежде, чрез удаление от Него, стали растленны (3,175). Как солнечные лучи делают облако светлым и блистательным, производя в нем златовидность, так и Дух Святой, вошедший в тело человека; как даровал ему жизнь, даровал бессмертие, даровал святыню, так воздвиг, когда пало. И человек, который дотоле был земля и пепел, по вселении в него Духа принял достоинство пророка, апостола, Ангела Божия (3,190) ... Приемлющие (Духа Святого) делаются святыми, когда Он низойдет на них, и погибают, когда Он оставит их... Он источник Вечной Жизни (3,190). К Духу Святому обращено все, имеющее нужду в освящении; Его желает все живущее добродетельно, водохновением Его как бы орошаемое и воспомоществуемое к достижению свойственного себе и естественного конца. Он усовершает других, а Сам ни в чем не имеет нужды, Он живет без возобновления сил, но есть Податель жизни, Он не чрез прибавление возрастает, но вдруг полон, Сам в Себе водружен и вездесущ. Он есть Начало освящения, мысленный Свет, доставляющий Собою всякой разумной силе при искании истины ... Он неприступен по естеству и удобовместим по благости, хотя все исполняет Своею силою, однако же сообщается одним достойным и не в одной мере приемлется ими, но разделяет действование по мере веры. Он прост по сущности, многообразен в силах, весь присутствует в каждом и весь всюду, Он, разделяемый, нестражден и, когда приобщаются Его, не перестает быть всецелым, наподобие солнечного сияния, наслаждающийся приятностью которого как бы один им наслаждается, между тем как сияние сие озаряет землю и море и страстворяется с воздухом. Так и Дух, в каждом из удобоприемлющих Его пребывает, как Ему одному присущий, и всем достаточно изливает всецелую благодать, которою наслаждаются причащающиеся по мере собственной своей приемлемости, а не по мере возможного для Духа (3,225) ... Жизнь, порабощенная плотским страстям, не приемлет благодати Духа, как больной глаз — света солнечных лучей (3,267). Прежде очищения душ невозможно приятие даров Святого Духа (37,241) ... Без Святого Духа никто не может ни греха избежать, ни исполнить заповедей Божиих ... (57,168). Любящий Бога и заповеди Его соблюдающий облекается свыше сходящею силою Святого Духа, Который не является чувственно в виде огня и не приходит с великим шумом и дыханием бурным (это совершилось только на апостолах ради неверующих), но зрим бывает умно, как умный Свет, и приходит с тихостью, принося обрадование, что есть отсвет первого одного Вечного Света и отблеск непрестающего блаженства. Как только воссияет сей Свет в Духе, тотчас исчезает всякий нечистый помысл, изгоняется всякая страсть душевная, и всякая немощь телесная получает уврачевание. Тогда очищаются очи сердца — ум, и мысль зрит Бога, как написано в Евангелии о блаженствах. Тогда душа, как в зеркале, видит все, даже и малейшие свои прегрешения, и приходит в величайшее смирение; помышляя же о величии оной славы, исполняется всякой радостью и веселием, и, дивясь неожиданно явленному чуду оному, проливает обильные слезы. Так, наконец, совершенно изменяется весь человек и познает Бога, сам прежде познан бывши от Бога. Одна эта благодать Всесвятого Духа делает то, что человек начинает презирать все земное ... настоящее и будущее, радостное и скорбное. Она делает его другом и сыном Божиим и богом, насколько сие вместимо для человека. О, сколь величественны дарования Божий! (57,174). Подобно тому, как огонь не перенимает от железа черноты, но сообщает ему все то, что сам имеет, так и Божественный Дух, совершенно не приобщаясь нечистоты, как нетленный и бессмертный, уделяет нетление и бессмертие ... Дух бывает как бы Божественною и световиднейшею купелью: найдя достойных, Он всецело объемлет их и (заключает) внутри (56,151). Когда Божественный луч коснется сердца, тогда и его осветит, и ум очистит, и на высоту поднимет, и, возводя на небо, соединит с Божественным Светом (56,23). Не одна вера нужна, но и духовная жизнь, чтобы мы могли удержать в себе Духа, данного однажды (40,826).


Всякая тварь и безмолвная, и вещающая, и премирная, и земная славит Создавшего. А жалкие люди, оставив дома и стекшись в храмы, чтобы получить там некоторую пользу, не преклоняют слуха к словесам Божиим, не приходят в сознание своей природы. Не скорбят о том, что ими обладает грех, не скорбят, приводя на память себе грехи свои, не трепещут Суда, но, с улыбкою простирая друг к другу руки, дом молитвы делают местом длинных бесед, не внимая псалму, который свидетельствует, что в храме Божием всякий глаголет славу (Пс. 28, 9) (1,212). Старайся не о том только, чтобы приходить в церковь, но чтобы уходить домой, получив какое-нибудь врачевство против своих страстей, чтобы, если не от нас, то от Писания взаимствовать соответственные врачевства (40,269). Размысли, сколь великое дело — выйти из церкви, научившись пренебрегать все человеческое, попирать ногами скорби и становиться выше удовольствий, не превозноситься последними и не изнуряться первыми (36,562). Храм является образом Гроба Господня ... и более, чем образом ... Ибо и он имеет место, где лежит Тело Владычнее, во внутреннем помещении за завесой, где находится Всесвященная Трапеза. Так что тот, кто внутренне прибегает к сему Божественному воистину и Боговместимому Гробу и пребывает до конца, сосредотачивая и простирая к Богу свои мысли, тот не только познает здесь Богодухновенные слова Писания ... возвещающего о Божестве и человечестве воплотившегося нас ради Бога Слова, но и ясно узрит мысленными очами Самого Господа, скажу даже — и телесными, ибо с верою взирающий на таинственную Трапезу и на почивающей на ней Хлеб жизни, видит Самое ... Слово Божие, Которое стало плоть и возобитало среди нас. И если сделает себя достойным, чтобы Оно возобитало в нем, то не только увидит, но и сделается участником Его и возымеет Его обитающим в себе ... удостаиваясь видеть и наслаждаться тем, во что, по выражению апостола, желают проникнуть Ангелы; через созерцание сего и причастие (человек) весь становится боговидным (60,212). По выходе из церкви не рассеивайтесь умом своим по суетным и бесполезным вещам, чтобы диавол, пришедши и нашедши вас занятыми такою суетою, не похитил тотчас из сердца памятование слышанных вами в церкви душеполезных словес ... и вы опять не остались пустыми от спасительного учения (58,192). До смерти борись за истину, и Господь будет поборать за тебя (33,25). Как огонь, — чем больше объемлет дров, тем сильнее становится, так и ревность, — чем больше возбуждает благочестивых помыслов, тем более вооружается против остального рода мыслей (40,82). Не словесное провозглашение, но деятельное служение дает в человеке видеть ревнителя Божественных наставлений (47,117). Будь ревностен, но в душе своей; нисколько не выказывай этого во внешнем обращении, ни видом, ни словом каким-либо, ни гадательным знаком (54,46). Ревностные наиболее должны внимать себе, чтобы за осуждение ленивых не подвергнуться самим еще большему осуждению (54,56). Богу же приписывается ревность не для того, чтобы ты представлял в Боге какую-нибудь страсть (Божество бесстрастно), но, чтобы все знали, что Бог все делает не ради чего-либо другого, а ради тех самых, о ком ревнует ... чтобы их спасти (41,663). Нам дана ревность, чтобы мы ревновали добродетелям, а мы ревнуем порокам (54,204). Добродетель, без которой не производится доброе, называется ревностью (52,150). Огонь не возгорается в сырых дровах, и Божественная горячность не возжигается в сердце, любящем покой (52,285). Будь горящ духом, подобно святым, чтобы водвориться с ними в Царствии Небесном (22,204). Бог — Сокровище милости, требует от нас хотя малой ревности, и вскоре одаряет и обогащает тех, которые ищут Его с полным сокрушением (22,366). Приидите, братия мои, будем ревностны в посте, в молитве, в чистой любви, чтобы вместе с постниками и благословенными праведниками взойти нам на небо и возлечь на вечери блаженств (25,297). Ревность ... бывает добром ... когда направлена к соревнованию в добрых делах ... (43,24). Когда ревность тратится на дела излишние, тогда душа делается бессильною к произведению зрелого и совершенного плода благочестия (36,499). Будем бодрствовать и постоянно возгревать благую ревность в доме ума нашего, чтоб не назвали нас нерадивыми и ленивыми. Над ревностным и бодренным страсти никогда не возьмут верха. Если и падает он когда по козням искусителя, ревность и бодренность тотчас восстановляет его (61,61) ... Когда есть в человеке эта прекрасная ревность и благопопечение, то она от всех падений и повреждений восставляет и предостерегает его, так что человек такой бывает местом упокоения Духу Святому и, счастливо совершив путь свой, удостоивается в мире внити в покой святых (61,62)


Перейдем к именованиям Сына, о которых и предложено говорить в слове. Мне кажется, что Он именуется Сыном потому, что Он тождественен с Отцом по сущности и не только тождественен, но и от Отца. Единородным (Ин. 1,18), потому что Он не только Единый из Единого, и единственно — Единый, но и единственным образом, а не как тела. Словом (Ин. 1,1), потому что Он так относится к Отцу, как слово к уму, не только по бесстрастному рождению, но и по соединению с Отцом и по тому, что изъявляет Его. А иной бы сказал, может быть, что относится к Отцу, как определение к определяемому, потому что и определение называется словом. Ибо сказано, что познавший (таково значение слова "видевший") (Ин. 14,9) Сына познал и Отца, и Сын есть сокращенное и удобное изражение Отчего естества, т.к. и всякое порождение есть безмолвное слово родившего. Но не погрешит в слове, кто скажет, что Сын именуется Словом как соприсуший всему сущему. ... Премудростью (1 Кор. 1,25), как ведение Божеских и человеческих дел. Ибо Сотворшему возможно ли не знать законов сотворенного Им? Силою (1 Кор. 1,25), как Охранитель твари и Податель сил к продолжению бытия. Истиною (Ин. 14,6), как единое, а не множественное, по естеству (ибо истинное единственно, а ложь многолична); как чистая печать и нелживейший образ Отца. Образом (2 Кор. 4,4), как Единосущный и потому, что Он от Отца, а не Отец от Него, ибо самая природа образа состоит в том, чтобы быть подражанием первообразу и тому, чьим называется он образом. Впрочем, здесь более обыкновенного образа, ибо там и недвижимое бывает образом движимого, а здесь живого Бога — живой Образ, но более имеющий с Ним сходства, нежели ... всякое порождение с родившим. Ибо такова природа существ простых, что они не могут в одном сходствовать, а в другом не сходствовать, напротив: целое бывает изображением целого и притом более похожим, нежели слепок. Светол (Ин. 8,12), как светлость душ, очищенных в уме и жизни. Ибо если неведение и грех — тьма, то ведение и жизнь Божественная — свет. Жизнью (Ин. 14,6), потому что Он свет, опора и осуществление всякой разумной природы. О Нем бо живем и движемся и есмы (Деян. 17,28), по двоякой силе вдохновения, — и по дыханию жизни, которое вдохнул Он во всех, и по Духу Святому, Которого дает вмещающим, и по мере того, как отверзает уста разумения. Правдою (1 Кор. 1,30), потому что разделяет по достоинству, правдиво судит и тех, которые под Законом, и тех, которые под Благодатию, и душу, и тело, чтобы одна начальствовала, а другое состояло под начальством, чтобы лучшее владычествовало над худшим, а худшее не восставало против лучшего. Освящением (1 Кор. 1,30), как чистота, чтобы чистое вмещаемо было чистотою. Избавлением (1 Кор. 1,30), как освобождающий нас, содержимых под грехом, как давший Себя за нас в искупление, в очистительную жертву за вселенную. Воскрешением (1 Ин. 11,25), как преселяющий нас отселе и умерщвленных грехом вводящий в жизнь. Сии имена принадлежат еще, вообще, и Сущему выше нас, и Сущему ради нас, собственно же нам свойственные и принадлежащие, воспринятые Им по человечеству суть следующие: Человек (1 Тим. 2,5), чтоб Невместимый иначе для телесного, по причине необъемлемости естества, не только сделался вместимым через тело, но и освятил Собою человека, соделавшись как бы закваскою для целого смешения, всего человека освободил от осуждения, соединив с Собою осужденное, став за всех всем ... что проникла смерть. А общее из всего этого есть человек, по умосозерцаемому видимый Бог, Сын человеческий (Ин. 3,14) и чрез Адама, и чрез Деву, от которых родился (от одного, как от праотца, от другой, как от Матери) и по закону и сверх законов рождения. Христос — по Божеству, ибо самое помазание освящает человечество не действием своим, как в других помазанниках, но всецелым присутствием Помазующего. И следствием сего помазания то, что Помазующий именуется человеком, а помазуемое делается Богом. Путь (Ин. 14,6), как чрез Себя ведущий нас. Дверь (Ин. 10,9), как Вводитель. Пастырь (Ин. 10,11), как Вселяющий на месте злачне, Воспитывающий на воде покойне (Пс. 22,2), Путеводствующий отселе, Защищающий от зверей, Обращающий заблудшего, Отыскивающий погибшего, Обвязывающий сокрушившегося, Сберегающий крепкого (Иез. 34,4) и вещаниями пастырского искусства Собирающий в тамошнюю ограду. Овца (Ис. 53,7), как заколение. Агнец (1 Пет. 1,19), как совершенный. Архиерей (Евр. 4,14), как дарующий нам доступ. Мелхиседек (Евр. 7,1), как рожденный без матери по естеству высшему нашего, и без отца — по естеству нашему, как не имеющий родословия по горнему рождению, ибо сказано: "Род же Его кто исповестъ?" (Ис. 53,8), как Царь Салима, т.е. мира, как Царь правды, и как Приемлющий десятину от патриархов, которые мужественно подвизались против лукавых сил. Имеешь пред собою наименования Сына. Шествуй по оным, и если они высоки, то шествуй божественно, а если телесны, то — подобострастно, лучше же сказать, совершенно божественно, чтобы и тебе стать богом, восшедшим от земли чрез Снисшедшего ради нас свыше. А паче всего и прежде всего наблюдай сказанное и не погрешишь в высоких и низких наименованиях. Иисус Христос вчера и днесь телесно той же духовно и во веки (Евр. 13,8) веков. Аминь (10,98).


В рассуждении сказанного Господом не должно приходить в колебание и сомнение, но несомненно принимать, что всякий глагол Божий истинен, всесилен, хотя бы в противном уверяла природа. Ибо в этом подвиг веры (3,313). Слабые в вере и грешники в полном смысле есть рабы (30,114). Без елея не будет гореть светильник, и без веры никто не приобретает доброй мысли (22,139). Основание веры — духовная нищета и безмерная любовь к Богу (30,330). Вера есть щит, который, отражая раскаленные стрелы похоти, умерщвляет ее страхом будущего Суда и верованием Царству Небесному (50,284). Вера есть матерь всякого доброго дела, и ею человек достигает исполнения на себе обетовании Владыки и Спасителя нашего Иисуса Христа ... (23,184). Когда око веры, как свет, сияет в сердце у человека, тогда ясно, светло и чисто созерцает он и Агнца Божия, за нас закланного и даровавшего нам Святое и Пречистое Тело Свое для всегдашнего причащения ... во оставление грехов (24,384). Вера есть дерево, на котором почивают Божественные дары (29,108). Вера делает того, кто обращается к ней, небесным гражданином ... Вера соделывает человека, сотворенного из земли, собеседником Божиим (33,936). Вера есть некоторый священный якорь, который со всех сторон укрепляет имеющую ее душу; она тогда особенно и обнаруживается, когда среди затруднительных обстоятельств убеждает имеющего ее питать благие надежды, прекращая смятение помыслов (36,348). Вера есть как бы крепкий жезл и безопасная пристань, избавляющая душу в великой тишине (37,569). Вера просвещает все, вера освящает все, делает человека достойным Духа Святого ... Где вера — там и сила, а где неверие, там и немощь (37,725) ... Вера — мать всех благ, врачевство ко спасению: без нее невозможно усвоить ничего из высоких догматов (39,212). Веровать во Христа — дело немаловажное, и для этого нужны не умствования человеческие, но откровение (39,296). Потому вера особенно и достойна удивления, что не только полезна и спасительна, но и удобна, весьма легка и для всех доступна (40,504). Вера — седалище души, основание жизни, бессмертный корень; Животворящий корень веры — Отец, неувядающая ветвь — Сын, бессмертный плод — Дух Святой (40,986). Вера открывает даже врата смерти, заключает небо, изменяет пределы природы, укрощает пламень в росу и притупляет жало смерти (41,935). Вера ... недостаточна для спасения, но, чтобы не спасать нас без всякого нашего участия, Бог требует ее от нас (42,36). Вера открывает нам то, что истинно, и от искренней веры рождается любовь, потому что тот, кто истинно верит в Бога, никогда не согласится удалиться от любви (42,629). Вера не принимает заключений не потому, что они безрассудны, но потому, что она превосходит всякое размышление (43,445). Твердая вера есть матерь отречения от мира ... (54,210). Вера — крыло молитвы; не имея сего крыла, молитва моя опять в недро мое возвратится (Пс. 34,13) (54,228). Вера есть несокрушимая крепость души, никакими беспокойствиями неколебимая (54,229). Сокровищ веры не вмещает ни земля, ни небо (52,127). Вера есть дверь таинств (52,390). Плод веры нашей христианской есть здравие души. Затем Бог соделался человеком, чтобы душа чрез Него могла воспринять здравие свое ... Здоровою же душа делается силою Божественною и светом благодати, даруемой Христом за веру (57,69).



Когда брак есть собственно брак и супружеский союз и желание оставить после себя детей, тогда брак хорош, ибо умножает число благоугождающих Богу. Но когда он разжигает грубую плоть, обкладывает ее тернием и делается как бы путем к пороку, тогда скажу: лучше не жениться (10,221). Блажен, кто, уступив немного законам брака, приносит Христу большую часть любви (11,273). Брак есть пристань целомудрия для желающих хорошо пользоваться им, не позволяя неистовствовать природе (32,302). Брак дан для деторождения, а еще для погашения естественного пламени (32,311). Брак есть добро, потому что сохраняет мужа в целомудрии и не допускает погибнуть уклоняющемуся в прелюбодеяние (32,316). Брак, хотя и честен, но может достигнуть только того, что не оскверняет живущего в нем, а сообщить святость один он не в состоянии (32,320). Брак тогда особенно и лишается всякой похвалы, когда кто-нибудь пользуется им до пресыщения (32,324). Как девство лучше брака, так первый брак лучше второго (32,389). Брак не есть какое-либо препятствие для благочестия (33,928) ... Брак есть врачевство, истребляющее блуд (34,205). Тело мужа уже не принадлежит мужу, но жене. Пусть же он хранит в целости собственность ее ... (34,310). Брак есть как пристань, так и кораблекрушение, не по своему свойству, но по расположению худо живущих в нем (34,215) ... Велико таинство — брак ... не рассуждай о нем, как случится и просто, и не ищи обилия богатства, намереваясь взять невесту. Брак надобно считать не торговлею, а союзом жизни (34,229). Красота телесная, не соединенная с душевною добродетелью, может увлекать мужа двадцать или тридцать дней, а далее не будет иметь силы, но, обнаружив дурные качества жены, уничтожит всю любовь (34,232) ... Мир состоит из городов, города — из домов, дома — из мужей и жен; поэтому, когда настает вражда между мужьями и женами, то входит война в дом, а когда они мятутся, тогда неспокойны бывают и города; когда же города приходят в смятение, то по необходимости и вся вселенная наполняется смятением, войною и раздорами ... В том состоит крепость жизни всех нас, чтобы жена была единодушна с мужем; этим поддерживается все в мире (34,381). Если мы бодрственны, то ни брак, ни воспитание детей, ни другое что не может нам воспрепятствовать в угождении Богу ... (35,193). Будем ценить выше всего единодушие (в семье) и все будем делать так и направлять к тому, чтобы в супружестве постоянно сохранялись мир и тишина. Тогда и дети будут подражать добродетели родителей, и по всему дому будет процветать добродетель, и во всех делах будет благопоспешение (35,423). Где муж, жена и дети в согласии и любви соединены узами добродетели, там посреди Христос (35,770). Разводиться — дело противное как природе, так и закону: природе, поскольку рассекается одна и та же плоть; закону — поскольку вы покушаетесь разделить то, что Бог соединил и не велел разделять (38,635). Хочешь, чтобы жена повиновалась тебе, как Христу повинуется Церковь? Заботься и сам о ней, как Христос о Церкви (42,167). Уважай жену, и она не будет нуждаться в уважении от других, не будет нуждаться в одобрении других, если будет пользоваться твоим ... (42,182). Учи жену страху Божию, и все потечет к тебе как из источников, и дом твой будет исполнен многоценных благ (42,182). Подобно тому, как богатство с трудом открывает вход в Царство Небесное и, между тем, часто люди богатые входили в него, — так точно и брак (42, 684) ... Если в брачной жизни невозможно исполнить свойственное монахам, то все исказилось и погибло, круг добродетелей стал тесен (43,75).


Из любви Бог Слово снисшел на землю. Любовью отверз нам рай и всем показал вход в небо (22,8). Любовь Божия, желая нашего спасения, сама преисполняется к нам, чтобы мы, прославляя ее, в ней же спасались (22,381). Святые мученики, вкусившие любви Божией и насытившиеся ею, научают нас, что любовь Божия — нежные узы, но рассечь ее не может и меч обоюдоострый (29,93). По любви Божией душа стала невестою бессмертного Жениха, чтобы как в зеркале отражать в себе Его благолепие (23,94). Кроткими делает самых упорных любовь Твоя, Господи, и самых свирепых учение Твое; и благость Твоя всегда старается взыскать погибших (25,128). Все превышающее величие не испрошенного нами даровало нам Сына Своего, Который ради нас принес Себя в жертву для нашего спасения. Ибо кто просил Отца, чтобы Сына Своего предал Он на крестную смерть? Или кто умолял Сына, чтобы умер Он за грешников? Кому из праведников приходило на мысль просить Отца, чтобы Он Сына Своего предал за беззаконных? Подлинно неслыханное дело, и на мысль никому не приходило оно. Отец предал Сына Своего на крестную смерть, и смертью Его грешники приобрели себе жизнь. А если отдал Он величайшее Свое сокровище, то препятствует ли что просящим от такого Человеколюбца получить все, в чем имеет нужду? (25,332). Любовь Божия даровала нам жизнь, никогда не прекращающуюся ... (25,396). Бог не только промышляет о нас, но и любит безгранично — любовью бесстрастной, но пламенной и сильной, искренней и неразрушимой, которая никогда не может потухнуть (34,506). Ты не думай, что Сын послан Богом Отцом только для спасения всего мира. Если бы только один человек нуждался в искуплении, то, тем не менее, Бог не нашел бы недостойным послать Своего Сына (37,307) ... И то служит доказательством великого Божия человеколюбия, что Бог не только дал Сына, но и отложил время суда, чтобы согрешившие и неверующие могли очистить свои согрешения (39,180). Если не скоро кто-нибудь согласится умереть и за добродетельного человека, то представь любовь твоего Владыки, когда Он оказался распятым не за добродетельных, но за грешников и врагов (40,587). Когда появляется любовь Божия, то она выше всего — и ни огонь, ни меч, ни бедность, ни болезни, ни смерть, ни все прочее не страшно для того, кто пользуется этой любовью ... (40,592). Постараемся же познать любовь Божию, это важно для нас: ничто другое не приносит нам столько пользы, ничто столько не возвышает нас. Познание этой любви может действовать на души более, чем страх геенны (42,61). Любовь Божия соединила небо с землею. Любовь Божия посадила человека на царский престол, любовь Божия явила Бога на земле, любовь Божия сделала Владыку рабом, любовь Божия предала Возлюбленного за врагов, Сына — за ненавистников, Владыку — за рабов, Свободного — за невольников, но и этим она не ограничилась, а призвала нас еще к большему. Не только освободила нас от прежнего зла, но и обетовала нам даровать гораздо большее благо (42,89) ... Ничто не служит столь великим доказательством человеколюбия Божия: ни небо, ни море, ни земля, ни сотворение всего из ничего, ни все прочее, как Крест (42,764). Кто хочет говорить о любви Божией, тот покушается говорить о Самом Боге, простирать же слово о Боге погрешительно и опасно для невнимательных (54,246). Ни великость преступлений, ни множество грехов, ни постыдность деяний никогда не превзойдут многого, лучше же — премногого человеколюбия Божия (56, 25). Бог человеколюбив к тем, которые чувствуют Его человеколюбие, чтут Его и благодарят, как подобает. Если же ты, ни во что ставя любовь Его всеуслаждающую, полюбишь что-либо другое и с тем свяжешь всецело все стремление души своей и станешь услаждаться другою какою сластью, или ястием, или питием, или одеждою, или лицом каким красивым, или золотом, или серебром, или другим чем, и душа твоя воспохотствует того и побеждена будет любовью к тому, то возможно ли, чтобы Бог, естественно, чистый и тебя соделавший таковым благодатию Духа Святого, продолжал быть в общении и обращаться с тобою, когда ты уклонился сердцем на другое, а не тотчас оставил Тебя? Само собой ясно, что Он всеконечно оставит тебя (58,367).


Спаситель наш Иисус Христос есть Сын Божий и называется так по естеству, а не именуется только Сыном, в несобственном смысле сего слова, как мы, будучи тварью; Он не имел начала, но вечен, посему по самой Ипостаси Своей Он и в бесконечные веки будет царствовать с Отцом (20,2). Благодарение Отцу, из недр Своих родившему и пославшему к нам Сына, Который нисшел вкусить нашей смерти и в Своем Воскресении показал наше Воскресение! (25,486). Бог, явившись на земле и поживший с человеками, показавший великое попечение о нас ... С нами был не Ангел, не Архангел, но Сам сошедший Владыка принял на Себя всеобщее исправление, говоря с блудницами, возлежа с мытарями, входя в дома грешников, давая надежду разбойникам, привлекая к Себе магов, везде обходя и все исправляя, соединяя с Собою самую природу (43,796). Ни делом, ни мыслею нераздельное Слово не отделяется от Отца (56,278). Всякое действие и всякое слово Спасителя нашего Иисуса Христа есть правило благочестия добродетели (5,318). Христос ... Сам первый на деле показал ученикам возможность делать то, что Сам заповедал (45,195). Учение заповедей Господних должно принимать как такое учение, которое доставляет нам Жизнь Вечную и Царство Небесное ... (3,404). Кто соблюдает закон — чтит частицу Божества, какую имеет в себе во всяком деле, слове и движении ума, сколько можно более чист от всего попираемого и не оскверняется ничем преходящим, а напротив того, самую персть влечет с собою к небу, тот в награду за труды (подлинно самое великое и премудрое таинство!) станет богом по усыновлению, однако же исполненным Высшего Света, начатки которого пожинал он, в некоторой мере, еще здесь (12,125). Чрез исполнение заповедей Божиих возвращается внутрь нас, как некий многочастный плод, — любовь, милостыня, благоутробие, кротость, смирение, терпение искушений, непорочность и чистота сердца, посредством которой сподобляемся мы зреть Бога. И в чистом уже сердце воссиявает благодать и просвещение Святого Духа, Который возрождает нас, делает сынами Богу, облекает во Христа, возжигает светильник в душе нашей, делает нас чадами света, освобождает души от тьмы и отселе еще, в этой жизни, делает причастными Вечной Жизни, хотя мы того и не знаем (58,15). Где со тщанием исполняются заповеди Божий, там бывает и явление Спасителя нашего Иисуса Христа. После сего явления Спасителя приходит и совершенная любовь (58,112). Чем более кто преуспевает в делании заповедей Божиих, тем более очищается, осиявается и просвещается, сподобляется видеть откровения великих тайн, коих глубины не видел никогда и совершенно не может никогда видеть из тех, кои не восподвизались прийти в такую чистоту (58,133). Те, которые покорствуют Богу и соблюдают неуклонно заповеди Его, те и временных благ причащаются в меру, с воздержанием благодаря за них Бога, и от этих видимых и временных благ возводятся к оным невидимым и вечным за то, что подвигнулись Царю всех Богу и соблюли повеления Его. Те же, которые поступают противно заповедям Божиим, находятся на противной Богу стороне, вместе с диаволом, поскольку сделались врагами Бога (58,376). Сколь изумительно сильна сила заповедей Божиих, и в какое дивное состояние приводят они тех, которые творят и исполняют их! (58,503). Заповеди Господа нашего имеют воздаяние бесконечное и вечное, так как в тех, кои исполняют их, вселяют жизнь бессмертную и такие подают блага, их же око не виде и ухо не слыша и на сердце человеку не взыдоша (1 Кор. 2,9) (52,441). Заповеди Божий есть Жизнь Вечная (31,186). Кто поистине соблюдает их, тот переходит от смерти в живот (22,131).


Поскольку всякое пророчество Господа оказывается истинным, по свидетельству событий, а в рассуждении (Воскресения мертвых) не только научены мы словом, но и самих возвращенных к жизни Воскресением, на самом деле получили доказательства обетования, то какой остается предлог неверующим? (14,185) ... Те, которые делали зло, воскреснут на поругание и стыд, чтобы увидеть в самих себе мерзость и отпечатление соделанных ими грехов. И, может быть, страшнее тьмы и вечного огня тот стыд, которым увенчаны будут грешники, непрестанно имея пред глазами следы греха, сделанного во плоти ... (1,252) ... В Воскресении мертвых различною славою будут прославлены и отличены воскресшие: по достоинству заслуг, по причастию здесь еще обитавшего в них Божия Духа (30,389). Как солнце не чужим светом рассеивает тьму ... так в день Воскресения праведники просветятся, ризою их будет свет, покровом их — сияние звездами; в тот же день нечестивые облекутся в одежду всякой скверны, покроются всякою нечистотою и сами из себя источат тьму и мучение, подобно тому, как тело, одержимое недугом, из себя производит жар и другие припадки (26,286). Придет время, что тленное сие облечется в неветшающее и неистлевающее. Вечно жив Тот, Кто сотворил сие тленное и воздвиг сие из ничего. По Его животворящему гласу воскреснет оно из гроба для царства (25,504). Тела грешников восстанут нетленными и бессмертными, но эта честь будет для них средством к наказанию и мучению: они восстанут для того, чтобы постоянно гореть, если тот огонь неугасим, то для него нужны и тела, никогда не уничтожаемые (33,479). Воскреснуть должно, конечно, всякому человеческому телу, но добрый воскреснет для жизни, а злой — для казни (37,606). Если Бог из несуществующего силен привести в бытие все, что Ему угодно, то тем паче из приведенного в бытие может обновить существовавшие уже и в землю обратившиеся тела. А что Воскресение будет и как оно будет, сему научит тебя и тайна посеваемого и возбуждение всех растений, умирающих зимою и оживающих летом (47,167) ... В оный час Христос возблещет внезапно, как бы самая быстрая молния, и ужаснет всю землю, страшно прозвучит с неба труба и возбудит всех усопших, Небеса и Силы их поколеблются, и вся земля, как вода в море, вострепещет от лица Славы Его, потому что страшный огонь потечет от лица Его, очищая землю от всего, что оскверняет ее. Ад отверзет врата свои. Смерть приидет в бездействие, потому что персть естества человеческого, услышав трубный звук, оживотворится. Чудное дело ... видеть, как в оный час кости естества человеческого подлинно в неисчетном количестве, подобно множеству рыб, кружащихся в море, в одно мгновение ока устремятся каждая к своему составу. Воскрешенные возопиют и скажут: "Слава Собравшему и Воскресившему нас по человеколюбию Своему!" Тогда праведники возрадуются; со славою в сретение бессмертному Жениху своему восхищены будут на облаках все любящие Его и старавшиеся исполнять волю Его. В какой мере каждый очистил здесь сердце свое, в такой увидит тогда Славу Его, и как вожделевал Его здесь, так насытится любовью Его (24,361).


Сын Божий — плод Святый от Святого, Вечный от Вечного. Податель Духа Святого в осуществлении и образовании твари (3,168). Всякое действование от Божества, простирающееся на тварь и именуемое по многоразличным о Нем понятиям, от Отца исходит, чрез Сына простирается и совершается Духом Святым (17,122). Сын есть Единородный Бог и навсегда пребывает ... Сущий в Отце, не по одному какому-либо свойству имеет бытие в Нем, но есть во Отце по всем свойствам, какие только мы разумеем в Нем. Как Сын в нетлении Отца — Он нетленен, в благости — благ, и в силе — силен, и в каждом совершеннейшем свойстве, какое только разумеет Отец, Он участвует. ... Итак, имеющий все вполне, что имеет Отец, и созерцаемый во всей славе Отца, как имея бытие в нескончаемости Отца, не имеет конца жизни, так и имея бытие в безначальности Отца, не имеет начала дней (Евр. 7,3). Как слово существует у того, кто его произносит, так и Бог Слово во всяком деле имеет общение со Своим Родителем, и в Нем есть и вне Его (29,12). Все имеет Отец, Он — поистине Жизнь и Бессмертие, и Свет, и Всемогущий Бог и Господь — это же имеет и Сын (33,949). Бог есть Свет и те, которые сподобляются узреть Его, все видят Его, как Свет и те, которые приняли Его, приняли как Свет (58,318). Христос, будучи Бог, Начальник Жизни, Превысший века, всегда всецелый Образ бессмертного Отца, принял знак раба, вкусил смерть, вторично сретил жизнь, чтобы от рабства и от уз смерти избавить меня, возвращающегося к лучшей жизни (11,304). Став человеком, не переставал Он быть Богом и Господом всяческих (23,310). Мы удерживаемся думать о Единородном Богу что-нибудь малое, что если по Домостроительству и воспринято что-либо из дольнего естества, то верим, что и это претворилось в Божественное и нетленное ... (19,17). Великая добродетель — дерзновенное, открытое исповедание Христа и предпочтение этого исповедания всему другому (39,109). Тому же, кто разумом своим обратился к этому миру и занимает душу свою тем, чтобы угодить людям, невозможно (принять Господа) и быть исполнителем первой и великой заповеди Господней, которая повелевает любить Бога "всем сердцем и всею силою". Ибо как может любить Бога всем сердцем и силою тот, кто разделил свое сердце между Богом и миром, и некоторым образом похищая любовь, одному Богу принадлежащую, иждивает оную на человеческие страсти? (20,330).



Как велик Бог? Какая мера Его? Каков Он в сущности? Подобные вопросы опасны для вопрошающего и затруднительны для вопрошаемого. Лучшее обращение с ними — молчание (4,320). Подлинно неизреченны и молниеносны блистания Божией красоты: ни слово не может выразить, ни слух вместить (5,83). Бог есть Свет высочайший, неприступный, неизглаголанный: ни умом непостигаемый, ни словом неизрекаемый, просвещающий всякую разумную природу. Он то же в духовном мире, что солнце в чувственном: по мере представления возбуждающий к Себе любовь, и по мере любви вновь умопредставляемый, только Сам для Себя созерцаемый и постижимый, а на существующее вне Его мало изливающийся. Говорю это о Свете, созерцаемом во Отце и Сыне и Святом Духе, Которых богатство в соответственности и едином исторжении светлости (10,274). Божество беспредельно и неудобосозерцаемо, в Нем совершенно постижимо сие одно — Его беспредельность. Когда разум устремил свой взор на горнюю бездну и не находит, на чем остановиться или где положить предел своим представлениям о Боге, тогда беспредельное и неисследимое называет Безначальным, а когда, устремившись в дольнюю бездну, испытывает подобное прежнему, тогда называет Его Бессмертным; когда же сводит в единство то и другое, тогда именует Вечным, ибо вечность есть ни время, ни часть времени, потому что она неизмерима (11,155). Един есть Бог Безначальный, Безвиновный, не ограниченный ни в чем или прежде бывших, или после имеющих быть, и в прошедшем, и в будущем объемлющий вечность, Беспредельный, благого, великого Единородного Сына великий Отец, Который в рождении Сына не потерпел ничего свойственного телу ... потому что Он — Ум. Един есть Бог иный (по ипостаси), но не иный по Божеству — сие Слово оного Бога, живая печать Бога, живая печать Отчая, единый Сын Безначальнаго и Единственный Единственного, во всем равный Отцу (кроме того, что Один всецело пребывает Родителем, а Другой — Сыном), Мироположник и Правитель, Сила и Мысль Отца. Един Дух — Бог от Благого Бога ... (11,216). Ничего не было прежде великого Отца, потому что Он все имеет в Себе. И Его знает неотлучный от Отца — Отцем рожденный безлетный Сын, великого Бога Слово, Образ Первообраза, естество, равное Родителю. Ибо слава Отца — великий Сын. А как явился Он от Отца — знает единый Отец и явившийся от Отца, потому что никто не был близ Божества (11,217). О Ты, Который превыше всего! Ибо что иное позволено мне изречь о Тебе? Ибо Ты неизрекаем никаким словом. Кто воззрит на Тебя умом? Ибо Ты непостижим никаким умом. Ты един неизглаголан, потому что произвел все, изрекаемое словом! Ты един недоведом, потому что произвел все, объемлемое мыслею. Тебе воздаст честь одаренное разумом! К Тебе устремлены общие всех желания: о Тебе болезнуют все сердца; Тебе все воссылает моления; Тебе все, уразумевающее Твои мановения, изрекает безмолвное песнословие. Тобою единым все пребывает; к Тебе все в совокупности стремится; Ты — начало и конец всего ... О, Всеименуемый! Как наименую Тебя, Единого Неименуемого? Да и какой небесный ум проникнет сквозь заоблачные покровы? Будь милосерд, о Ты, Который превыше всего! Ибо что иное позволено мне изречь о Тебе? (12,31). В Божеском естестве изволению сопутствует могущество, и мерою Божия могущества служит воля (14,2). Бог непостижим в могуществе Своем. Он мог явить в тварях нечто большее, но совершил над ними одно то, что для них было вместительно (22,248). Бог, когда захочет, заставляет вещества делать противное их свойствам (25,98). Создав всю тварь, Господь отнюдь не переменил места и не соединился с созданиями. Если же Он не ограничен, то где, скажешь ты, находится Он мысленно. Ища духовно, ты найдешь Его неограниченным, а потому опять — нигде: ни внутри, ни вне, хотя и везде во всем, бесстрастно, неслиянно, а потому вне всего, так как Он прежде всего (56,185). Господи Боже наш, Отче, Сыне и Душе! Ты по образу безвидный, для созерцания же прекраснейший Своею неизъяснимою Красотою, помрачающий всякое видение: прекрасный превыше зрения, ибо Ты превосходишь все, бесколичественный в качестве, видимый для тех, кому Ты изволишь. Сущность пресущественная, неведомая Ангелам, ибо и бытие Твое они познают из Твоих. Ведь Ты наименовал Себя Самого Богом поистине Сущим (Исх. 3,14); это мы и зовем Сущностью, называем Ипостасью, Воипостасным именуем Того, Которого никто никогда не видел, Триипостасного Бога, единое безначальное Начало. Иначе же как посмеем мы назвать Тебя Сущностью или прославлять в Тебе три раздельных Ипостаси? И каково соединение, кто совершенно уразумеет? Ибо если Отец в Тебе и Ты в Отце Твоем, и от Него происходит Святой Дух Твой, и Сам Ты, Господи, и Дух Твой, Дух же Господом назван и Богом моим, и Отец Твой есть и называется Духом, то никто, однако, ни из Ангелов, ни из людей никогда не видел, не созерцал этого, ни образа не познал; да и как изречь это? Как выразить? Как дерзнуть наименовать? — Отделением или соединением? Как Единого (назвать) тремя и три — Единым? Поэтому, Владыко, на основании того, что Ты сказал и чему научил, всякий верный верует и славословит державу Твою, так как все в Тебе совершенно, непостижимо, неведомо и невыразимо для созданий Твоих. Ибо недомыслимо уже бытие Твое, так как Ты существуешь несозданным, равно как и родил Ты (несозданно). Да и как созданный уразумеет образ бытия Твоего, или рождение Сына Твоего, Бога и Слова или исхождение Божественного Духа Твоего, чтобы и соединение Твое он познал, и разделение уразумел и точно изучил? Никто еще не видел ничего Твоего из того, о чем я сказал ... Но Ты Сам в Себе Самом существуешь один только Бог Троица. Один знал Себя Самого, Сына Твоего и Духа, и Ими одними знаемый, как соестественными. Прочие же, как бы лучи чувственного солнца, и то, если они добровидящие и яснозрячие, сидя внутри дома видят входящими: солнца же этого совершенно не видят. Так Свет Славы Твоей, так озарения (Твои) и их гадательно, очищенным умом уподобляются видеть от всей души Тебя ищущие. Тебя же, каков Ты, по существу, и какого рода, или как Ты родил однажды, или вечно рождаешь и не отделяешься от Рождаемого от Тебя, но Он весь в Тебе, весь все наполняет Божеством, Ты же, Отец, весь пребываешь в Самом Сыне и имеешь исходящего от Тебя Божественного Духа, всеведущего и все исполняющего; как Бог по существу, и Он не отделяется от Тебя, ибо от Тебя истекает. Ты Источник благ, всякое же благо — Сын Твой, чрез Духа уделяющий их всем достойно, благоутробно и человеколюбно, — и Ангелам и человекам. Никто, никогда ни из Ангелов, ни из людей не увидит или не познает бытия Твоего, ибо Ты — несозданный. Все же Ты произвел, и может ли оно знать, как Ты рождаешь Сына Твоего и как всегда источаешь? И как происходит от Тебя Дух Твой Божественный? И Ты отнюдь не рождаешь, когда-либо родив, конечно, однажды, не источая, — Ты не претерпел оскудевания или умаления, ибо Ты пребываешь преисполненным, неоскудевающим, превыше всего, весь во всем мире, — видимом и мысленном, и наоборот, вне их находишься. Боже мой, совершенно не допуская ни приращения, ни убавления, весь хотя и недвижимый, всегда так пребывая, но действиями Ты всегда приснодвижим. Ибо Ты — Отец, имеешь непрестанное делание, и Сын Твой соделывает спасение всех, и промышляет, и усовершает, и содержит, и питает, и животворит, и возрождает Духом Святым. Ибо что видит Сын, Отца творящим, то и Сам также совершает, — как сказал Он (Ин.5,19) ... Простой, все наполняющий, совершенно неизобразимый, невещественный, неописанный, Ты весь непостижим ... Как станем утверждать, что Ты восседаешь, или на каком престоле, когда в руке Ты содержишь небо и землю, и все, что под землею, Твоею же держится силою. Какой престол бы вместил Тебя или какого рода храмина? ... Кто совершенно уразумеет Тебя? Горе людям и всякой тварной природе, дерзающей исследовать такое о Боге прежде, чем не будет она озарена, просвещена; прежде, чем не узрит Божественных (вещей) и не сделается созерцательницей таинств Христовых, которых даже Павел, увидев, совершенно не мог высказать. О Самом же Боге он не удостоился ничего большего услышать, уразуметь или совершенно научиться, кроме того, что Он есть Сущий Бог всех и Создатель, Творец и Податель всех произведенных. Мы же, несчастнейшие, заключенные во тьме, и совершенно будучи тьмою чрез наслаждение удовольствиями, и не знающие самих себя, как и каким образом одержимы бываем, погребенные страстями, слепые и мертвые, исследуя истинно Сущего, безначального, несозданного Бога, Единого, Бессмертного и для всех невидимого, говорим о Боге, как точно знающие, будучи (сами) удалены от Бога. Ибо, если бы соединились с Ним, увидели бы, что все у Него неизреченно и непостижимо, и не только касающееся Его Самого, но и дел Его в большей части неведомо для всех. Ибо кто бы изъяснил (даже) то, как Он образовал меня от начала? Какими руками, взяв персть, Он — совершенно бестелесный: и как не имеющий уст, подобно нам, вдунул в меня дыхание? И как я стал душею бессмертною? (Быт.2,7). Скажи мне, как из брения — кости, нервы, мясо, жилы, кожа, волосы, глаза, уши, губы и язык? Как головные органы и твердые зубы чрез дыхание внятно образуют членораздельную речь? Из сухого, влажного, теплого, холодного вещества, чрез смешение противоположных стихий, Он сделал меня живым существом. Итак, как ум связан с плотью и как плоть сотворена с невещественным умом без смешения и слияния? Ум же и душа, не смешиваясь, произносят внутреннее слово для людей и не остаются такими же нераздельными и совершенно неслитными. Итак, зная, что неизъяснимо и для всех непостижимо даже то, что касается нас, как не трепещем мы исследовать Того, Кто из несущего сотворил нас таковыми; или помышлять и говорить о том, что превыше слова и превыше ума нашего? Итак, будучи тварями, убойтесь же Творца и исследуйте только заповеди Его, старайтесь соблюдать их изо всех сил, если хотите сделаться наследниками той жизни. Если же вознерадите о Его повелениях и презрите волю Его и не поверите Ему по одному, конечно, слову Его, то ни слава, ни достоинство, ни богатство мира сего, ни даже знание внешних наук, ни сочинение, ни составление красноречивых слов, ничто другое из земных дел и вещей не принесет вам никакой пользы тогда, когда все и всех будет судить Бог мой. Но то слово Владыки, которое мы презрели, станет тогда пред лицом каждого в отдельности и осудит всякого, не сохранившего его. Ибо оно не слово праздное, но живое слово Бога Живого и пребывающего во веки веков (56,194).


Создатель этой Вселенной, имея творческую силу, не для одного только мира достаточную, но в бесконечное число раз превосходящую все величие видимого, привел в бытие одним мановением воли (1,8).
Бог был для мира не одним этим — Причиною только бытия, но сотворил как Благой — полезное; как Премудрый — прекраснейшее; как Могущественный — величайшее. Пророк Моисей показал тебе в Боге едва ли не Художника, Который, приступив к сущности вселенной, приноравляет ее части одну к другой и производит само себе соответственное, согласное и гармоничное целое (1,11). Одно сотворено на службу человекам, а другое — для того, чтобы они созерцали чудеса творения; иное же, для нас страшное, чтобы вразумлять нашу нерадивость (1,117). Бог наш ничего не создал как избыточествующего, сверх потребности, так и недостаточествующего в чем-либо нужном (1,134). Из миров один сотворен прежде. Это иное небо, обитель Богоносцев (Ангелов), созерцаемая единым умом, Пресветлая, в нее впоследствии вступит человек Божий, когда, очистив ум и плоть, совершится богом. А другой — тленный мир создан для смертных, когда надлежало устроиться и лепоте светил, проповедующих о Боге красотою и величием, и царственному чертогу (земле) для образа Божия (человека). Но первый и последний мир созданы Словом Единого Бога (11,230). На земле положены Богом рождение и смерть, а на небе — полнота всего и неизменность. Все же сотворено для человека и спасения его. Не нуждающийся ни в каких благах Бог для человека устроил небо, землю и стихии, доставляя ему через них всякое наслаждение благами (61,87). Великому Свету прилично было начать мироздание сотворением света, которым уничтожает Он тьму и бывшее дотоле нестроени и беспорядок (в небытии) ... Затем семью днями разделяется все сотворенное приводимое в устройство по неизреченным законам, а не мгновенно производимо Всемогущим Словом, для Которого помыслить — значит уже совершить дело Если же последним явился в мир человек, почтенный Божиим рукотворением I образом, то сие нимало не удивительно, ибо для него, как для царя, надлежалс приготовить царскую обитель и потом уже ввести в нее царя в сопровождена всех тварей (11,143). Представь, какую тяжесть гор, сколько племен людей, сколько высоких и разнообразных растений, сколько городов ... какое множество четвероногих зверей, пресмыкающихся и разных животных земля носит на раменах своих. И однако такую громаду Бог создал так легко, что Пророк не мог найти даже подобия этой легкости, а сказал, что Он создал землю, как ничто (32,507). Ты, человек, в рассуждении Домостроительства и творения Божия соблюдай, по отношению к Сотворившему тебя Богу, то же молчание, какое хранит глина по отношению к горшечнику (34,505). И то самое, что мы не в состоянии постигнуть и понять цель всего сотворенного, пусть будет для нас не основанием неверия, но побуждением к славословию (35,56). Для чего Бог что сотворил — исследуй, ибо сие можно познать, но как и почему, как давно сотворил, — сего не испытывай, потому что это не подлежит твоему разуму. Ибо из Божественных вещей иные постижимы, другие же непостижимы для человека. Умозрение, если его не обуздывать, может и в пропасть низвергнуть (преп. Максим Исповедник; 63,214). Подвиглась естественная щедрость Божия, и Он зачал и породил тварь, как младенец из материнского чрева, изник из воли Его мир (25,331). Все сотворенное Богом, и по своей тварной природе далеко отстоящее от славы Создателя, находилось бы в жалком состоянии, если бы не было причастно Божеству. Но недостойно Бога такое понятие о Боге, будто бы Он попускает твари быть обнаженною и как бы лишенною Его Самого. Напротив того, и тварь не так жалка, и Бог не так бессилен, чтобы не сообщить тварям Своего Святого приобщения (3,159). Творец не имел нужды ни в одной из рожденных Им тварей, но, чтобы показать свою любовь к нам, Он создал все, показывая нам, как Он ценит род человеческий (35,47). Прекрасно небо, но создано оно для того, чтобы ты, человек, воздавал поклонение Творцу. Светло солнце, но для того, чтобы ты почитал Создателя. А если ты останавливаешься только на чудесах ... смотришь только на красоту созданий (забывая Создателя), то свет для тебя стал тьмою, а лучше сказать: ты свет превращаешь в тьму (35,728). Бог прежде сотворения мира предопределил быть спасению человека через возрождение, какое имел он получить в силу воплощенного Домостроительства Христова, а на этом основании подчинил ему тварь и покорил ее тлению, так как тленным сделался человек, для которого создана она, чтобы она каждогодно доставляла ему тленную пищу; положив, когда обновит человека и сделает его нетленным, бессмертным и духовным, тогда вместе с ним обновит и всю тварь и сделает ее вечною и нетленною (57,380). Вся тварь по велению Божию, по всеобщем Воскресении, имеет быть такой, какою создана — вещественною и чувствительною, но будет пересоздана неким невещественным и духовным обиталищем, превыше всякого чувства (57,381).


У Христа воинствует и женский пол, вписываемый в воинство по душевному мужеству и не отвергаемый за телесную немощь. И многие жены отличились не менее мужей: есть и такие, что даже больше прославились. Таковы наполняющие собою лик девственниц, таковы сияющие подвигами исповедания и победами мученичества (5,35). Один цвет любезен в женщинах — это добрый румянец стыдливости. Его живописует наш Живописец. Если хочешь, уступлю тебе и другой цвет: придай своей красоте бледность, изнурив себя подвигами для Христа, молитвами, воздыханиями, бдениями день и ночь. Вот притирания, годные и незамужним и замужним! А красильные вещества побережем для стен и для таких женщин, в которых производит бешенство и помет молодых людей. Они пусть скачут, а нам даже не позволено смотреть на распутных женщин. Лучшая драгоценность для женщин — добрые нравы ... на устах, на глазах, на ланитах носить узы ... искать себе увеселений только в обществе целомудренных женщин и в одном своем муже, для которого ты, с Божия благословения, разрешила девственный пояс. Да и вольностям мужа полагай меру, чтобы тем самым уверить его, как далеко ты держишь от себя чужих мужчин (12,237). Когда муж раздражен, уступи ему, а когда утомлен, помоги ему нежным словом и добрыми советами. И укротитель львов не силою усмиряет разъяренного зверя, у которого в бешенстве прерывается дыхание, но укрощает его, гладя и приговаривая ласковые слова (12,241). На щеках твоих не должно быть ни похотливых движений, ни гневливых трепетаний. Это постыдно для всякого человека, особенно же для женщины, и делает лицо безобразным ... Не спеши на брачный или именинный пир, где пьянство, пляски, смех ... это приводит в расслабление и целомудренных, как солнечный луч топит воск ... Уши твои укрась не жемчугом, но привычкой внимать добрым речам, и для худых речей замыкать их ключом ума (12,243). Продерзливый язык причинял часто зло и невинным. Лучше молчать, когда и самое дело вызывает на слово, нежели говорить, когда и время не дает места нескромному слову. Твое слово да останется предметом желаний (12,244). Жену делает любезною не благообразие тела, но добродетель души, не притирания и подкрашивания, не золото и драгоценные одежды, но целомудрие, кротость и постоянный страх Божий (32,614). Украшай лицо целомудрием, скромностью, милостыней, человеколюбием, любовью, приветливостью, — вот краски добродетели, ими ты привлечешь любовь не только людей, но и Ангелов, за них восхвалит тебя Сам Бог; когда же Бог будет благоволить к тебе, то, конечно, Он привяжет к тебе и мужа (33,269). Тебя (женщина) создал Бог благообразною, чтобы и чрез это возбудить в нас удивление к Себе, а не для того, чтобы Ему мы наносили оскорбления. Не такими воздавай Ему за это дарами, но целомудрием и скромностью; Бог создал тебя благообразною для того, чтобы чрез это умножить для тебя подвиги скромности. Не в одинаковой ведь степени сохранять целомудрие той, которая во всех возбуждает любовь к себе, и той, к которой никто не чувствует расположения ... Подобно тому, как если бы кто стал намазывать грязной тиной золотую статую, так поступают те, которые употребляют притирания (косметику) (42,649) ... И жене досталась немаловажная часть всего вообще — управление домами ... а без нее и гражданские дела никогда не могли бы состояться. Если бы домашние дела находились в расстройстве и беспорядке, то каждый из граждан сидеть должен был бы дома, а гражданские дела находились бы в худшем положении (42,832). Истинно целомудренные, прилагая все старание о том, чтобы попещись о душе, не отказываются и телу, как орудию души, услужить в меру, но почитают делом недостойным и низким для себя украшать тело и величаться им, чтобы оно, по природе будучи рабом, не возгордилось пред душой, которой вверено право владычества; напротив того, приобучают тело знать свойственный ему чин, и не выставляют его в виде приманки служить поджогою и поводом к непотребству, но, по возможности, отъемлют у него все, что обратилось бы в пищу этому огню.
... От одного правдолюбивого мужа слышал я достойный внимания рассказ. ... Однажды юноша, похотливый и женский прислужник, увидел прекрасную девицу, сильно ею пленился и употребил все ухищрения удовлетворить своему пожеланию, но девица с самого начала сделала ему отказ, потому что была благородна, целомудренна и дала обет — и душу и тело соблюсти Христу неприкосновенными. Но, когда услышала, что юноша ведет себя как неистовый и бешеный, изобрела способ, которым бы и свою соблюсти невинность, и в нем угасить огонь. ... Обривши все благолепие волос и пеплом, смешанным с водою, помазав лицо, велела юноше войти к ней. Потом сказала вошедшему: "Ужели любишь это безобразие?" И юноша не только угасил этот огонь вожделения, но даже сделался пламенным любителем целомудрия ... (43,317).
Ходил некто из отцов по пустыне и увидел в одной пещере женщину. Она же сказала: "Ради Господа, уйди, ибо я женщина и притом нагая". Старец дал ей одежду из своей и умолял рассказать о себе. "Я дочь одного патриция, — сказала подвижница, — убежала из дому, когда меня хотели выдать замуж, и вот мне уже семьдесят лет, и я не видела никого, кроме тебя, имею я сосуд с водой и моченые бобы, которые умножает Бог". Поговорив с нею, старец решил удалиться и оставить ей одежду, но она сказала: "Принеси мне другую и скорее приходи". Приготовив все, старец вернулся и нашел большой камень, приваленный ко входу в пещеру. Отодвинув камень, он увидел, что подвижница уже почила. Облачив святую в одежды, старец со слезами похоронил многострадальное тело ее (67,467).



Мученики, подвергаясь страданиям, не только не малодушествовали, не только не скорбели, но радовались, торжествовали и ликовали (32,638). Смерть мучеников не есть смерть, а начало лучшей жизни, вступление в жизнь духовную ... (33,569). За язвы, появляющиеся на теле, в Воскресение процветет на мучениках светлое одеяние, за бесчестие — венцы, за темницу — рай, за осуждение и злодеяния — пребывание с Ангелами (4,274). Конечно, всех мучеников должно чествовать, а все прочее почитать ниже их подвига. Ибо хотя много служит для нас руководством к лучшей жизни и многое назидает к добродетели: и разум, и закон, и пророки, и апостолы, и самые страдания Христа — сего первого Мученика, Который взошел на крест и меня воздвиг с Собою, чтобы пригвоздить мой грех, восторжествовать над змием, освятить древо, победить сластолюбие, спасти Адама и восстановить падший образ; однако же при столь многих и столь превосходных наставниках, не менее поучительны для нас и мученики — словесные всесожжения, совершенные жертвы, приятные приношения: сии — проповедание истины, обличения исполнения духовно уразумеваемого закона, разрушение заблуждения, гонение порока, потопление греха, очищение мира (9,248). Закон мученичества таков, чтобы, как щадя гонителей и немощных не выходить на подвиг самовольно, так и вышедши, — не отступать, потому что первое есть дерзость, а последнее — малодушие (11,57). Мучеником делает не одна только смерть, но и душевное расположение: не за конец дела, но и за намерение часто сплетаются венцы мученичества (33,645). А как можно, скажешь, подражать теперь мученикам? Теперь не время гонений. Знаю и я, что не время гонений, но время мученичества: не время таких подвигов, но время венцов; не преследуют люди, — преследуют бесы; не гонит мучитель, но гонит диавол. Ты не видишь пред собою угольев, но видишь разженный пламень похоти. Мученики попирали уголья, а ты попирай огонь естества, они боролись со зверями, а ты обуздывай гнев этого дикого зверя (33,724). Хотя не время теперь мученичеству, сделаемся мучениками в совести, — противостань диавольским умыслам смиренномудрием, терпением, любовью к Богу и к ближнему, угождением друг другу ради Бога, во исполнение заповедей Спасителя (24,279). Не те только мученики, которые приняли смерть за Христа, но и те, которые умирают за соблюдение заповедей Христовых. Вы сами, если захотите, можете ежедневно проходить подвиг мученичества: подобно мученикам, можете страдать и теперь за Христа, — каждый день, каждую ночь и каждый час. Как же это может быть? Если и вы установите брань с мысленными врагами нашими — демонами и будете всегда противостоять греху и страстной воле своей: те противостояли мучителям, а вы противьтесь демонам и пагубным страстям плотским, которые тиранически устремляются на душу нашу каждый день, каждую ночь и каждый час и понуждают нас делать то, что несообразно Богочестию и чем прогневляется Бог. Итак, если и мы противостанем всему такому, не послушаемся советов демонов и не станем творить волю плоти ... питать ее удовлетворением ее бесчинных похотей, то по всей справедливости будем и мы мучениками, противовоюющими греху (58,49). Смерть мучеников есть поощрение верных, дерзновение Церкви, утверждение христианства, разрушение смерти, доказательство Воскресения, осмеяние бесов, осуждение диавола, учение любомудрия, презрение к благам настоящим, побуждение к терпению, руководство к мужеству, корень, источник и мать всех благ (33,732).
Братия сидели однажды у аввы Моисея, и он сказал им: "Вот ныне придут варвары в скит, вставайте и бегите". — "А ты, авва, почему не бежишь?" — "Я уже столько лет жду этого дня". Братия сказали: "И мы не побежим, но умрем с тобою". Со старцем было семь братьев. Авва говорит: "Вот приближаются гонители к двери". Один брат спрятался за корзины и по убиении остальных видел, что семь венцов сошли с неба и увенчали мучеников (74,159).


Христиане пищею для себя имеют оный небесный огонь: он для них упокоение, он очищает, и омывает, и освещает сердца их, он приводит их в возрастание, он для них воздух и жизнь (30,107). С каким намерением должно есть Тело и пить Кровь Господню? В воспоминание Господня послушания даже до смерти, чтобы живущие жили уже не для себя, но для умершего за них и Воскресшего (3,332). Надобно чистою душою принимать в себя свыше сходящую пищу ... которая есть готовый несеянный и несобранный хлеб, сходящий свыше, обретаемый же на земле (14,305). Возлюбивший прекрасное, сам будет прекрасен, потому что благодать, пребывающая в Нем в Себе, претворяет приявшего ее. Посему-то всегда Сущий предлагает нам Себя в снедь, чтобы мы, прияв Его в себя, сделались тем же, что Он. Ибо говорит: "Плоть Моя истинно есть брашно, и Кровь Моя истинно есть пиво" (Ин. 6,55). Посему, кто любит сию Плоть, тот не бывает другом своей собственной плоти, и кто с любовию расположен к сей Крови, тот соделается чистым от крови чувственной. Ибо плоть Слова и кровь, какая в этой плоти, имеют в себе не один какой-либо благодатный дар, — но сладостны для вкушающих, желательны для вожделевающих, достолюбезны для любящих (15,341). В час приношения (Бескровной Жертвы) сопротивляйся помыслам твоим и чувствам твоим, чтобы со страхом Божиим, достойно причаститься Святых Тайн и чрез сие получить от Господа исцеление (31,518). Причащение — это такой дар, который составляет и соединяет нас с Богом (31,58). Если хочешь причаститься Тела Христова, то блюдись, чтобы не было в сердце твоем гнева или ненависти против кого ... (31,205) ... Духовные немощи и смерти происходят от (недостойного) причащения. Ибо многие, которые недостойно причащаются, становятся немощны верою, слабы духом, т.е. подвергаются недугам страстей, засыпают сном греха, от этого смертоносного усыпления никак не пробуждаются для спасительной заботливости ... если бы мы считали себя недостойными принятия Таинств всякий раз, как подвергаемся ране греховной, то прилагали бы старания, чтобы исправившись чрез покаяние, мы могли достойно приступить к ним и не наказывались от Господа, как недостойные, жестокими бичами немощей для того, чтобы, хоть таким образом сокрушаясь, мы прибегли к уврачеванию наших ран, чтобы не быть признаны недостойными краткого вразумления в этом веке, не были осуждены в будущем вместе с грешниками этого мира (50,570) ... Мы должны считать себя недостойными причащения святого Тела Христова, во-первых, потому что величие этой небесной манны таково, что никто обложенный этой бренной плотью не принимает эту святую пищу по своей заслуге, а по незаслуженной милости Господней; потом потому, что никто в брани с этим миром не может быть так осмотрителен, чтобы не уязвляли его хоть редкие и легкие стрелы грехов, ибо невозможно, чтобы человек не согрешил или по неведению, или по нерадению, или по легкомыслию, или по увлечению, или по рассеянности помыслов, или по нужде какой-либо или по забвению (50,574) ... Мы не должны устраняться от причащения Господня из-за того, что сознаем себя грешниками, но еще более и более с жаждою надо поспешать к нему для уврачевания души и очищения духа, однако ж с таким смирением духа и верою, чтобы считать себя недостойными такой благодати, мы желали больше врачевства для наших ран. А иначе и в год однажды нельзя достойно принимать причащение, как некоторые делают, которые, живя в монастырях, достоинство, освящение и благотворность Небесных Таинств оценивают так, что думают, что принимать их должны только святые, непорочные, а лучше бы думать, что эти Таинства сообщением благодати делают нас чистыми и святыми. Они подлинно больше гордости выказывают, нежели смирения, как им кажется, потому что когда принимают их, то считают себя достойными принятия их. А гораздо правильнее было бы, чтобы мы с тем смирением сердца, по которому веруем и исповедуем, что мы никогда не можем достойно прикасаться Святых Тайн, в каждый Господний день принимали их для уврачевания наших недугов, нежели превознесшись суетным убеждением сердца верить, что мы после годичного срока бываем достойны принятия их (50,605) ... Ты в молитве беседуешь с Всецарем Богом, вкушая Тело Единородного Сына Его и пия Кровь Его: веселись же в радовании, что удостоился стать храмом Его (22,501). Будь простодушно верным, со всею верою причащайся Пречистого Тела Владычнего и в полном убеждении, что истинно вкушаешь Самого Агнца. Тайны Христовы — бессмертный огонь. Посему не будь пытливым, чтобы не опалиться тебе в причащении Тайн (24,384). Что делать мне с грехами моими — не знаю, но видит ум мой, чем мне омыть и очистить себя. Если бы вздумал я омыться водами, то малы для меня моря и реки недостаточны, чтобы очистить меня. Если омою себя Кровию и Водою из ребр Сына Божия, то очищусь и изольются на меня щедроты (25,305).
Однажды, когда игумен Сергий Радонежский совершал Божественную Литургию, Симон — ученик его, видел, как небесный огонь сошел на Святые Тайны. Огонь ходил по Святому Престолу, озаряя весь алтарь и окружая всего священнодействующего Сергия. Когда же Преподобный хотел причаститься Святых Тайн, Божественный огонь свился и вошел в Потир. Таким образом угодник Божий причастился сего огня ... Симон ужаснулся. Преподобный подошел к нему и сказал: "Смотри же, никому не говори об этом, пока Господь не позовет меня из этой жизни" (85,8).


Кто вкусит хлеба небесного, тот, без сомнения, делается небесным ... Духовен хлеб сей, как и Даятель его: духовных оживотворяет он духовно (26,166). Готовящихся отойти отсюда, если они причастятся Тайн с чистою совестью, при последнем дыхании окружают Ангелы и препровождают их отсюда ради принятия ими Тайн (32,471). Время приобщения определяется не праздником или торжеством, но чистою совестью и безукоризненною жизнью (32,554). Предлагаемое здесь есть спасительное врачевство для наших ран, богатство неоскудевающее и доставляющее нам Царство Небесное (33,403). Чистая чаша Крови Господней ... возбуждает силы ... она производит бодрость, она служит предметом благоговения для Ангелов, она служит предметом ужаса для бесов, предметом почитания для людей, предметом любви для Владыки (33,485). Если прикасающиеся к краю одежды Христа привлекали на себя чудодейственную силу, то не гораздо ли в большей мере привлекут ее приемлющие в себя всего Христа? Приступить же с верою, значит не только принять предложенное, но прикоснуться к Нему с чистым сердцем, с таким расположением, как бы приступали к Самому Христу (38,520). Христос дал нам в пищу Святую Плоть Свою, Самого Себя предложил в жертву: какое же будем иметь оправдание, когда, принимая такую Пищу, грешим? Вкушая Агнца, делаемся волками! Снедая Овча, бываем хищны, как львы ... Когда видишь, что священник преподает тебе Дары, представляй, что не священник делает это, но Христос простирает к тебе руку (38,521). Не столько опасно приступать к этому Таинству бесноватым, сколько тем, которые, как говорит апостол Павел, попирают Христа, кровь завета не почитают за святыню, а ругаются над благодатию Духа. Приступающий во грехах хуже бесноватого. Последний не наказывается, потому что он беснуется, а приступающий недостойно предается вечному мучению (38,828). Повинны мы в нечестии против Господа, когда без достаточной готовности тела приступаем к соединению с Его Телом, которое Он дал нам для того, чтобы мы, соединившись с Ним, могли соединиться с Духом Святым (39,932). Кровь Агнца спасительна для тебя, если ты приступаешь к ней с верою, если чувства свои и помышления, чрез которые входит смерть вслед за грехом, помазуешь верою, как бы кровью, все равно как Израиль мазал входы кровью. Ведь если страсть не войдет в тебя через глаза, слух, обоняние, вкус и осязание, а затем и чрез рассудок, тогда и смерть не овладеет тобою, но ты, нося в теле умерщвление Иисуса Христа, будешь иметь и являющуюся в теле твоем жизнь (39,940). Причащаясь, мы не только делаемся участниками и сообщниками, но соединяемся со Христом. Как Тело соединено со Христом, так и мы чрез Этот Хлеб соединяемся с Ним (42,236). Чем делаются приобщающиеся? Телом Христовым, не многими телами, а одним телом. Как хлеб, составляясь из многих зерен, делается единым, так что хотя в нем есть зерна, но их не видно и различие их неприметно по причине их соединения, так и мы соединяемся друг с другом и со Христом (41,237). Эта трапеза есть сила для души нашей, крепость для сердца, основание упования, надежда, спасение, свет, жизнь. Отошедши туда с этою жертвою, мы с великим дерзновением вступим в священные обители, как бы огражденные со всех сторон золотым оружием. Но что я говорю о будущем? Это Таинство и здесь делает для тебя землю небом (41,242). Не в том состоит дерзость, что часто приступают, но в том, что (приступают) недостойно, хотя бы даже кто-либо один раз во всю жизнь сделал это ... Так как священники не знают всех грешников и людей, недостойно причащающихся Святым Тайнам, то Бог часто предает их сатане. Когда случаются болезни, когда наветы, когда скорби и несчастия, когда постигают тому подобные бедствия, то сие происходит от этой причины (42,656). Пусть язык, приобщившись Тела Господня, не произносит ничего неприятного (42,660). Кого нам одобрить? Тех ли, которые причащаются однажды, или тех, которые часто, или тех, которые редко? Ни тех, ни других, ни третьих, но причащающихся с чистой совестью, с чистым сердцем, с безукоризненною жизнью (43,153) ... Скорее душу свою положу, чем дозволю причаститься Крови Владычней недостойно, и скорее пролью собственную кровь, чем допущу до причастия столь страшной Крови недостодолжным образом (43,547). Приобщением называется причастие Божественных Тайн, потому что оно дарует нам единение со Христом и соделывает нас соучастниками Царства Его (47,142).


Когда око веры, как свет, сияет в сердце человека, тогда ясно, светло и чисто созерцает он и Агнца Божия, за нас закланного и даровавшего нам святое и пречистое Тело Свое для всегдашнего причащения ... во оставление грехов (24,384). Бог приемлет от людей веру, дарует верным небесные дарования (46,168). Вера делает того, кто обращается, небесным гражданином (33,936). Слыша о Воскресении мертвых, не усомнимся в сем ... потому что все возможно Богу ... (24,122). Придет время, что тленное сие облечется в неветшающее и неистлевающее. Вечно жив Тот, Кто сотворил сие тленное и воздвиг сие из ничего. По Его животворящему гласу воскреснет оно из гроба для царства (25,504). Восстанет человек, оживотворенный и одушевленный, свергнувши с себя предшествовавшее тление, облеченный же в Божественное нетление (45,315). Как солнце не чужим светом рассеивает тьму ... так в день Воскресения праведники просветятся, ризою их будет свет, покровом их — сияние, и сами для себя соделаются они светозарными звездами (26,286). Бог в надлежащее время, во мгновение ока, воскресит человеческие тела, цветущие своею красотою и столь лучезарные, что Божественною светлостью превзойдут сияние неодушевленного солнца (45,317). Хотя Воскресение будет общим для всех, но Воскресение во славе — только для живущих праведно (36,241). Когда блудник делается целомудренным, корыстолюбивый — милосердным, жестокий — кротким, то и в этом заключается воскресение, служащее началом будущего ... грех умерщвлен, а праведность воскресла, ветхая жизнь упразднилась, а начата жизнь новая, евангельская (40,600). Не верить в Воскресение свойственно тому, кто не имеет совершенного понятия о непобедимой и вполне достаточной на все силе Божией (41,419). Если Бог и из несуществующего силен привести в бытие все, что Ему угодно, то тем паче из приведенного в бытие, может обновить существовавшие уже и в землю обратившиеся тела. А что Воскресение будет и как оно будет, сему научит тебя тайна посеваемого и возбуждение всех растений, умирающих зимою и оживающих летом (47,167). Смертным наше естество стало вопреки природе и Воскресением нам возвращается то, что свойственно нашей природе. Потому-то оно и есть воскресение-восстановление, что поврежденное грехом и падшее создание восстанавливает оправданием (39,847). Воскреснуть должно, конечно, каждому человеческому телу, но добрый воскреснет для жизни, а злой — для казни (37,606).


Хлеб сей для тех; которые не возвысились над чувственным, является простым хлебом, хотя таинственно он есть Свет Невместимый и Неприступный, равно как и вино таинственно есть Свет, Жизнь, Огонь, Вода Живая. Итак, когда вкушаешь ты Божественный Хлеб сей и пьешь сие Вино радования, а между тем не ощущаешь, что зажил жизнью бессмертною, восприяв в себе силу светоносную и огненную, как пророк Исайя, прияв в уста уголь горящий, и что испил Кровь Господню, как Воду Живую; если, говорю, не ощущаешь в себе, что приял нечто из того, о чем я сказал теперь, то как думаешь, что приобщился жизни вечной, приступил к неприступному Свету Божества, причастен стал- Света непрестающего? Нет, брате мой, нет, ничего такого не совершается с тобою, так как ты не чувствуешь в себе ничего из сказанного. Но Свет оный светит на тебя, а ты слеп и не освещаешься; и Огонь оный испускает на тебя теплоту, а ты остаешься хладным; и Жизнь оная вошла в тебя, а ты не чувствуешь и пребываешь мертвым; и Вода Живая протекла по душе твоей, как по желобу, но не осталась в тебе, потому что не нашла в тебе достойного себе вместилища, чтобы вселиться внутрь тебя. Посему, если ты сим образом причащаешься Пречистых Тайн, без того, чтобы ощущать какую-либо благодать в душе своей, то причащаешься по видимости, а в себя самого ничего не принимаешь. Ибо которые достойно приступают к сим Таинствам и достодолжно приготовляются к принятию в них Сына Божия — сего Хлеба животного, сходящего с неба, к тем Он прикасается ощутительно и с теми соединяется, давая осязательно испытать свое благодатное присутствие (57,342). Падающие и не осмеливающиеся приступать к Священным Тайнам, благосознательны и скоро могут достигнуть того, чтобы не грешить. А согрешающие и осмеливающиеся нечистыми руками касаться Пречистых Тайн ... достойны тьмочисленных наказаний. Ибо, по неложному слову Павлову, делают они себя повинными Телу и Крови Господни (1Кор.11,27). Посему к первым не с такою силою приступает диавол, зная, что хотя они и падают, не сознавая сие, хранят уважение к Божественному, а на последних, которые грешат и не сознают того, или хотя и сознают, но пренебрегают тем и осмеливаются касаться Священных Тайн, диавол, справедливо почитая сие признаком совершенного бесчувствия и развращения, нападает всеми силами. Так поступил он и с предателем. Ибо вошел в него не потому, что пренебрег ... Владычнюю Кровь, но потому, что из лукавства Иуды заключил о неисцельной болезни его. Поскольку Иуда замышляет предать, но не отказывается от приобщения, то диавол увлекает его. А если бы увидел его сохраняющим благоговение к Божественному Таинству и отрекшимся, то, может быть, миновал бы его как еще трезвенного. Но поскольку увидел, что он отуманен любостяжательностью, что нет уже в нем правого помысла, но выходит он из себя от ненасытного упоения, а сверх того осмелился прикоснуться к тому, к чему в таком состоянии и касаться не надлежало, то, познав его бесчувствие, всецело вошел в него (48,359). Как некогда Иуда предатель, приняв хлеб от Христа недостойно, съел его как часть обыкновенного хлеба, и потому сатана вошел в него, тотчас и бесстыдным предателем Христа — Учителя сделал, воспользовавшись им, как слугою и рабом и исполнителем своей воли: так случается в неведении и с теми, которые недостойно, дерзко и самонадеянно прикасаются к Божественным Тайнам (56,230). Если же прежде ... чем покажешь достодолжное покаяние, дерзнешь ты причаститься и Тела и Крови Христовых, то демоны, видя как презрел ты Бога и причастился недостойно, все устремятся на тебя и, схватив тебя немилостиво и бесчеловечно, низринут опять в ров прежнего непотребства. Тогда вместо христианина сделаешься ты Христа убийцею и будешь осужден вместе с теми, кои распяли Христа (57,278). Горе (недостойно) причащающемуся, потому что, причащаясь после срамных дел, не очищенных покаянием и епитимией, он все больше и больше подпадает власти диавола, а наконец, и совсем им завладевается: и Бог совершенно оставляет такого за его срамность и нечистоту, и особенно за его бесстыдство и дерзость ... Горе священнику, причащающему его, что удостаивает причастия недостойного и преподает Пречистое Тело и Честную Кровь Христа Спасителя тому, кто не достоин даже преступить порог храма Божия, с кем запрещено вместе вкушать и простую пищу всякому христианину ... Преподающий такому Тайны праведно подлежит осуждению и за то, что через это он человека грешащего, по уклонению от правого помысла и по легкомысленной небрежности, делает совершенным врагом Богу. Священник или духовный отец не должен преподавать такому Тайны, но должен подвергнуть его на покаяние словами кроткими и умилительными, помянув ему о тех страшных муках адских, которые непременно имеют испытать грешники: должен вразумить его и поруководить, как слепого, и попечалиться о нем, как бы о вышедшем из ума и страждующем от искушения и насилия диавольского, и помолиться Господу, да отверзет слух души его и поможет ему хоть немного прийти в чувство и познать нечестие свое, и опять, через покаяние, возвратиться в среду верных, потому что такой есть неверный нечестивец (57,280). Следовало бы послушать того, кто возбраняет им недостойное причастие и благодарить его, потому что он избавляет их от величайшей беды, больше которой нет и никогда не было, так как недостойно причащающиеся повинны бывают крови Христа Господа, то есть будут осуждены вместе с Иудою и распинателями Господа (57,282).
Дмитрий Александрович Шепелев передавал о себе настоятелю Сергиевой пустыни архимандриту Игнатию: "Я воспитывался в Пажеском корпусе. Однажды в Великий пост, когда пажи говели и приступали к Святым Тайнам, я выразил своему товарищу решительное неверие, что в чаше Тело и Кровь Христовы. Когда же принял Святые Тайны, то ощутил, что во рту у меня кровавое мясо. Ужас объял меня, я стоял и не мог проглотить частицу. Священник, заметив это, ввел меня в алтарь, там, держа во рту частицу, я исповедал свое неверие и, придя в себя, употребил преподанные Святые Дары" (77,53).


Что свойственно любви к ближнему? — Искать не своих выгод, но выгод любимого к пользе душевной и телесной (3,417). Как Бог всем дает возможность равно приобщаться Света, так и подражатели Божий да изливают на всех общий и равночестный луч любви (5,68). Любить человека — значит воздавать честь Создателю (12,342) ... Человеколюбие укрепляет душу и соделывает ее ничем непобедимою и неуловимою для диавола (38,658). Не любящий брата, хотя бы расточил имение и просиял в мученичестве, ни в чем не достигнет успеха (40,559) ... Кто любит, как должно, ближнего, тот не откажется служить ему покорнее всякого раба (41,802). Станем любить друг друга, и мы не будем иметь нужды ни в чем другом для преуспеяния в добродетелях, но все будет для нас удобоисполнимо без усилий, все будет у нас совершаться с великим успехом (43,37). Если будешь любить подобного себе, то приобретешь много, потому что сделаешься подобным Богу. Видишь ли, не ему ты благодетельствуешь, а самому себе. Награда уготована не ему, а тебе. Но что скажешь, если он порочен? Тем большая готовится тебе награда ... Таким образом, самый этот повод к нелюбви — возражение, что он порочен, должен быть побуждением к любви. Если не будет противника, то не будет и случая к получению венцов. Не видишь ли, как борцы наполняют мешки песком и упражняются? А тебе нет нужды прибегать к этому: жизнь полна людьми, которые могут упражнять тебя и делать крепким ... (43,167). О, если бы мне возможно было подвизаться за вас, а вам получать награды за подвиги, — никогда бы я на это не обижался (43,716). Тогда всякий из нас познает, что в нем есть братолюбие и истинная к ближнему любовь, когда увидит, что плачет о согрешениях брата и радуется о его преуспеяниях и дарованиях (54,40). Без любви к ближнему ум не может просвещаться Божественною беседою и любовью (52,250). Не могут приобрести любви к человекам те, которые любят мир (52,211). Как огонь сожигает терние, так и человеколюбие раздражает людей бесчеловечных и жестоких, потому что оно служит обличением и укоризною их нечестия (36,320). Для христиан приятнее страдать за благочестие, оставаясь даже у всех в неизвестности, нежели для других прославляться и быть нечестивым (8,120). Будем желать, чтобы последовать Тому, Кем мы спасены и принадлежать к Его достоянию, не много заботясь о том, что малоценно и пресмыкается по земле (13,125). У христиан иное произволение, иной ум, они люди иного века, иного града, потому что Дух Божий пребывает в общении с душами их ... (30,114). Кто желает соделаться сыном Божиим, прежде всего должен, подобно Господу, смириться, терпеть, когда его считают безумным и бесчестят, не отвращать лица своего от заплеваний ... переносить поношения и уничижения, быть у всех в презрении и попрании, подвергаться нападениям явным и тайным и противоборствовать им (30,392). Прилично не ослабевать и не изнемогать в страдании, но презреть персть и предоставить телу терпеть, что свойственно ему непременно по закону естества, или теперь или впоследствии, имеющему разрушаться, потому что оно умрет, изнуренное или болезнью или временем, а самому возноситься к Богу и знать, что было бы несообразно любомудрствовать нам вне опасностей (13,273). Вожделевший быть действительно Христовым человеком и надеющийся улучить вечные блага, должен с радостью труды и скорби почитать богатством, злострадание вменить себе в упокоение, суровую жизнь — в наслаждение, укоризну — в честь, оскорбление — в славу, потому что эта слава рабов Божиих, последующих своему Господу и покорствующих словам Его. Подвижник и воин Христов не только должен переносить укоризну, но если встретится и богатство, то ему прилично вменять оное в гной, а если слава и начальство, то не превозноситься и не надмеваться; если похвалы и почести от людей — почитать их незаслуженными, лучше же сказать, что почитается славным, о том скорбеть, а бесчестию в мире — радоваться и тем увеселяться ... Как наковальня не уступает ударам и не напечатлевается на ней впадин, но всегда остается сама себе равной, так же и желающий быть христианином, в различных скорбях и искушениях (как при внешних, людьми причиняемых обидах, или гонениях, или ущербах, или подобно тому, так и при внутренних нападениях духов злобы), да будет сам себе равен, мужественно перенося все, что ни приключится. Твердынею, ограждением и столпом крепости от лица вражия имея всегда Господа, к Нему да прибегает во время брани ... Так возможет он преодолеть все встречающиеся искушения, имея всегда перед очами Господа, также веру в Него и упование, подобное твердой уверенности (27,458).
Некоторый безмолствующий инок, как только начинал свое молитвенное правило, так схватывала его лихорадка с ознобом и жаром. Причем являлась сильная головная боль. 'Когда это делалось, монах говорил себе: "Вот уже я болен к смерти, встану же прежде, чем умру, и совершу молитвенное правило". Исполнив правило, он ощущал, что болезнь отступала от него (77,370).


Кто создал душу, Тот сотворил и тело, и Кто исцеляет бессмертную душу, Тот может уврачевать и тело от временных страданий и болезней (30,308). Поражается плоть, чтобы исцелилась душа, умерщвляется грех, чтобы жила правда (4,129). Немалая опасность впасть умом в ложную мысль, будто бы всякая болезнь требует врачебных пособий, потому что не все недуги происходят естественно и приключаются нам или от неправильного образа жизни, или от других каких-либо вещественных начал, в каких случаях, как видим, иногда бывает полезно врачебное искусство; но начало болезни суть наказания за грехи, налагаемые на нас, чтобы побудить к обращению (5,172). Как не должно вовсе бегать врачебного искусства, так несообразно полагать в нем всю свою надежду. Но как пользуемся искусством земледелия, а плодов просим у Господа ... так, вводя к себе врача, когда позволяет сие разум, не отступаемся от упования на Бога (5,174). Болезни и для духовной моей части служат некоторым очищением, а в очищении всякий имеет нужду, как бы ни был он крепок (12,38). Если схватит тебя болезнь, не унывай и не падай духом, но возблагодари Бога, что Он промышляет доставить тебе болезнью благо. Когда человек болен, тогда и душа его начинает искать Господа. Посему вразумление хорошо, если только вразумленный благодарит (22,574). Причина болезни — грех, собственная своя воля, а не какая-либо необходимость (26,736). В болезнях прежде врачей и лекарств пользуйся молитвою (45,236). Испорченность души есть причина болезней телесных (38,145). Случаются болезни и для испытания нашего в добре (39,242). Если мы по причине телесного недуга не воспользуемся помощью поста и покажем еще большую беспечность, то причиним себе величайший вред (43,506) ... Видел тяжко страждущих, которые телесным недугом, как бы некоторою епитимией, избавились от страсти душевной ... (54,179). Бог часто попускает тебе впасть в болезни не потому, чтобы Он оставил тебя, но с тем, чтобы более прославить тебя. Итак, будь терпелив (32,660). Когда ты подвергнешься тяжкой болезни, и многие будут понуждать тебя облегчить страдание — один заклинаниями, другие — амулетами, третьи — какими-либо другими чародейными средствами ... а ты, ради страха Божия, мужественно и твердо переноси тяготу болезни и предпочти лучше все потерпеть, нежели решиться делать что-нибудь подобное, — это доставит тебе венец мученичества (43,575). Болезни посылаются для очищения согрешений, а иногда для того, чтобы смирить возношение (54,185). Стражду от болезни и изнемогаю телом. Иные высоковыйные, может быть, смеются над моими страданиями. Расслабли мои члены, и ноги ходят нетвердо. Не знаю, следствие ли это воздержания, или следствие грехов, или какая-нибудь борьба. Впрочем, благодарение моему Правителю! Это может быть для меня же лучше. Но запрети болезнь, запрети словом Своим, Твое слово для меня спасение! А если не запретишь, дай мне терпение все переносить. Пусть тля достанется тле: соблюди образ, тогда будешь иметь во мне и совершенного раба (12,6). Страдаю от болезни и радуюсь не тому, что страдаю, но тому, что могу быть учителем в терпении для других. Ибо, когда не могу сделать, чтобы не страдать, приобретаю страданием то, что переношу его и благодарю как в радостях, так и в скорбях, будучи уверен, что все случившееся с нами у Слова не без разумной причины, хотя нам и кажется, что нет причины (13,278). Один праведный, заметив, что больной ученик его тяжело, частыми вздохами изъявляет нетерпение, сказал ему: "Не малодушествуй, сын мой! Тело твое, изнуренное недугом, может быть спасительным врачевством для души твоей. Если ты подобен железу, то огонь страдания очистит тебя от ржавчины; если же ты золото, то сей огонь придаст более блеска твоей добродетели" (95,72).



Ту самую плоть, которую Господь принял от Пречистой Марии Богородицы и в коей от Нее родился, преподает нам в Таинстве, и, вкушая ее, мы имеем внутрь себя, разумеется, каждый достойно причащающийся, всего воплощенного Бога и Господа нашего Иисуса Христа, Сына Божия и Сына Девы, Пренепорочной Марии, сидящего одесную Бога и Отца по слову Его же Самого: "Ядый Мою Плоть и пияй Мою Кровь во Мне пребывает, и Аз в нем" (Ин. 6,56). Вселясь же в нас, Он не познается сущим в нас телесно, яко плод чрева, как бы в Пречистой Деве, но есть бестелесно в нас и соединяется с существом и естеством нашим неизреченно и нас обоготворяет, так как мы соделываемся сотелесниками Ему, бывая плоть от плоти Его и от костей Его (57,306). Если любящий грех и недостойно причащающийся Пречистых Тайн — Тела и Крови Спасителя, не подвергается тотчас вразумительным мучениям, то всячески не избежит вечных мучений, где червь неусыпающий и огонь неугасающий. Итак, если таковый не боится вечного жжения и нетерпимых мук вместе с диаволом во веки веков, то пусть бесстрашно причащается. Если же боится, то лучше для него, воздержавшись некоторое время от причастия Пречистых Тайн, покаяться, поплакаться пред Богом, потрудиться по силе своей над изменением произволения своего и пресечь злой навык свой греховный и тогда уже причащаться без опасности для души своей: и ижденется из него сатана, который, живя в нем, насильственно подверг его на распутство и всякую нечистоту (57,283). Те, которые причащаются Божественных Тайн недостойно, пусть не думают, что чрез них так просто соединяются с Богом, потому что это не бывает с ними и быть не может никогда, пока они таковы. Одни те, которые чрез причащение Божественной Плоти Господней удостаиваются зреть умным оком, осязать умным осязанием, вкусить умными устами невидимое, неосязаемое и невкусимое Божество, — одни эти ведают, яко благ Господь. Они не чувственный только хлеб вкушают и не чувственное только вино пиют чувственно, но в то же самое время вкушают и пиют мысленно Бога, двоякими чувствами — души и тела: вкушают плоть чувственно, Бога же — мысленно и соединяются таким образом и телесно, и духовно со Христом, Который двойственен по естествам, яко Бог и Человек, и бывают сотелесники с Ним, и сообщники славы Его и Божества. Сим-то образом соединяются с Богом причащающиеся достойно, — вкушающие от Хлеба и пиющие от Чаши с ведением и созерцанием силы Таинства и с чувством душевным. А те, которые причащаются недостойно, бывают пусты от благодати Духа Святого и питают только тело свое, а не души свои (57,341). Кто верует, тот не причащается недостойно Пречистых Тайн, но очищает себя от всякой скверны, от чревоугодия, от злопамятства, от дел злых и слов срамных, от смехов бесчинных, от скверных помыслов, от всякой нечистоты и от всякого внутреннего греховного движения, и таким образом приемлет Царя Славы. Напротив, в тех, которые недостойно причащаются Пречистых Тайн, стремительно врывается диавол и входит в сердце их, как случилось с Иудой, когда он причастился Вечери Господней ... (57,440). Страшному подлежит осуждению не только тот, кто недостойно, при нечистоте плоти и духа, причащается Тела и Крови Господней, но и тот достойно осуждается и наказывается, кто причащается без плода и пользы. По двум причинам осуждается таковой за свое бесплодие: первая та, что он это Таинство, столь спасительное и благотворное, показывает бесплодным и бесполезным в себе самом, не делая ничего доброго, будто в укор Ему; вторая та, что причащается неблагодарно, так как после того не являет никакого благодарения Богу, чрез исполнение заповедей Его. Если Христос Господь не оставил ненаказанными тех, которые праздное произносят слово, не тем ли паче осудит Он того, кто столь великое Таинство являет бесплодным, праздным в себе самом? Кто причащается Тела и Крови Христовых в воспоминание Христа Господа, что Он умер и воскрес нашего ради спасения, тому надлежит не только быть чистым от всякой скверны плоти и духа, чтоб не вкушать Тела и не пить Крови Господа во осуждение себе, но должно еще показывать, что действительно воспоминает Христа Господа, умершего и воскресшего за нас, именно тем, чтоб явить себя мертвым греху, миру и себе, и живым Богу и о Христе Иисусе, Господе нашем (57,422). Если, по Божественному слову, те, которые вкушают Плоть Господа и пиют Кровь Его, имеют живот вечный, а мы, когда причащаемся, не чувствуем, чтоб при сем было в нас что-либо, кроме того, что бывает от обыкновенной пищи, и не сознаем, что получаем иную жизнь, то очевидно, что мы причащаемся только хлеба, а не Бога. Ибо если Христос есть Бог и Человек, то и Святая Плоть Его не есть плоть только, но Плоть и Бог нераздельно и неслиянно, и поскольку Плоть, то есть поскольку она есть под видом хлеба, видится телесными очами, а по Божеству не видится телесными очами, но видится мысленными очами души ... (58,55).


Все время, когда мы подчиняемся и служим лукавому посредством злых дел, какие делаем, благий Бог не имеет части в нас, и мы не достойны (посещения Его) и Царствия Его, так что ложно называем Его Богом и Отцом нашим, когда имеем диавола властителем над собою и богом своим, коего и черты подобия имеем в себе, открывающиеся в злых делах наших (57,251). Зло не от Бога и не в Боге, его не было вначале и нет у него какой-либо сущности, но люди сами с утратою представления о добре, по своему произволу стали промышлять и воображать несущее (98,133). Зло — не живая и одушевленная сущность, но состояние души, противоположное добродетели, происходящее в беспечных чрез отпадение от добра. Посему не доискивайся зла вовне, не представляй себе, что есть какая-то злая первородная природа, но каждый да признает себя самого виновником собственного злонравия (1,29). Наклонность к худому происходит не от вне какой-либо понуждаемой необходимости, но вместе с соизволением на зло составляется самое зло, тогда приходя в бытие, когда избираем его: само же по себе, в собственной своей самодеятельности, вне произвола, зло нигде не находится состоящим. Из сего ясно открывается самонравная и свободная сила, какую Господь естества устроил в естестве человеческом для того, чтобы от нашего произволения зависело все и доброе, и худое (15,426). Будьте внимательны к тому, как приходит в силу все лукавое, с каждым днем преуспевает злое, возрастают пороки, — все это предвещает наступающее смятение и великую скорбь, какая придет на все земные предметы. По нашим грехам с каждым днем преуспевает все это, от нашего расслабления возрастают пороки на земле (22,541). Зломудрие ненавидит истину, любит ложь, не принимает наставлений, любуется невежеством, питает сластолюбие, небрежет о Боге, не стыдится людей. Начало его — небогобоязненность, а конец его — пагуба и наследие гибели (23,307). Горе тому, кто зная доброе, дает руку лукавому, потому что в день исхода приимут его злые ангелы (23,535). Всякое зло дерзко входит в род человеческий через господство страсти (29,224) ... Не только делающие зло, но и одобряющие их, подвергаются одинаковому с ними или даже более тяжкому наказанию ... (35,845). Зло не иное что есть, как неповиновение Богу (38,608). Диавол не попускает ощущать зло, но множеством злых (людей) прикрывает гнусность зла, так как, если бы злому случилось жить между многими добродетелями, то он лучше бы увидел свою наготу (38,816). Надобно отражать (в себе) зло вначале; даже и в том случае, если бы первые преступления (нравственного закона) и не навлекли за собою дальнейших, и тогда нельзя пренебрегать ими: между тем, они доходят до большего, когда душа вознерадит (38,856). Если человек не хочет зла, то душа свободна, а если он не делает зла, то и тело свободно: все зависит только от одной злой воли (40,639). Зло, которое почитают ничтожным, легко оставляют в пренебрежении, а оставленное в пренебрежении оно усиливается, усилившись же, становится неизлечимым (42,127). Душа может противиться греху, но не может без Бога победить или искоренить зло (61,188). Без сокрушения сердца невозможно совершенно избавиться от зла (51,52). Памятуй о смерти и не возносись, ибо еще немного и сведен будешь во гроб, какую пользу несут тебе злые дела? (22,195). Всегда должно иметь пред глазами Суд Божий, и все зло угаснет (41,519). Когда истребится зло, то тем более прекратится смерть, потому что невозможно оставаться реке, когда иссякает ее источник, или быть плоду, когда засохнет корень (41,408) ... Злыми делами нашими питаются демоны и получают силу воевать против нас, а нашим удалением от зла они истомляются алчбою и обессиливают ... (57,186). Если кто-нибудь станет тебе строить козни и делать зло, — будь выше этих стрел, потому что не переносить зло, а делать зло — вот что действительно значит страдать от зла (34,740). Многие, по своим погрешительным мнениям, считают вредными (и злом) для нашего достоинства разное: одни — бедность, другие — телесную болезнь, иные — потерю имения, другие — злословие, иные и смерть, и непрестанно о том сокрушаются и плачут. А никто не плачет о живущих нечестиво, но, что всего хуже, часто даже называют их счастливыми: это бывает причиною всех зол (34,476). Ты потерпел какое-нибудь зло? Но, если хочешь, — оно вовсе не будет злом. Возблагодари Бога, и зло обратится в добро (42,555). Божие Домостроительство таково, что чем нам вредят, то самое служит к нашей пользе (40,420). Хотя страждущие от злоумышленников и делаются славнее, но это зависит не от намерения злоумышленников, а от мужества подвергающихся злоумышлению. Поэтому последним определяются и готовятся награды, а первым — наказание за злобу (35,479).


(Евангельские) речения (о Христе) более возвышенные относи к Божеству и природе, которая выше страданий и тела, а речения более унизительные — к Тому, Кто сложен, за тебя истощил Себя и воплотился, а не хуже сказать, и вочеловечился, потом же превознесен, чтобы ты, истребив в догматах своих все плотское и пресмыкающееся по земле, научился быть возвышеннее и восходить умом к Божеству, а не останавливаться на видимом, возносился к мысленному и знал, где речь о естестве Божием и где о Его Домостроительстве. Ибо было, когда Сей ... был выше тебя. Ныне Он человек, а был и несложен. Хотя пребыл и тем, чем Он был, однако же, восприял и то, чем не был. Вначале был Он и без причины, ибо что может быть причиною Бога? Но впоследствии начал бытие по причине, и причиною было — спасти тебя — ругателя, который презирает Божество за то, что Оно приняло на Себя твою грубость и посредством ума вступило в общение с плотью: и дольний человек стал богом после того, как соединился с Богом и стал с Ним едино, потому что препобедило лучшее, дабы и мне быть богом, поскольку Он стал человеком. Он родился, но и прежде был рожден, — родился от жены, но и от Девы, — родился человечески, рожден Божески, здесь без отца, но и там без матери; и все сие есть знак Божества. Он носим был во чреве, но узнан Пророком, который сам был еще во чреве и взыграся пред Словом, для Которого получил бытие (Лк. 1,44). Он был повит пеленами, но, воскресши, сложил с себя гробные пелены. Положен был в яслях, но прославлен Ангелами, указан звездою, почтен поклонением волхвов ... Он спасался бегством в Египет, но и все египетское обратил в бегство. Для иудеев не шли ни вида, ни доброты (Ис. 53,2), но для Давида красен добротою паче сынов человеческих (Пс. 44,3), но на горе молниеносен и светозарнее солнца, чем и тайноводствует к будущему. Он крещен как человек, но разрешил грехи как Бог: крещен не потому, что Сам имел нужду в очищении, но чтобы освятить воды. Он был искушаем как человек, но победил как Бог, но повелевает дерзать как Победивший мир (Ин. 16,33). Алкал, но напитал тысячи, но Сам есть Хлеб животный и небесный (Ин. 6,33—35). Жаждал, но возгласил: "Аш,е кто жаждет, да приидет ко Мне и пиет", но и обещал, что верующие источат воды живые (Ин. 7,37—38). Утруждался, но Сам есть упокоение труждающихся и обремененных (Мф. 11,28). Его отягощал сон, но Он легок на море, но Он запрещает ветрам, но Он подъемлет утопающего Петра, дает дань, но из рыбы, но царствует над собирающими дань. Его называют Самарянином и имеющим беса: однако ж Он спасает сходящего от Иерусалима и впадшего в разбойники (Лк. 10,30), однако ж Он познается бесами, изгоняет бесов, посылает в бездну легион духов и видит вождя бесовского яко молнию спадша (Ак. 10,18). В Него мещут камнями, но не могут взять Его. Он молится, но и внемлет молитвам. Плачет, но и прекращает плач. Спрашивает, где положен Лазарь, потому что был Человек, но и воскрешает Лазаря, потому что был Бог. Он продается за самую низкую цену — за тридцать серебреников, но искупает мир и высокою ценою — собственною Своею Кровию. Яко овча на заколение ведеся (Ис. 53,7), но Он — Слово, возвещаемое гласом вопиющего в пустыне (Ис. 40,3). Был мучен и язвен (Ис. 53,5), но исцеляет всяк недуг и всяку язю (Мф. 4,23). Возносится на древо и пригвождается, но восстанавливает нас древом жизни, но спасает распятого с Ним разбойника ... вкушает желчь: но Кто же Он? Претворивший воду в вино, Истребитель горького вкушения, сладость, и весь желание (Песн. 5,16). Предает душу, область имать паки прияти ю (Ин. 10,18), но раздирается завеса, потому что горнее делается открытым, но расседаются камни, но восстают мертвые. Умирает, но животворит и разрушает смертию смерть. Погребается, но восстает; снисходит во ад, но возводит из него души, но восходит в небеса, но приидет судить живых и мертвых ... Если одни речения служат для тебя поводом к заблуждению, то другие да рассеют твое заблуждение! (10,73).


Как солнце, не показавши еще лучей, издали озаряет светом большую часть вселенной, так и Христос, восходя из Девической утробы, прежде, нежели явился, просветил всю вселенную (38,40). Свет Твой — одежда славы: кто им облечен, тот праведен (26,230). Уподобимся Христу, ибо и Христос уподобился нам, соделаемся богами ради Него, ибо и Он стал человеком для нас. Он воспринял худшее, чтобы дать лучшее; обнищал, чтобы нам обогатиться Его нищетою; принял знак раба, чтобы нам получить свободу; снисшел, чтобы нам вознестись; был искушен, чтобы нам победить; принял бесславие, чтобы нас прославить; умер, чтобы спасти; вознесся, чтобы привлечь к Себе долу лежащих в греховном падении (8,7). Не мимоходом выслушивать богословские слова, но прилагать старание в каждом речении, и в каждом слоге открывать сокровенный смысл есть дело не нерадивых в благочестии, но знающих цель нашего призвания, потому что мы обязаны уподобляться Богу, сколько это возможно для естества человеческого, уподобление же невозможно без ведения ... (3,198). Видишь ли, как беспредельно шествие для восходящих к Богу, как пройденное делается всегда началом тому, что лежит выше (16,276). Как нам сделаться подражателями Христу? Делая все для общего блага и не ища своего (39,101). Тому, кто истинно хочет следовать Богу, нужно отречься от уз житейских, а это совершается чрез удаление и забвение старых привычек (40,966) ... Хотя Владычняя добродетель и не подражаема, но, когда, по возможности, стараемся подражать ей, не будем в подражании безуспешными. Как учителя чистописания, взяв грифель, с великой красотой начертают для детей буквы, чтобы дошли хотя до низшей степени подражания, так и Божия благодать предложила нам образы добродетели, чтобы мы подражали, сколько для нас достижимо. Посему то, что не можем подражать совершенно, да не отвращает нас от того, что для нас возможно. Но наипаче великим да представляется нам то, что удостоены мы, хотя отчасти подражать Божию образу (49,352). Слово Божие повелевает последующему заповедям Божиим все, что бы он ни делал, делать, имея ввиду Его одного и Ему единому угождать, не гоняясь ни за какою славою от людей, но бегая похвал от них и тщеславия, всего себя являть жизнью и делами, дабы зрители их, как сказал Господь: не подивились старающемуся выказать себя, но прославляли Отца Вашего иже на небесех (Мф. 5, 16) (20,268). Послушай Бога в заповедях, чтобы и Он услышал тебя в молитвах (33,179) ... Умоляю, будем всегда оставаться под руководством Пастыря. А останемся мы, когда будем слушать гласа Его, когда будем послушны Ему ... (39,391). Кто вожделевает исполнения воли Божией, тот небесных Ангелов будет иметь путеводителями (52,291). По сим чертам познается старающийся быть подражателем Богу: в благотворении пребывает он, для всех равен, и для всех друзей, и для расположенных неприязненно, терпит ли зло, — воздает за зло добром ... обижающих пристыжает не только тем, что великодушно переносит дерзости, но и тем, что всякое добро, какое только может, оказывает им от полноты сердца (45,162). Христос Господь для всякого верующего в Него бывает силою рассуждения, мощью разума, крепостью мудрости, державою правды, основою любви к Богу и людям, действом всякой святой заповеди и воли Божией, некиим разумным и в природу обратившимся отвращением всякого зла и греха, всякой похоти и лукавства. Христос Господь есть надежда наша и мир наш. Без Господа Иисуса не только никто не может делать добро, но и всякий бывает отдален от Бога. Одного только требует Господь от всякого верующего в Него: того, чтобы он всецело вверил себя Ему — Христу Господню, то есть чтоб имел полную на Него надежду и питал непоколебимую уверенность, что только силою Христовою, а не своею собственною может кто спастись; и таковый только есть настоящий христианин, кто полную надежду возлагает на одного Христа, что Он один все в нем исправит и уврачует его и по душе, и по телу. Когда же потом за сею верою, имеемою с разумом, последует и дело, тогда рождается любовь ко Христу, т.е. когда кто самым делом получит то, чего надеялся от Христа, и почувствует то, тогда возлюбит Его (57,131).


Грех есть тьма глубокая; это видно из того, что совершается безрассудно и тайно (39,49). Ничего нет постыднее греха. В этом отношении не так худо ходить в наготе, как во грехах и преступлениях (39,50). Рабство греха есть самое тяжкое и от него может избавить душу только Бог ... (39,353). Не столько требуют тщания большие грехи, сколь, напротив, — малые и незначительные. Отвращаться первых заставляет самое свойство греха. А малые, по тому самому, что малы, располагают к лености и не позволяют мужественно восставать на истребление их. А потому они скоро делаются великими, если мы спим (38,857). От греха не столько получаем мы удовольствия, сколько скорби; тут и совесть вопиет, посторонние люди осуждают, и Бог прогневляется, и геенна угрожает поглотить нас, и мысли не могут успокоиться (39,603). Несмотря на то, что диавол дает нам тягостные повеления и в награду за то предлагает геенну, несмотря на то, что диавол — враг нашего спасения, мы все же больше слушаем его, чем Христа, хотя Христос — наш Спаситель и Благодетель, и предлагает нам такие заповеди, которые и приятны, и полезны, и благотворны, которые приносят величайшую пользу и нам, и тем, кто с нами живет (40,68). Многие грешат подобно содомлянам, но огненный дождь не сходит на них, потому что уготована река огненная (40,122). Каким образом, спросишь, царствует грех? Не собственною силою, а по твоей беспечности (40,608). Грех тысячами рук охватывает наши мысли, вторгается неожиданно и терзает все, подобно псам, кусающим внезапно (41,89). Перечтем же целительные средства для уврачевания твоих язв (душевных, нанесенных грехом) и будем прикладывать все их одно за другим непрестанно: самоуничижение, исповедание, непамятозлобие, благодарение за посылаемые на тебя скорби, вспомоществование бедным деньгами и вещами и ... непрестанную молитву (41,513) ... Прости оскорбившему, подай милостыню нуждающемуся, смири свою душу и, хотя бы ты был величайшим грешником, ты можешь достигнуть Царствия Небесного, очищая таким образом грехи и омывая нечистоты (42,891). Грех исповеданный становится меньше, а неисповеданный — больше (43,256) ... Согрешающие ставят ни во что Христа, потому и грешат (43,169). Печаль о грехах спасительна, но она приносит гибель, если неумеренна (43,807). Не столько заботится диавол о том, чтобы грешили, сколько о том, чтобы не видели греха и оставались грешниками (43,115). Так как диавол прежде всех обратился ко греху, то всякий, действующий греховно, совершает его дело (43,1330). Как ехидны свое происхождение на свет сопровождают смертью матери, так и грехи, — гибелью порождающих их (48,294). Прежде падения нашего бесы представляют нам Бога человеколюбивым, а после падения — жестоким (54,69). По мере того, как душа творит грех, она изнемогает от него, ибо грех расслабляет и приводит в изнеможение того, кто предается ему; потому все приключающееся с таковым отягощает его (55,92). Тело же, приобщившись греху, упокоевается в делах плотских, а Дух Божий не упокоевается в плодах его (52,117). Соделываемся грешниками не тогда, как сделаем грех, но когда возненавидим его и не раскаемся в нем (52,246). Кто погрешает по своей воле в малом и бережется от большего, тот большему подпадает наказанию, так как, победив большее, побеждать себя допустил меньшему (58,169). Как следствие грехов приходят гражданские смятения и непорядки, принося с собою возможные виды зла и вселяя в зачинщиков мятежей и мятежников князя зла, который превращает их в зверей и, без преувеличения скажу, что он тех, которыми возобладал, делает приобретшими нрав демонов (60,18). ... Не оставим никакого времени грехам, не уступим место врагу в сердцах своих, если через непрестанное памятование будем вселять в себя Бога ... (1,55).


Кто пребывает в истине, тот подлинно и Богу всегда благоугоден, и всем людям всегда полезен, в братстве прекрасен и во всяком деле правилен (22,19). Нет ничего светлее и сильнее истины ... Истина открыто предлагает себя всем желающим видеть красоту ее. Она не любит скрываться, не боится опасности, не трепещет наветов, не домогается славы народной, не подвержена ничему другому человеческому, она стоит выше всего, подвергаясь, конечно, тысячам наветов, но оставаясь непоборимой, прибегающих к ней она охраняет, как крепкою стеною, величием свой силы: не терпит скрытых убежищ, но предлагает открыто всем все, что есть в ней (39,184) ... Должно совершенно упразднить себя от внешних мятежей, произвести совершенное безмолвие в потаенной храмине советов сердца и потом приступить к созерцанию истины (1,250) ... Плотской человек, у которого ум не упражняется в созерцании, лучше же сказать: весь, как в тине, погребен в плотском мудровании, не может воззреть на духовный свет истины (3,266). Истина есть несомненное понятие о сущем (14,266). Кто не озарил ума своего Божественным учением, тот далек умом от истины (24,41). Свойство истины таково, что она возращается и тогда, как многие восстают против нее (33,538). Во всем нужна благовременность души, если касается такой души истина, то удобно овладевать ею, а если не овладевает, то это происходит не от слабости самой истины, а от неразумия души (39,225). Таково свойство истины, что от того, чем люди думают подорвать ее, она становится сильнее и просиявает чрез то, чем хотят затмить (39,377). Кто ищет истины, в том должны соединяться все добродетели (41,77). Препоясанный истиною, во-первых, никогда не почувствует изнеможения, во-вторых, хотя бы он и утомился, все же получит подкрепление в той же истине (42,204). Истина есть ощущение по Богу, какое только вкушает в себе человек ощущением чувств духовного ума (52,187). Хочешь восприять луч, просвещающий твои очи? Соделай их чистыми, здравыми, зоркими. Господь показал тебе свет истинный, но если ты, убегая света, устремляешься к тьме, — какое тогда обретешь оправдание, какое прощение? (42,18) ... Человек, попав под власть темной ночи диавола и пребывая в ночи и во тьме, страшно дующим ветром греха приводится в колебание ... у него в смятении вся природа: душа, помыслы его, ум, в сотрясении все телесные члены (30,16). Грех есть тяжесть, влекущая душу на дно адово (5,253). Грех, вошедший в душу, стал ее членом, он прилепился даже и к телесному человеку, и в сердце струится множество нечистых помыслов (30,127). Грех ограждает ум и запирает дверь ведения (22,270). Грех разлучает человека с Богом, и сожалеет благость Божия о том, что гибнет ее образ, исполненный Божественной красоты ... Грехом умерщвлена душа твоя, возврати ее к жизни слезами (26,48). Грех есть самое величайшее наказание, хотя бы мы и не были наказаны (23,94). Грех есть властелин жестокий, дающий нечестивые приказания, подвергающий бесчестию повинующихся ему. Поэтому увещеваю вас, будем с великою ревностью убегать власти его, будем бороться с ним и, освободившись от него, будем пребывать в этой свободе ... Кто взят в плен грехом, тот приобрел себе властелина и беспощадного, принуждающего его к делам постыдным. Этот тиран не умеет ни щадить, ни миловать (36,390). Грех по свойству своему есть ров, содержащий в себе свирепых зверей и исполненный мраком (36,508). Грехи умножаются вследствие обилия благ и исчезают вследствие скорби и бед (37,285). Грех, овладевши всеми чувствами, подобно вору, тайно проникает в тайники сердца, а затем, проникнув совершенно, обнажает его от залога целомудрия и обкрадывает (37,955). Грех есть тьма и тьма глубокая, и это видно из того, что он совершается безрассудно и тайно (39,49). Грех есть главная сила демонская: по причине греха умер Христос, чтобы разрушить его; грехом введена смерть, чрез грех все превращено (38,487). Грех — это бездна, которая увлекает в глубину и гнетет (41,81). Грех расстраивает все существо человека и всем силам его дает превратное направление и неправильное, незаконное выражение (53,13).


Как источник не возбраняет черпать желающему, так и сокровище благодати никому из людей не возбраняет стать его причастником (22,366). Без благодати никто не может служить Богу, то есть благоугождать, исполняя во всем волю Божию. Благодать требует, что причащающаяся оной душа была благоговейна и благомысленна, чтила благодать и показывала достойные плоды (30,456). Процветая духом, благодать не в ком другом бывает, а только в умертвившем себя греху (14,326). Что от благодати, в том есть мир, есть радость, есть любовь, есть истина (30,65). Когда благодать овладевает пажитиями сердца, тогда царствует она над всеми членами и помыслами, ибо там ум и все помыслы и чаяния души (30,120) ... Если не явятся свыше небесные облаки и благодатные дожди, ни в чем не успеет трудящийся земледелец (30,197). Нисходящая благодать чрез очищение внутреннего человека и ума совершенно отьемлет покрывало сатаны, наложенное на людей преслушанием, и отрывает от души всякую скверну и всякий нечистый помысл с той целью, чтобы душа соделалась чистою и, прияв собственное свое естество, ясными очами и невозбранно взирала на славу истинного Света (30,412) ... В ком благодать пребывает, в том делается как бы чем-то естественным и неотъемлемым: будучи единою, она различными образами, как ей угодно, домостроительствует в человеке к его пользе (30,424) ... Ожидающему от Бога приять семя благодати надлежит сперва очистить землю сердца, чтобы падшее на нее семя Духа принесло совершенные и обильные плоды (30,456) ... Благодать Божия не только отсекает ветви зла, но и самые корни развращенной воли исторгает (50,563). При благодати успеет (человек) во всякой добродетели и, просвещенный ею, в состоянии будет уразуметь разнообразие и боголепие будущего века ... Благодать делается для человека стеною и укреплением и охраняет его от века сего для жизни века будущего (22,111). Когда благодать встречает в сердцах наших зловоние нечистых помыслов, тотчас отступает, не находя себе входа, чтобы вселиться и обитать в нас, и разве только светоносною своею сладостью производит впечатление на сердце, чтобы ощутил человек, что благодать посещала его, но не нашла себе входа, чтобы таким образом усладившись озарением благодати, взыскал он ее (22,316). Явление благодати приносит усладу, безмолвие и сокрушение ... Волны благодати согревают ум и душу (22,364). Без благодати Божией человек бессилен к преспеянию в добродетелях (23,212). Не всякий, возмужав, почитает матерь свою, так и благодать, хотя воздоила многих, но редкими бывает чтима. Не всякий разумеет болезни рождающей и труды воспитывающих, так немногие из нас благодарны за ее благодеяния (23,638). Благодать знает, что полезно нам, и природа наша известна ей: знает меру каждого и столько дает к наслаждению (23,639). Как же говоришь, что желаешь и молишь Бога сподобить тебя какой-либо духовной благодати без труда и скорби (45,395). Господь не просто дарует всякому Божественную благодать духовную, а только тем, которые в труде, в самоизнурении, с пролитием пота просят ее ночь и день (46,361). Благодать готова и ищет, кто бы принял ее с усердием (35,67). Благодать Духа ниспосылается в обилии там, где соединяются целомудрие, честность и другие добродетели (35,499). Благодать Всесвятого Духа не только преподает людям нравственное и догматическое учение, но и прямо научает их тому, как должно воспевать Творца (36,739). Благодать не истощается и не оскудевает. Этот источник струится беспрестанно, и от полноты его мы можем исцелить и душу, и тела наши (33,689). Благодать изливается на всех ... но те, которые не хотят воспользоваться этим даром, те по справедливости самим себе должны приписывать такое ослепление (39,58). Благодать распространяется подобно источнику, расположение же приступающих к ней является сосудом, определяет меру, в какой каждый ее получает (39,757). Такова благодать Духа: она побеждает телесные болезни и создает самую горячую любовь (40,486). От благодати и то, чтобы стоять твердо и не колебаться. А когда услышишь о благодати, не думай, что будет отвергнута награда за произволение (40,550). Благодать не только сопутствует тебе в трудах и опасностях, но и содействует в самых легких, по-видимому, делах и во всем оказывает свою помощь (40,668). Благодать Духа не может излиться на неблагодарного и находящегося во вражде (41,780). Как же можно привлечь к себе благодать? Делая угодное Богу, во всем повинуясь Ему (42,833).



Любовь к Богу требуется от нас как необходимый долг: оскудение ее в душе есть самое несносное из всех зол (5,84). Если кто вознерадит о первой и великой заповеди, — о любви к Богу, которая при Божией силе образуется в нас из внутреннего расположения, доброй совести и здравых мыслей о Боге, но вознамерится иметь попечение во втором, внешнем только служении, то невозможно, чтобы в состоянии он был исполнить сие служение чисто и здраво ... (24,337). Если кто не возблагодарит Бога от всего сердца, то не сподобится увидеть Его таинственно чрез откровение Духа Святого, — не имеет Его и Главою своею, но есть тело умершее и неподвижное на духовные дела и лишенное жизни всех — Христа (58,416). Для любящих Бога труд исполнения заповедей удобен и приятен, поскольку любовь к Нему делает для нас подвиг нетрудным и любезным. Посему и лукавый всеми способами усиливается изгнать из наших душ страх Господень и преступными удовольствиями разрушить любовь к Нему. Ибо он обладает большим искусством, как скоро найдет стражей беспечными, улучить время и вторгнуться в труды добродетели и всеять в пшеницу свои плевелы, разумею: злословие, гордость, тщеславие, желание почестей и прочие произведения зла (20,277). Какая мера любви к Богу? — Та, чтобы душа непрестанно через силу напрягалась исполнять волю Божию с целью и вожделением славы Божией (5,266). Время для любви к Богу — вся жизнь, и время для отчуждения от сопротивника — целая жизнь (15,344). Совершенная любовь к Богу противостоит мысленному борению врагов (31,138). Все лукавое приводится в бездействие приобретением совершенной любви к Богу (23,174). Когда кто воспламеняется любовью к Богу, то уж не хочет более смотреть на предметы, подлежащие зрению телесному, но имея у себя другие очи, то есть очи веры, постоянно устремляет свой взор к небесным предметам, чтобы их созерцать и, ходя по земле, делает все так, как будто живет на небе, не встречая ни в чем человеческом препятствия к подвигам добродетели (35,294). Удостоиться любить Его искренно и как должно — это Царство Небесное, это — вкушение блаженства, в этом — блага неисчислимые (35,591). Кто говорит, что любит Бога, а предается хотя бы и легкому пороку или любит что-нибудь житейское, тот обманывает себя, потому что любовь к этому миру, как говорит Иаков, есть вражда на Бога (36,933). От чистой любви к Богу мы становимся святыми и имеем Бога хранителем величайшего нашего сокровища — души, так что не можем впасть в руки врага, а если и впадем, то Бог не оставляет нас, но освобождает, связывая истинного грешника и корень греха диавола, и дает нам руку, чтобы мы убежали от незаконно восставшего на нас (36,933) ... Любить Христа — это значит не быть наемником, не смотреть на благочестивую жизнь как на промысел и торговлю, а быть истинно добродетельным и делать все из одной любви к Богу (40,65). Как для любящих Бога и то, что по видимому вредно, обращается в пользу, так не любящим Его вредит и полезное (40,679). Как любовь (ко Христу), когда она сильна, изгоняет и истребляет все виды грехов, так точно, когда она слаба, позволяет произрастать им (41,449). Если бы мы любили Христа, как любить следует, то знали бы, насколько тягостнее геенны оскорблять Любимого, а так как не любим, то не знаем великости этого наказания ... (43,701). Если ты искренне возлюбишь Бога и будешь твердо стоять в сей любви, то никакая страсть не возобладает тобою и никакое нуждение тела не вознасилует тебя. Ибо как невозможно, чтобы тело подвиглось на какое-либо дело само собою без души, так невозможно, чтоб и душа, соединившаяся с Богом посредством любви, вступать стала в сношение с другим чем-либо и склонилась на пожелания и удовольствия чувственные или увлеклась похотением чего-либо видимого и какой-либо страстью. Потому что все стремление сердца ее или, лучше скажу, вся воля ее связана крепко узами сладчайшей любви к Богу, а когда душа ссоюзится и ссочетается ... с Творцом своим, тогда возможно ли, скажи мне, чтоб она испытывала жжение плотское или была подвигаема на похоть и, тем паче, исполняла ее? Никак невозможно (57,352).
Двенадцати лет преподобный Макарий Унженский покинул дом и ушел в Печерский монастырь. Родители искали его повсюду и плакали неутешно. Через три года случайно от инока узнали они о месте пребывания сына. Отец его пришел в монастырь и со слезами просил настоятеля показать ему сына. Но Макарий ответил: «Отец мой — Господь Бог. Невозможно нам видеться здесь, на земле, ибо Господь сказал: "Кто любит отца или мать более, нежели Меня, не достоин Меня" (Мф. 10, 37)». Отец плакал и говорил: "Сын мой, я плачу от радости о Твоей вере, но покажись мне и утешь меня". Но юный инок остался тверд, тогда отец сказал: "Сын мой, спасай душу твою и молись о нас Господу, да и мы твоими молитвами будем спасены" (85,347).


Послушай Бога в заповедях, чтобы и Он услышал тебя в молитвах (33,179). Заповеди Божий есть Жизнь Вечная (31,186). Как по телу несовершенен тот, у кого недостает какого-либо необходимого члена, но в том самом и несовершенен, чего недостает ему; так нерадящий и о единой заповеди чрез неисполнение бывает уже несовершенен по причине сего недостатка (1,256). Каждый из нас может исполнять трудное в заповедях, когда жизнь свою, как пред зрителями, открывает пред Богом всяческих (1,339). Вступивший в послушание Евангелию должен прежде всего очистить себя от всякой скверны плоти и духа, чтобы чрез это соделаться благоприятным Богу в делах Святыни (3,308). Заповеди Божий надобно так исполнять, как повелел Господь. Ибо кто погрешает в образе действования, тот хотя, по-видимому, исполняет заповедь, однако же не имеет похвалы от Бога ... Заповедь Божию исполнять должно не из угождения людям и не по другой какой страсти, но иметь во всем целью угодить Богу и прославить Бога (3,325). Показывающий тщательность в менее важном не должен презирать важнейшее, но, исполняя преимущественно важнейшие заповеди, обязан он успевать и в менее важном (3,351) ... Заповеди Божий не иное что имеют в виду, как спасение послушного им (5,65) ... Во всем должно нам остерегаться, чтобы под предлогом исполнения заповеди не оказаться нарушителями другой (5,104) ... К духовному разумению закона и более ясному познанию заповедей вовсе недостаточно того, что вложено природою, если не приидет к тому Божественное просвещение и не осветит внутренних чувств (человека) (50,218) ... Любящим Бога удобен и приятен труд исполнения заповедей, потому что любовь Божия делает подвиг легким и вожделенным (30,335). Все мы обязаны исполнять (заповеди) по силе нашей: малосильные — сообразно немощи своей; сильные — соответственно силе своей (31,53). Те, которые не считают себя должниками всякой Христовой заповеди, читают закон Божий только телесно (51,11). Иной, исполняя по видимому заповеди, раболепствует страсти и злыми помыслами истребляет доброе дело (51,23). Кто соблюдает заповеди, тот любит себя, а кто пренебрегает ими, тот вредит душе своей (22,177). Не пренебрегай заповедью Божиею, хотя и нет обличителей, ничто не укроется от Бога (22,400). Соблюдай заповеди Божий, и заповеди Его поведут тебя путем прямым (23,248). Человек, ты сын персти! Смотри же, чему научил тебя Господь твой, не пренебрегай слова Господня, чтобы и Господь не отвергся от тебя ... (25,111). Никто не удостаивается принять небесные дары Святого Духа, если не будет предварительно упражняться в изучении святых заповедей (45,245). Где заповедь Божия, там, конечно, и искушения, и вражеские козни (46,107). Заповедь трудна, и не сама по себе, но по нерадению слушателей (33,359). Те заповеди особенно делают людей подобными Богу, которые служат к общей пользе (34,282). Заповеди гораздо тверже камня, с помощью их праведный становится выше всех волн человеческих (38,280) ... Если бы Бог не уготовлял нам Царства, а диавол — геенны, самого свойства (заповедей) не довольно ли было бы для того, чтобы побудить нас быть в союзе с Первым? (40,66). Сохранением заповедей очищается душа ... (55,27). Христос требует не исполнения заповедей, но исправления души, для чего узаконил заповеди подзаконным (52,155). За сохранение заповедей ум сподобляется благодати таинственного созерцания и откровений духовного ведения (52,265). Если зрение ума не будет очищено деланием заповедей ... не приобретет в совершенстве света любви, не преуспеет возрастом в обновлении Христовом (52,268).


Живущие духовно невысоко ценят земные блага, потому что опытно изведали оную небесную и неплотскую славу, уязвлены иною неизреченною красотою, имеют часть в ином богатстве, живут по внутреннему человеку, причастны иного Духа (30,43). Невежественные люди и миролюбцы, не зная природы самого добра, часто называют блаженным то, что не имеет никакой цены: богатство, здравие, блистательную жизнь, что по природе своей не есть добро, потому что не только удобно изменяется в противоположное, но и обладателей своих не может сделать добрыми. Ибо кого сделало справедливым богатство или целомудренным — здоровье? Напротив того, каждый из сих даров злоупотребляющему им часто способствует ко греху (1,159). Видимые блага подвергают нас то тем, то другим превратностям: то возносят вверх, то низвергают вниз и кружатся, как в вихре, и прежде, нежели овладеем ими, убегают и удаляются от нас, и, таким образом, играют нами, обманывают нас. Направлено это к тому, чтобы мы, усмотрев их непостоянство и переменчивость, скорее устремились к пристанищу будущей жизни. В самом деле, что было бы с нами, если бы земное наше счастье было постоянно, когда и при непостоянстве его мы столько к нему привязаны? Когда обманчивая приятность и прелесть его держит нас, как рабов, в таких узах, что мы ничего и представить себе не можем лучше и выше настоящего, и это тогда, как мы слышим и верим, что мы сотворены по образу Божию, Который, пребывая на небеси, и нас влечет к Себе (9,22). Горе нам, что мы не умеем предпочитать нетленное тленному и презираем Божественную и страшную правду (30,188). Человеколюбивый Владыка наш, когда увидит, что мы не заботимся о настоящих благах, и их дарует нам с щедростью и наслаждение благами будущими предуготовляет (35,377). Тому же, кто привязан к настоящему, невозможно питать любовь к неизреченным благам будущим, у него пристрастие к настоящему омрачает разум, точно так, как какая-нибудь нечистота залепляет телесные глаза и не позволяет видеть, что нужно (35,385). Те в особенности бывают рабами всего, которые окружены большими благами, и каждый день они и теней боятся, отсюда происходят коварства, клеветы, сильная зависть и тысячи других зол (35,547). Станем удивляться благам будущим, чтобы не удивляться настоящим (36,162). Тот, Кто обещал в будущем неизреченные блага людям, проводящим земную жизнь в добродетели, Тот не дарует ли тем более благ временных, особенно, если мы, стремясь к первым, будем менее желать последних (35,510). Мы стремимся к настоящим — земным благам и не помышляем о кознях диавола, который за малое отнимает у нас большее, дает нам грязь, чтобы похитить золото, правильнее сказать, — небо; показывает тень, чтобы отогнать от истины, и обольщает сновидениями, чтобы при наступлении великого дня мы оказались беднее всех (40,675). Тем мы и Бога прогневляем, что не хотим отстать от земных благ, тогда как нам уготовано небесное блаженство, но подобно червям пресмыкаемся из одной земли в другую ... И, вообще, не хотим опомниться и отстать от дел человеческих, но ... как бы погрузившись в глубокий сон или одурев от опьянения, увлекаемся мечтами (43,196). Горе тому, кто смотрит на скоротечные блага сей жизни как на удержимые и услаждается ими (56,257). Блага мира сего суть препоны, кои не допускают нас возлюбить Бога и благоугодить Ему (57,40). Потечем же, братия, потечем со всем усердием, пока достигнем нетленного и всегда пребывающего блага, презрев блага мира сего, кои тленны, приходят как сон и не имеют в себе ничего постоянного и твердого. Солнце, и звезды, и небо, и земля, и все прейдет для тебя, и останешься ты, человек, один с делами своими. Что из того, что видели в мире сем, может принести нам пользу в час нужды смертной, тогда как отходим отселе и переходим в иную жизнь, оставляя мир и все мирское здесь, что и само в скором времени прейдет? ... Пусть оно не тотчас еще прейдет, но что пользы от того для нас, когда, переселяясь, и нужды оставляем все-то здесь? Тело наше остается мертвым на земле, и душа, исшедши из тела, не может уже без него смотреть на здешнее, ни на то, что видимо, ни сама быть видима. Там ум ее обращается только на то, что невидимо, никакого более попечения не имея в том, что в мире сем. Она вся бывает тогда в другой жизни — или для Царства Небесного и славы его, или для муки и огня геенского. Одно что-либо приемлет она от Бога в вечное наследие, соответственно делам, какие наделала в мире сем (57,42).
Пришел однажды в скит неизвестный важный человек. Он принес с собою много золота и просил настоятеля пустыни раздать золото братии. Пресвитер отвечал, что братия не нуждается в этом. Но так как принесший золото убедительно просил исполнить просьбу, то настоятель предложил поставить ящик со златницами при входе в церковь. Никто из братии не прикоснулся к золоту. Настоятель сказал вельможе: "Бог принял твое приношение. Иди раздай золото нищим" (77,463).


Принадлежит спасение (совершенное Спасителем) одной лишь Церкви. И никто не может вне Церкви и веры ни быть сообщником Христу, ни спастись. Зная это, мы понимаем, что спасение всего мира совершается не от дел Закона, но во Христе и безбожным ересям не оставляет никакого основания для надежды ... так как они не имеют ни малейшего общения со Христом, но тщетно прикрываются спасительным именем ко вреду и обману тех, кто больше обращает внимания на название и внешность, чем на истину. Итак, пусть никто не отрывает от Христа того, что было издревле, пусть никто не думает, что кто-либо из живших прежде мог спастись без Христа, а тех, кто в наше время переиначивает и извращает истину, кто устраивает лишь суетное и ложное подобие Церкви, чуждое Христу и Истине, тех пусть никто и не именует христианами и не поддерживает общения с ними; да это и невозможно, потому что не выносится из священного дома жертва и не предлагается для общения находящимся вне его (39,927). Домостроительство Бога и Спасителя нашего о человеке есть воззвание из состояния падения и возвращение в общение с Богом из состояния отчуждения, произведенного преслушанием (3,239). Спасает человека не собственное его дело, но Даровавший силу (30,262). Богу угодно, чтобы мы подали только Ему малый предлог, и Сам уже делает все прочее для нашего спасения (46,176). Не столько мы сами желаем освобождения от грехов и ищем спасения, сколько Бог спешит и ускоряет даровать нам и избавление от грехов, и блаженство спасения (35,239). Ничто так не может доставить спасения, как постоянное обращение к Богу, как сохранение этой надежды, хотя бы стеклось бесчисленное множество обстоятельств, повергающих в отчаяние. Это стена несокрушимая, безопасность невозмутимая, крепость непобедимая, поэтому, хотя бы обстоятельства угрожали смертью, опасностью, совершенною погибелью, не переставай надеяться на Бога и ожидать от Него спасения, потому что для Него все легко и удобно, и из безвыходных обстоятельств Он может доставить выход. Не тогда только надейся получить Его содействие, когда дела твои текут счастливо, но особенно тогда, когда настанет волнение и буря, когда будет угрожать крайняя опасность: тогда-то особенно Бог и показывает Свою силу (36,409). Божественная благодать, срастворяясь с человеческим усердием, спасает человека (48,436). Если мы поистине хотим спастись, то должны мы всею силою и со всем усердием любить Истину и охранять себя от всякой лжи, чтобы она не отлучила нас от Истины и Жизни (55,106). Кто уклоняется от истинной веры, следует заблуждениям других, тот делается добровольным проповедником учения демонов (28,330). Христос есть Ипостасная и Сущая Истина, и без сей Истины невозможно как познать Истину, так и получить спасение (30,417). (Христос) всеял свет во тьму и обличил ее тайны, но прикрыл Свою сокровенность и с нас совлек и снял одежду скверн (26,154). Он освободил людей от заблуждения и привел к Истине. Он сделал землю небом, не природу стихий изменив, а возродив, и возродив между земными людьми жизнь небесную (35,524). Иисус для нас спасение, пока мы живем здесь, и Жизнь, когда мы переселимся отсюда (37,598). Христос бывает для нас всем: и Ведением, и Мудростью, и Словом, и Осиянием, и Созерцанием, и Знанием, и любящим Его дает вкусить от благ Своих и в настоящей жизни, отчасти дает также им таинственно слышать и неизреченные некий глаголы, от большей части скрытые. Ибо если Христос не будет для нас всем вместе, то будет следовать, что Царство Небесное и блаженство его неполны и несовершенны (57,478). Блаженны те, которые всегда пребывают во свете Господнем, потому что они и в настоящей жизни суть, и в будущей Жизни будут всегда братьями и сонаследниками Его (58,57).


Человеколюбивый наш Спаситель добровольно восприял оскорбительное и бесчестное для Себя, чтобы спасти гибнущего от обмана; снисшел в нашу жизнь, поскольку провидел и славное восхождение из оной; согласился умереть по человечеству, поскольку наперед знал и о Воскресении (21,60). Кому и для чего пролита сия излиянная за нас Кровь — Кровь великая и преславная Бога и Архиерея и Жертвы? Мы были во власти лукавого, проданные под грех и сластолюбием купившие себе повреждения ... приемлет (Жертву) Отец не потому, что требовал или имел нужду, но по Домостроительству и потому, что человеку нужно было освятиться человечеством Бога, чтобы Он Сам избавил нас, преодолев мучителя силою, и воззвел нас к Себе через Сына, посредствующего и все устрояющего в честь Отца, Которому оказывается Он во всем покорствующим (11,175). Вот Ты приносишься в Жертву на Трапезе нашей и орошаешь уста наши. Тобою молитва наша да взыдет к Отцу. Благословение Тебе от всех, Милосердый во всем (25,340). Христос видел, как страшна смерть для человеческого рода, поэтому Сам снисшел по милосердию Своему, вкусив смерть, чтобы и мы смелее встречали смерть (25,487). Смерть Господа в теле показывает не что-либо иное, как только милосердие Господа, — эта смерть была причиной Жизни Вечной (37,160). Христиане — овцы Христовы, которые слушают единственно голоса собственного своего Пастыря и за Ним последуют. Будем желать, чтобы последовать Тому, Кем мы спасены, и принадлежать к Его достоянию, не много заботясь о том, что малоценно и пресмыкается по земле (13,125). Тебя, Господи, вознесли некогда на древо, теперь каждый должен возносить себя самого на крест любви и вместо гвоздей употребить пост, вместо терний — заповеди (25,342). Пусть будет у нас Крест Твой колесницею для членов, а чистые мысли — духовными конями, и как на колеснице, влекомой духами, да восседает на духе нашем слава Твоя (25,342). Возжелавший быть действительно Христовым человеком и надеющийся улучить вечные блага, обязан с радостью труды и скорби почитать богатством, злострадание вменять себе в упокоение, суровую жизнь — в наслаждение, укоризну — в честь, оскорбления — в славу, потому что это — Слава рабов Божиих, последующих своему Господу и покорствующих словам Его. Подвижник и воин Христов не только должен переносить укоризну, но если встретится и богатство, то ему прилично вменять оное в гной, а если слава и начальство, то не превозноситься и не надмеваться; если похвалы и почести от людей, почитать их незаслуженными — лучше же сказать, что почитается славным, о том скорбеть, а что бесчестно в мире, тому радоваться и тем увеселяться ... желающий быть христианином в различных скорбях и искушениях (как при внешних, людьми причиняемых) обидах или гонениях, или ущербах, или подобно тому, так и при внутренних нападениях духов злобы, да будет сам себе равен, мужественно переносит все, что ни приключится. Твердынею, ограждением и столпом крепости от лица вражия имея всегда Господа, к Нему да прибегает во время брани ... (27,458). Поругание за Христа доставляет нам увеличение чести (33,627). Отличаются сыны Божий от прочих тем, что живут в скорбях, а мир гордится роскошью и покоем (52,161). Иисус умер для мира, чтобы никто не жил для мира, а находился в теле, прибитом ко кресту, чтобы никто не держал в роскоши тело (29,327). Не против воли, но добровольно восшел Он на крест с великим радованием (45,310).
Один инок вошел в Александрии в храм и увидел тут почтенную женщину, лежащую перед иконой Спасителя в слезах, просившую милости у Господа. Инок подумал, что кто-нибудь обидел ее и после молитвы спросил ее о причине столь горького рыдания. Женщина ответила: "Нахожусь в мире и никто не обижает меня, видно, Господь оставил меня и целых три года не послал мне никакой скорби. Умоляю Бога не гневаться на меня, грешную, и хоть чем-нибудь посетить меня, недостойную" (76,595).


Сын есть Единородный Бог и навсегда пребывает ... сущий во Отце; не по одному какому-либо свойству имеет бытие в Нем, но есть во Отце по всем свойствам, какие только мы разумеем в Нем: так, сущий в нетлении Отца, — Он нетленен, в благости — благ и в силе — силен, и в каждом совершеннейшем свойстве, какое только разумеем во Отце, Он участвует. Так и сущий в Вечном Он вполне вечен, а признак вечности Отца тот, что она не началась из сущего и не прекратилась в небытии. Итак, имеющий вполне все, что имеет Отец, и созерцаемый во всей славе Отца как имеющий бытие в нескончаемости Отца, не имеет конца жизни; так и имея бытие в безначальности Отца, не имеет начала Дней (Евр. 7,3). Как Отец ничего не оставляет для умопредставления выше безначального Божества, так и Сын Отчий имеет началом безлетного Отца, подобно тому как начало света есть великий и прекрасный круг солнечный. Впрочем, всякое подобие ниже великого Бога и опасно, чтобы поставить нечто между присносущным Отцом и присносущным Сыном, не отторгнуть нам Царя-Сына от Царя-Отца. Ибо предполагать, что время или хотение прежде Бога, по моему мнению, значит рассекать Божество. Родитель велик как Бог, как Родитель. Но если для Отца всего выше не иметь никакой причины досточтимого Божества, то и достопоклоняемому Рождению великого Отца не менее высоко иметь такое начало. Не отсекай Бога от Бога, а слова: "нерожденный" и "рождение от Отца" не равно-значительны слову: "Божество". Иначе, кто произвел сии два рода Божества? В отношении к Богу оба они не входят в понятие сущности; естество же, по моему разумению, нерассекаемо. Если Слову принадлежит рождение, то Отец, будучи бесплотен, не приемлет ничего свойственного плоти ... и ты имеешь Сына — Бога, достойную славу Родителя. Если же ты, суемудрый, желая возвеличить Божество великого Отца и напрасно вселяя в сердце страх пустой, отринул рождение, и Христа низводишь в ряд тварей, то оскорбил ты Божество Обоих. Отец лишен у тебя Сына, и Христос не Бог, если только Он сотворен. Ибо все, чего когда-либо не было, принадлежит к тварям; а Рожденное по важным причинам пребывает и всегда будет равным Богу. Какое же основание тому, что ты, наилучший, чрез Христовы страдания, впоследствии, когда переселишься отселе, станешь богом, а Христос подобным тебе рабом, вместо Божеской чести припишется Ему только превосходство между рабами? ... Если же Он принял плоть, чтобы помочь твоим немощам, а ты за сие приводишь в меру преславное Божество, то погрешил Милосердствовавший о тебе. А для меня тем более Он чуден, что и Божество не умалил и меня спас, как врач, приникнув на мои зловонные струпы (11,218). Признавая во Отце благое произволение, ты по причине этого изволения не станешь отделять Сына от Отца. Ибо изволение бытия Его не может служить препятствием быть Ему (вместе с произволением) ... глазу врожденно зрение, и желание зреть нисколько не отделяет самого зрения, но вместе с желанием зреть является и желаемое усмотрение; так и о Неизреченном и всякую мысль превосходящем мы должны разуметь, что в Нем все бывает вместе и в то же время — бытие вечного Отца и изволение о Сыне и Самый Сын, сущий в начале ... (Ин. 1,1) и не мыслимый по начале. Начало всего — Отец, но нам возвещено, что и Сын имеет бытие в сем начале, будучи по естеству тем, чем есть Начало, ибо как Начало есть Бог, так и сущее в Начале Слово есть Бог же ... (19,110). Божество мы разумеем чуждым всякой телесности; посему единство Сына с Отцом было не по человеческому виду, но по общению Божеского естества и могущества. А что это подлинно так, особенно видно из слов, которые Христос говорил Филиппу: "Видевый Мене, виде Отца" (Ин. 14,9), ибо точным уразумением величия Сына открывается нам как в Образе Первообраз (20,197). Как слово существует у того, кто его произносит, так и Бог Слово во всяком деле имеет общение со Своим Родителем и в Нем есть, и вне Его (29,12). Мы, руководимые Священным Писанием, говорим, что Христос есть всегда и умопредставляется совечному Отцу, ибо Единородный Бог есть всегда Бог, а не соделывается таковым чрез причастие или чрез какое-либо восхождение из низшего состояния до Божественности, так и сила, и мудрость, и всякое боголепно именуемое совершенство совечно Его Божеству, так что не прибавилось к славе Его естества ничего, что бы не было в Нем от начала. Имя же Христос мы особенно почитаем приличным прилагать Единородному от вечности ... ибо исповедание сего имени заключает учение о Святой Троице, потому что в сем наименовании богоприлично обозначается каждое из исповедуемых нами Лиц. А чтобы не показалось, что мы говорим что-нибудь от себя, присовокупим пророческие слова: "Престол Твой, Боже, в век века: жезл правости, жезл Царствия Твоего. Возлюбил еси правду и возненавидел еси беззаконие, сего ради помаза Тя, Боже, Бог Твой елеем радости, паче причастник Твоих" (Пс. 44,7—8). В сих словах Писания Престол указывает власть Его над всем: жезл правости означает нелицеприятие Его Суда, елей же радования изображает силу Святого Духа, Которым помазуется Бог от Бога, т.е. Единородный от Отца, поскольку возлюбил правду и возненавидел беззаконие (20,182).


Один и Тот же, как человек плюет, по Божеству же отверзает очи слепорожденному; плотию страждет, а по Божеству отверзает гробы и воскрешает мертвых (46,158). Серафимы трепещут пред Божиим величием, Херувимы содрогаются пред Ним. Если Бог является тварям Своим, исчезают они, как дым. Если мирам открывает могущество Свое, обращаются в ничто, как солома в огне, а если в чьей душе вселяется Бог, может ли какой страх объять душу эту и какой-либо ужас приблизиться к Ней? (25,97) ... Убоимся Бога, ибо Он страшен, и будем чтить Его, потому что Он благ; станем просить у Бога, что Ему угодно дать, а нам полезно получить, ибо сему готов Он внять. Падая, будем каяться, потому что Он благодетелен и приемлет кающихся искренно, но нимало не будем нерадивы, ибо Он всесилен и не может быть обманут, напротив того, возлюбим Его со всей горячностью, потому что к любящим Его — снисходителен по мере любви их (48,434). Что солнце для существ чувственных, то Бог — для духовных: одно освещает мир видимый, другой — невидимый; одно — телесные взоры делает солнцевидными, другой — разумные естества богоподобными. И как солнце доставляет возможность видящему видеть, а видимому — быть видимым, само же гораздо превосходнее видимого, так Бог, устрояющий, чтоб существа мыслящие имели дар мышления, а мыслимые были предметом мышления, Сам выше всего мысленного, и всякое желание останавливается на Нем, далее никуда не простирается (9,176). Бог есть Свет Высочайший, так что всякий другой свет, сколько бы не казался осиявающим, есть только малая Его струя или рассеивающийся отблеск (10,146). Божество не есть что-либо умопредставляемое в очертании, напротив, Божеству свойственно быть везде, все проникать, ничем не ограничиваться (18,418). Бог есть высочайшая лепота, но к Нему ты должен возводить ум и помыслы, и не содержать в мысли ничего иного, кроме чаяния узреть Его (30,236). Бог непостижим в могуществе Своем. Он мог явить в тварях нечто большее, но совершил над ними одно то, что для них было вместительно ... Не обвиняйте Божия могущества, что не соделано для природы вместимым невозможное; виною сему не Создатель, но тварность (22,248). Кто зрит Бога, тот в сем зрении имеет уже все, что состоит в списке благ: нескончаемую жизнь, вечное нетление, бессмертное блаженство, нескончаемое царство, непрекращающееся веселие, истинный свет, духовную и сладостную пищу, непреступную славу, непрестанное радование и всякое благо (15,438). Как солнце обличает слабость глаза, так и Бог пришествием Своим — немощь души: и для одних Он — Свет, а для других — Огонь, смотря по тому, какое вещество и какого качества встречает в каждом (8,290) ... Те одни чистыми очами созерцают Его Божество, которые, отрешаясь от низких земных дел и помыслов, восходят с Ним на высокую гору уединения, которая свободна от шума всех земных помыслов и смятений, удалена от примеси всех пороков, возвышена чистою верою и превосходством добродетелей, открывает славу лица Его и образ Его светлости тем, которые заслуживают видеть Его чистыми взорами души (50,353) ... Сколько дух возносится в чистоте, столько же возвышеннее будет созерцать Бога и будет возрастать в нем больше удивление в самом себе, нежели раскрываться способность высказаться, или слово для рассказа. Ибо как неиспытавший не может умом постигнуть силу этого веселия, так испытавший не в состоянии будет изъяснить словом ... (50,398). Помни же, что без целомудрия нельзя узреть Господа, хотя не всегда это можно и при целомудрии, потому что другое что-нибудь может воспрепятствовать (42,38). Потщимся узреть Господа, пока мы еще живы. Ибо если сподобимся узреть Его здесь, то не умрем, и смерть не возгосподствует над нами (57,180). Блаженны те, которые каждочасно очами приемлют неизреченный свет, потому что они, как во дни, благообразно ходить будут и все время жизни своей проживут в духовном радовании (58,67). Как чувственный свет не для всех равно сияет, но для тех, которые имеют глаза, бодрствуют и могут беспрепятственно наслаждаться появлением солнца, так и Солнце Правды (Мал. 4,2), Свет истины Иже просвещает всякого человека, грядущего в мир (Ин. 1,9), не всем дает видеть светозарность Свою, но тем, которые живут достойно света (1,252). Пока мы занимаемся предметами вне Бога, не можем вместить в себя познания о Боге. Ибо кто, заботясь о мирском и погрузившись в плотскую рассеянность, может внимать учению о Боге и иметь довольно тщательности для столь важных умозрений? Бог для всех непостижим и не измерим, кроме тех, которые вкусили от Него же Самого приятое ими, и сознают свою немощь (30,201).



Немногие капли Крови воссозидают целый мир и для всех людей делаются тем же, чем бывает закваска для молока, собирая и связуя воедино (11,183). Христос один совершил великое и спасительное Искупление и уврачевание души (30,172). Смерть Христа соделалась для нас спасением, и смертью Его навсегда умерщвлен грех (31,142). Ради пленного Адама пришел Ты в страну нашу, Господи, как соглядатай, и извел его из стана того крепкого, который обольстил и увлек его (25,143). Благодарение Благому, освободившему род наш от рабства диавола и смерти и примирившему нас с горними сонмами, которые гневались на нас за неправду нашу ... Небо и земля и все, что на них да славословят вместе с нами Возвеличившего род наш, потому что обновил Он образ Свой в нас, изгладил грехи наши, дал нам имя Свое и все покорил нам (25,279). На уничижение пришел (Господь), чтобы всем даровать Жизнь: хвала Тебе от всех, оживотворенных Твоею рукою (26,173). Умер Он Своим телом для нашего мира, чтобы Своим телом оживить нас для Своего мира (29,327). Он из любви к нам все претерпел: исшедши из самых ... недр Отеческих, благоволил приять зрак раба, испытать все человеческие (нужды), потерпеть озлобления и бесчестие от иудеев; наконец, приял Крест и поносную смерть, чтобы посредством веры в Него избавить нас, пресмыкающихся по земле и обремененных бесчисленным множеством тяжких грехов (35,370). Для того снисшел Единородный Сын Божий, чтобы нас возвести и поставить выше небес (36,566). Христос избавил нас Своею Кровию от смерти и грехов: Он и искупил нас, и не обнаружил никакого превозношения в отношении к искупленным, призывая мертвых к жизни, исцеляя всякую болезнь и душ, и телес (21,450). Эта смерть (Господа) спасла погибельную вселенную; эта смерть соединила Небо с землею; эта смерть разрушила власть диавола, соделала людей Ангелами и сынами Божиими; эта смерть возвела естество наше на престол Царский (42,764). И грех, и смерть отъял от смертных Господь всяческих, и род человеческий не работает уже державе смерти. И вот доказательство этому представлено на земле во святых, а вечность подтвердит это покоем, исполненным блаженства (25,396). От Христа и доныне смерть для нас есть один сон и разлучение души с телом до дня обновления нашего (25,487). С Адама началась смерть, и течение ее простиралось до Христа. Христос упразднил державу ее, отнял жало у греха и во всех родах проповедуется, что смерть во Христе побеждена человечеством (25,505). Когда пришел Христос и умер за жизнь мира, то смерть уже не называется смертью, а сном и успением (33,348).


Жизнь души — служение Богу и приличные тому нравы ... Смерть души — нечестие и беззаконная жизнь (33,832). Каким образом любящий душу свою погубит ее? — Когда кто исполняет ее неуместные желания, когда кто угождает ей больше, чем должно (39,449). Воскресение души есть соединение ее с Жизнью, Которая есть Христос. Как тело мертво, если не восприимет и не сольется с нею некиим образом неслиянно, не бывает и не именуется живым и жить не может, так и душа не может жить сама по себе, если не соединится неизреченным соединением и не сочетается неслиянно с Богом, Который воистину есть Жизнь Вечная. И тогда только, как соединится она с Богом и, таким образом, воскреснет силою Христовою, удостоится она узреть мысленно и таинственно Домостроительное Воскресение Христово (57,256) ... Утро в душе производит Солнце Правды, восхождением умного Света производя день в приявшем Его (1,296). Душа, поползнувшаяся в плотские страсти, губит свойственную ей красоту (4,42). Заботящийся о жизни и здравии души своей будет держать себя в средине истины, не склоняясь и не приобщаясь ни к одной из противоположных крайностей, лежащих по ту и другую сторону добродетели (20,361). Имея в себе Божий свет и в нем живя и украшаясь всякими добродетелями, причастна душа Свету упокоения (30,9). Горе душе, если останавливается на своей природе и уповает на свои только дела, не имея общения с Божественным Духом, потому что умирает, не сподобившись вечной Божественной Жизни ... Наша душа, приступая к истинному Архиерею — Христу, должна быть от Него закланною и умереть для своего мудрования ... и для греха; и, как жизнь оставляет жертву, должно оставить ей лукавство страстей (30,12). Жизнь и покой души — таинственное и неизреченное общение с Небесным Царем (30,31). Как телесные очи видят солнце, так и озаренные Божиим светом видят образ души (30,67). Ничто не может сравниться с душой, даже целый мир (41,28). Горе душе, когда не имеет в себе истинного кормчего — Христа, потому что находясь среди горького моря тьмы, волнуемая бурею страстей, обуреваемая лукавыми духами, доходит, наконец, до погибели ... Горе душе, когда не обитает в ней Владыка — Христос, потому что, опустев и исполнившись зловонием страстей, делается она убежищем порока ... Горе душе, когда не имеет в себе рачительно возделывающего ее Христа, чтобы могла принести благие духовные плоды (30,222). Если кто спасает душу, то напитает Бога, а если кто погубит душу, то напитает диавола (24,252). Не дай душе умереть, но питай ее словом Божиим, псалмами, чтением Божественного Писания, постом, бдением, молитвою, слезами, надеждами, промышлениями о будущих благах (22,68). (Душа), ты дщерь света, поэтому бегай тьмы ... Если одежды твои нечисты, легко тебе омыть их слезами очей своих (25,188). По образу Творца твоего сотворена ты, Его подобие и Его образ отпечатлены в тебе; берегись запятнать Божий образ и подвергнуть себя осуждению Царя, Которого образ поругала ты (25,302). Кто приближается к мертвецу, тот, видя совершаемый над ним плач, сам сокрушается духом и плачет с плачущими. А когда умирает душа от греха, плач о ней доходит до неба, и Небесные Силы сетуют, скорбит и Сам Бог (26,50) ... Если бы возможно было увидеть красоту души телесными очами, ты посмеялся бы над всеми примерами тел, как слабо они представляют нам благолепие души (32,23). Украшающий свою душу имеет любителем красоты ее Бога ... (32,289). Не только телесные, но и душевные раны, будучи оставлены без внимания, причиняют смерть. Между тем мы дошли до такого безумия, что о первых очень заботимся, а этими пренебрегаем (32,25). Смерть телесную сможет уничтожить Воскресение, как скоро наступит оно, а погибель души ничто уже не вознаградит; за нею следует уже ... необходимость вечно страдать ... (32,88). Душа не превращается, подобно телу, в гнилую жидкость, в грязь и прах, но, что еще отвратительнее, — в пьянство, в злобу, в гнусную любовь, в преступные пожелания (41,529). Воскресение души, умерщвленной грехом, совершается здесь, когда возрождается она в жизнь делами правды (49,250). Кто оставил все и заботится о благоустройстве души своей, тот друг Божий (52,63). Душе, желающей быть невестой Христовой, необходимо уподобляться по возможности красоте Христовой (20,267).



В рассуждении сказанного Господом не должно приходить в колебание и сомнение, но несомненно принимать, что всякий глагол Божий истинен, всесилен, хотя бы в противном уверяла природа. Ибо в этом подвиг веры (3,313). Христос, хотя называется Светом и Солнцем, но есть света и солнца выше как Творец и Владыка света и солнца. Он есть Жизнь и Животворец, есть Истина, Правда и Освящение; прост, несложен, благ — есть всякое благо и превыше всякого блага. Как Истина, коею Он есть и именуется, бывает Он истиною для кающихся и обращающихся к Нему; как Правда, бывает Он праведностью для возненавидевших всякое зло и неправду; как Освящение, освящает Он омывшихся и очистившихся слезами; как Простой, обретается Он в тех, кои не таят в себе никакого лукавства и злобы; как Несложный, несложным является Он в тех, которые не имеют никакого злоухищрения или двоедушия, или безверия душевного; как Бла-гий, благим открывается Он в тех, которые духовных дел покаяния не стесняют делами телесными или мирскими заботами и хлопотами и не мешают мирского с духовным, но приступают к Нему в незлобии, обнаженными и простыми в настроении сердца и произволении души, коих простоту и непытливость приемлет Бог и в короткое время наполняет их всяким добром, и как только откроется и явится в них, тотчас делает их причастниками таких благ, которые превосходят всякий ум и всякое помышление (58,324). Без елея не будет гореть светильник, и без веры никто не приобретает доброй мысли (22,139) ... Лишенные веры и толкают друг друга, ударяются о стены и, наконец, низвергаются, увлекая сами себя в бездну погибели (34,278). Где вера — там и сила, а где неверие — там и немощь (37,725).


Искать славу от людей есть доказательство неверия и отчуждения от богочестия (5,196). Кто любит человеческую славу, тот подвергается лжи, а кто отражает ее от себя щитом смирения, в сердце такого человека возрастает страх Божий (51,49). Кто любит человеческую славу, тот не может быть свободен от страстей, но рвение и зависть обитает в нем (51,82). Ничто, истинно ничто так не делает людей законопреступными и несмысленными, как желание славы народной (38,434). Человек, увлекаемый славою, не способен мыслить что-либо великое и благородное; он необходимо становится постыдным, низким, бесчестным, ничтожным (39,31). Пристрастие к славе есть своего рода безумие, которое гораздо сильнее безумия, производимого в человеке или обнаруживаемого при сумасшествии. Последнее извинительно, а первое не имеет никакого оправдания, потому что здесь сама душа повреждена, и ее суждения неправильны, погибельны (41,722). Раб славы не может быть истинным рабом Божиим (42,260). Внешняя слава усиливает внутреннее бесславие, а мнимое здоровье, внушая человеку мысль, что он действительно здоров, не дозволяет допускать врачевания (49,334). Как огонь не рождает снега, так и ищущий земной славы не получит небесной (54,212). Горе душам, жаждущим славы человеческой, потому что они лишаются славы Божией (56,65). Горе тебе, душа, что любишь славу человеческую, и почести, и нарядные одежды ... посему в день Суда будешь мерзка пред Богом и отринута от лица Его (23,598).
Игумен одного общежительного монастыря был нищелюбив, но со временем слава человеческая пленила его, и он стал проявлять любовь только к богатым боярам, за что был прославляем ими. Однажды в этот монастырь пришел Сам Господь в образе убогого старца и просил встречи с игуменом, но тот, беседуя с боярами, отказался выйти к Пришельцу. Игумен встречал и провожал вельмож, а на Пришельца не обращал внимания. Вечером, уходя из монастыря, Господь сказал привратнику: "Скажи игумену, что ради прежних его заслуг Я приходил благословить его, но он отказался и, так как ищет он славы человеческой, я буду посылать к нему вельмож со всей страны. Небесных же благ и Царствия Моего он не ищет, потому и не получит их" (75,98).


Христос вознесся не при помощи кого-нибудь, ведшего Его, но Сам шел этим путем; Илия не таким путем восшел, как Христос, вознесен был постороннею силою, потому что человеческое естество не может идти не свойственным ему путем (36,220). Подлинно великое, чудное и изумительное дело, — эта наша плоть сидит на небесах и удостаивается поклонения от Ангелов, Архангелов, Серафимов и Херувимов. Представляя себе это, я часто удивляюсь и высоким предаюсь мыслям о роде человеческом, потому что вижу великие и светлые начатки и многое попечение Божие о естестве нашем (43,50). (Господь) ... соделавшись выкупом нашей смерти, собственным Воскресением разрешил узы смерти и Своим Вознесением проложил путь всякой плоти и, будучи сопрестольным и равночестным Своему Отцу, в день Суда по достоинству жизни произнесет приговор над судимым (19,18). Отрезвись сколь-нибудь, человек, прииди сам в себя и как разумный познай, что для тебя пришел с Неба Всевышний Бог, чтоб с земли вознести тебя на Небо (22,301). Владыка всех — Христос обитает на Небе и управляет миром, и жертва Ему — душа, обращающая к Нему взоры, и одна для Него пища — спасение верующих (33,661) ... Христос возвел в прежнее достоинство человеческую природу, освободив ее от власти диавола (34,822). Он ради нас и нашего спасения благоволил соделаться Человеком и открыл нам путь доброй жизни и преподал достаточное наставление тем, что Сам прошел (этим путем), восприяв одинаковое с нами естество (35,225). Диавол лишил нас Рая, а Господь возвел на Небо; тот был причиною осуждения нашего на смерть, а Этот даровал нам бессмертие; тот лишил нас райского блаженства, а Этот уготовал нам Царствие Небесное (35,517). Сын Божий и когда пришел на землю, восприяв человеческую природу по Домостроительству, не лишил небес Своего величия, а теперь, вознесшись плотию, не оставил землю чуждою Своего управления (37,825). Через соединение и общение Бог Слово и Плоть суть одно, не в том смысле, что произошло какое-либо смешение или уничтожение естества, а в том, что образовалось некоторое неизреченное и невыразимое их единение (39,75). Он облекся нашею плотию не с тем, чтобы опять оставить ее, но чтобы всегда иметь ее с Собою. А если бы не так, то Он не удостоил бы ее Царского престола и, нося ее, не был бы поклоняем от всего Горнего воинства Ангелов, Архангелов, Престолов, Господств, Начал и Властей (39,76). Для того Слово Божие всецело и отдало Самого Себя телу и сделалось плотью... чтобы мы, не будучи в состоянии иметь (ранее) общения с Ним как со Словом, приобщились бы Ему, принявшему плоть, сделав по возможности сродной свою плоть с Духовной Плотью, и дух — со Святым Духом, чтобы стать подобными Христу, соделавшись храмами Духа (39,932). Потому-то Господь мой и снисшел с Неба на землю, чтобы я мог взойти с земли на Небо (43,913). Не должно искать естественных доказательств на то, что превыше естества. Ибо хотя Слово и соделалось Истинною Плотию, однако же Христос ... вочеловечившийся Бог, в обоих естествах единый Божий Сын (47,229) ... Добропобедный Царь небес, для спасения людей совершивший Свое Пришествие на землю, как некоего варвара покорил Себе все грешное; после победы умилосердился над тем, как над Своею собственностью (48,321).


Имейте попечение о вере и надежде, от которых рождается любовь боголюбивая и человеколюбивая, приводящая к Вечной Жизни (30,257). По нашему учению, конец, для которого все делается и к которому стремимся, есть блаженная жизнь в Будущем Веке. И конец сей достигается, когда предоставляем над нами царствовать Богу. Лучше всего для разумной природы доселе ничего не изобрел еще разум (1,301). Всякий желающий Жизни Вечной, как скоро обрящет Сына Божия, разумею, истинного и не лживого, обретает в Нем все, чего искал, поскольку и Сам Он есть Жизнь и в Самом Себе имеет жизнь (19,180). Ничто не пребывает вовек, кроме Истины, Правды и Жизни, какую обетовал Спаситель наш, и кроме любящих Его, сохраняющих заповеди Его (25,508). В пристани Царя Христа упокоеваются все подвизавшиеся, творившие и исполнявшие волю Его, сохранявшие все заповеди Его (25,527). Все приходящие к Богу и желающие сподобиться Вечной Жизни по преимуществу должны неукоризненно соблюдать православную веру и не для успешного получения чинов, не из ласкательства перед сильными или по страху к ним, не делаться предателями неоцененного сокровища веры (27,469). Жизнь Вечная есть утешение в Боге, и кто обрел утешение в Боге, тот почитает излишним утешение мирское (52,166). Ты, Христос, — часть моя и лучше Тебя иметь, нежели все то, что есть у всех. Ты единственное твердое и свободное стяжание, которого не лишит меня никакая зависть (13,70). Ты, Христос, — Царство Небесное, Ты — земля кротких, Ты — рай зеленеющий, Ты — чертог божественный, Ты — неизреченная таинница ... Ты — Хлеб жизни, Ты — питие совершенно новое ... Ты — для каждого из святых светильник неугасимый, Ты и одеяние, и венец, и раздаятель венцов, Ты — радость и упокоение, Ты — утеха и слава, Ты — веселие, Ты и радование ... (56,121). Сын Божий — Плод Святой от Святого, Вечный от Вечного, Податель Духа Святого в осуществлении и образовании твари (3,168) ... Отец Истины не сотворил Истинщ, не существующей прежде, но, будучи Источником света и всего благого, воссиял из Себя Единородный Свет Истины, чрез Который отображается всегда слава Его Ипостаси ... (19,168). Все имеет Отец, Он поистине Жизнь и Бессмертие, и Свет, и Всемогущ, и Бог, и Господь; это же имеет и Сын (33,949). Бог есть великое благо и в какую душу вселяется, ту исполняет всяким благом, сколько возможно вместить человеческому естеству ... (58,134). Вкуси бессмертной сладости, обоняй духовное миро и познай, что нет никого другого столь прекрасного как Бог, или столь приятного, или столь сладкого, или столь могущественного, или столь премудрого, или столь славного, или Такого, Который мог бы животворить, делать нетленным и бессмертным (58,410). Господь есть световидный Источник бессмертного потока, в каковом источнике моются водою, текущею из Него, и очищаются душевно и телесно от всякого осквернения, и начинают сиять, как светила и как лучи солнца все те, которые любят Его от всей души (58,480). В умопостигаемом естестве истинную жизнь составляет общение с Богом, а отпадению от Него название — смерть (19,135). Один только Бог всегда будет пребывать вечным и нетленным, и с Ним будут те, которые ныне взыскали Его и Его вместо всего возлюбили (56,65). Как в этой жизни человек, не пребывающий в Боге, и Бог в нем, не имеет покоя, так и после смерти вне Его одного, полагаю, — не будет упокоения, ни места, совершенно свободного от печали, воздыхания, скорби (56,76). Нет возможности, чтобы кто-нибудь приблизился к Святому и Чистому Богу, если прежде не освятится он, не очистится, не сделается добротным благодатию Христовою, и таким образом не станет богат по благодати (57,149). Если душа не восчувствует, что Царствие Божие пришло в нее и воцарилось в ней, нет ей надежды на спасение. Душе царствуемой надлежит знать благодать и воздействие царствующего в ней Бога. Ибо где Царь — там должны быть явны и знамения Его присутствия. Божий знамения, которые должна иметь душа, царствуемая Богом, суть: кротость, правота, истина, смиренномудрие, благостыня, правда и всякое благоговеинство, и еще: незлобие, человеколюбие, сострадание, любовь нелицемерная, долготерпение, постоянство, благодушие ... (57,366).


Всем сердцем своим веруй в Господа и во всякое время обретешь благодать (22,214). Пусть будет для тебя всего предпочтительнее вера в Святую и Единосущную Троицу, потому что без сей веры невозможно никому жить истинною жизнью (23,109). Вера есть древо, на котором почивают Божественные дары (29,108). Вера соделывает человека, сотворенного из земли, собеседником Божиим (33,936). Вера просвещает все, вера освящает все, вера делает человека достойным Духа Святого (37,725). Вера — седалище души, основание жизни, бессмертный корень. Животворящий корень веры — Отец, неувядаемая ветвь — Сын, бессмертный плод — Дух Святой (40,986). Вера открывает даже врата смерти, заключает небо, изменяет пределы природы, укрощает пламень в росу и притупляет жало смерти (41,935). Так как Бог даровал нам блага, превышающие человеческое разумение, то Он по справедливости требует веры, потому что не может быть твердым тот, кто ищет объяснений (42,399). Вера — крыло молитвы, не имея сего крыла, молитва моя опять в недро мое возвратится (54,228). Веру ... должны проповедывать паче дела, нежели слова ... ибо делами, а не словами должно быть обнаруживаемо сокровенное (48,201). Если кто, веруя во Христа, не являет дел, сообразных с верою, тот, как внимающий дурным учениям и худо постигающий намерения Писания, сам себе высекает гробницу в камне (1,212). Если кто исповедует по видимому Господа и слушает Его учение, но заповедям Его не повинуется, то Он осужден, хотя бы по особому Домостроительству дано было ему иметь и духовные дарования (3,313). Кто имеет веру и делает дела веры, в том вера как самодвижное горчичное зерно (24,296). Не станем считать одну веру достаточной нам для спасения, но будем заботиться и о поведении, будем вести и наилучшую жизнь, чтобы и то, и другое способствовало нам к постижению совершенства (32,596). Пусть заповеди Божий живут с тобою неразлучно, непрестанно сообщая тебе как бы некоторый свет и озарение для суждения о делах (4,64). Кто пламенеет Божественной любовью и чрез соблюдение заповедей приобретает мир с Богом, те, хотя бы все ополчились на них, проводят приятную жизнь (36,826). Любить Бога — значит любить ближнего, а любовь к ближнему имеет плодом своим хранение заповедей (38,719). Возлюбим Христа сколь и должно любить, в этом великая награда, в этом Царство и радость, наслаждение и слава, неисчислимое блаженство, которого не можем ни словом выразить, ни умом постигнуть (40,536). Недостаточно свидетельствовать любовь к Нему только на словах, нужно показать ее и делами, так как и Он Сам явил Свою любовь к нам не словами только, но и делами (41,727). Любовь к Богу возбуждает человека к деланию добродетелей, а сим он увлекается в благотворения (53,33). Премилосердый требует любви от того, кто хочет прийти к Нему. И, если приносит он любовь и слезы — туне приемлет дар (25,156). Не соблюдать заповедей Христовых — значит не любить Бога и Христа Его, а признак любви — соблюдение заповедей Христовых, в терпении страданий Христовых, даже до смерти (3,309). Какая мера любви к Богу? Та, чтобы душа непрестанно через силу напрягалась исполнять волю Божию, с целью и вожделением славы Божией (5,266). Душе боголюбивой свойственно подчинять Божеству все человеческое (9,109) ...Кто любит Бога, то и Бог сообщает ему любовь Свою ... (30,120). По любви Божией душа стала невестою бессмертного Жениха, чтобы как в зеркале отражать в себе Его благолепие (23,94). Из любви Бог Слово снисшел на землю. Любовью отверст нам рай и всем показал вход на Небо (22,8). Бог — прибежище от всех зол: врачует язвы и жизнь дарует в изобилии ... (22,296). Ради пролития за нас Крови мы получаем Духа Святого. Если же соединяются вместе и Кровь, и Дух, то это для того, чтоб мы могли принять чрез однородную с нашей кровью не однородного с нами Духа Святого и чрез это преградить доступ к нам смерти (39,930). Страж наш есть Дух Святой. Когда душа приносит плоды, достойные вечных житниц, — Святой Дух пребывает с нею, охраняет ее и отражает козни (2,29). Божественный Дух всегда и окончательно совершает все происходящее от Бога чрез Сына, как в новой твари ... (3,162). Приобщающимся Его дарует продолжение бытия (3,175).


Господь пришел Ходатаем за тебя, чтобы воззвать погибшего, изъязвленного, возвратить тебе первоначальный образ чистого Адама ... Для того было Пришествие Господа, чтобы здесь еще дать душе жизнь — Духа Своего (30,192). Как Адам был началом смерти всех живых, так Господь наш стал началом жизни всех мертвых (28,102). Христос есть Истинная Жизнь, и наша истинная жизнь есть пребывание во Христе (1,260). Бог, сотворивший человека ... есть Истинная Жизнь, потому кто утратил подобие Божие, тот утратил и общение с жизнью ... (5,56). Жизнь есть рождение от Бога свыше (30,231). Не глядящий на солнце будет жить — ведь слепой живет, зная о солнце по слуху, а души, лишенные солнца богопознания, мертвы, хотя бы и думалось им, что они живут (41,822). Нет ничего подобного сладости познания Божия (52,166). Бежим же от прелестей мира сего и его обманчивых радостей и утешений и к Единому устремимся Спасителю душ наших. Его возревнуем постигнуть и, когда постигнем, припадем к стопам Его, и облобызаем их со всею теплотою сердечною ... умоляю вас, восподвизаемся теперь, пока еще мы в настоящей жизни, познать Его и узреть. Ибо если здесь сподобимся мы познать Его чувством души своей, то не умрем, смерть не возобладает нами (57,43). Тот, кто увидел и познал Бога, и чрез то не позволяет себе легкомысленно и бесстрашно вдаваться в грех и тем показывает, что он не только боится, но и любит Бога, такой человек, проведши всю жизнь богоугодно, перейдет в другую с надеждою и чаянием Воскресения мертвых, воскреснет к радости неизглаголанной, для которой и рождаются и умирают люди (57,52). Ищущий познания о Боге должен будет стать вне удовольствий, богатства, славы, житейских забот и, приведя в себе в бездействие страсти, воспринимать познание о Боге (1,299). Уразумевается Бог чрез слышание заповедей Его и чрез исполнение слышанного (4,320). Божество непостижимо для человеческой мысли, и мы не можем представлять Его во всей полноте (10,27). Не ты познал Бога чрез праведность, но Бог познал тебя по Благости (4,269). Как никто и никогда не вдыхал в себя всего воздуха, так ни ум не вмещал, ни голос не обнимал Божией сущности (10,96). Любовь доставляет ведение. Такой путь к Истине лучше уважаемого многими пути ума и его тонкостей (10,153). Чем глубже входит человек в познание Бога, тем больше почитает себя невеждою ... (30,146). Бог для всех непостижим и неизмерим, кроме тех, которые вкусили от Него же Самого приятое ими и сознают свою немощь (30,201) ... Бог истинно познается душою достойною и Ему угодною (30,459). Христос познается в нас чрез чистоту, ибо Он чист и обитает в чистых (51,125). Безумен, кто мечтает, что постиг Бога: чем более надмевается он мыслею своею, тем глубже падает высота его (26,231). Между брением и скудельником нет различия, а между Богом и людьми такое различие по существу, какого ни слово представить, ни ум измерить не может (32,510). Люди святые и особенно возвысившиеся могут истинно знать Его величие: не все, каково оно есть в самом себе, это невозможно, но яснее других (36,431). Как мать может дать простого хлеба ребенку, питающемуся молоком, но ребенок не может воспользоваться им, так и для Бога не было бы невозможно предложить высшую и сверхъестественную мудрость, но мы ею не можем воспользоваться (39,914). Нечистая жизнь препятствует познанию высоких истин, не позволяя разуму проявлять свою мыслительность (41,77). Добрая жизнь располагает к познанию Бога, а Богопознание служит охранением жизни (43,1012). Плотолюбцам и чревоугодникам входить в исследование предметов духовных так же неприлично, как и блуднице разглагольствовать о целомудрии (52,285). Исследовать глубины Духа свойственно только тем, которые освещены с вершины, конечно, очищены невещественным светом Божиим и стяжали совершенно просвещенный ум, вместе и душу (56,3). Кого (Бог) просвещает озарением, тем дает видеть то, что в Божественном свете: и просвещаемые видят то, по мере любви и хранения заповедей, и посвящаются в глубочайшие и сокровенные таинства (56,104). Блаженны те, которые еще здесь познали свет Господень как Его Самого, потому что в будущей Жизни они предстанут пред лицем Его с дерзновением (58,57).



Христиане — розги Христовы, которые во Христе укоренены, в Нем плодоносны и делают и имеют все то, что Христу свойственно и Его достойно (3,412). Если у кого не соблюдается единомыслие, не обретается союз мира, не сохраняется кротость в духе, то очень дерзко было бы назвать таковых членами Христовыми (5,9). Христианин должен иметь образ мыслей, достойный небесного звания, и жить достойно Евангелия Христова (6,53). Христианину не должно рассеиваться и чем-либо отвлекаться от памятования о Боге, о воле и судах Его (6,54). Всякий (христианин) живет не для себя одного, но для ближних: мало самому быть убежденным, если не убеждаешь других (13,118). Будем желать, чтобы последовать Тому, Кем мы спасены и принадлежать к Его достоянию, нимало не заботясь о том, что малоценно и пресмыкается по земле (13,125). Прилично не ослабевать и не изнемогать в страдании, но презреть персть и предоставить телу терпеть, что свойственно ему непременно, по закону естества, или теперь, или впоследствии, имеющему разрушиться, потому что оно умрет, изнуренное или болезнью или временем, а самому возвышаться душой, возноситься мыслями к Богу и знать, что было бы несообразно любомудрствовать нам вне опасностей, оказываться же нелюбомудрыми в нуждах и изменять своему обещанию (13,273). Христианина истинного и кажущегося распознают из открывающихся в каждом характеристических свойств. Свойства подлинного христианина все те, какие мы нашли во Христе; из них доступным для нас — подражаем, а те, подражание коим недоступно нашему естеству, чтим и поклоняемся им (20,229). Что должно делать тому, кто удостоен именоваться великим именем Христовым? Что иное, как не тщательно различать в себе мысли, слова и дела, относится ли каждое из них ко Христу или чуждо Христа? А такое различие очень удобно, ибо что совершается или мыслится, или говорится под влиянием какой-либо страсти, то совершенно чуждо Христу и носит на себе черты противника, который страстями, как бы грязью, пачкая жемчужину души, портит блеск драгоценного камня. А чистое от всякого страстного расположения имеет отношение к Началовождю бесстрастия, Который есть Христос; кто из Него как из чистого и открытого источника почерпает для себя мысли, у того окажется такое сходство с Первообразом, какое у воды, струящейся в источнике, с водою, которая оттуда налита в сосуд, ибо одинакова по естеству чистота: усматривается ли она во Христе, или в том, кто приобщается Ему. Христос источает, а приобщающийся почерпает, переводя в жизнь красоту, (заключающуюся) в мыслях; так что происходит согласие внутреннего человека с внешним, как скоро благовидность жизни совпадает с направлением мыслей по Христу (20,260). Вот благообразие, вот расположение боголюбивых рабов, если всегда пребывают они подражателями Владыки в добрых делах (24,222). Да понесет выя наша на себе сладостное иго Твое, Господи наш! Видимый Крест Твой да будет сокровен во внутренности нашей. Сердце наше, да будет твердо и да распинается повседневно, вместо гвоздей пронзи его заповедями Твоими (25,341).
Нет ничего сильнее, огражденного высшею помощью ... и нет ничего слабее, лишенного этой помощи (35,514) ... Без высшей помощи мы не в силах сделать ничего, как должно ... (35,634). Мы нуждаемся в помощи Божией как бы в некотором ветре, чтобы наш парус, точно каким сильным дуновением, подвигаем был к любви Божией (42,608) ... Ни тело, ни душа сами по себе, если не получат помощи свыше, не в состоянии совершить ничего великого и доблестного (42,46). Если кто захочет располагать свои дела по воле Божией, то получает свыше такое содействие, что чувствует это в самом ходе своих дел (35,571). Когда мы делаем все, что зависит от нас, тогда в обилии получаем и помощь Божию (35,568). Где восседает и правит душою Господь, там всегда одерживает Он победу, искусно и постоянно правя браздами и путеводствуя колесницу души к небесному и Божественному образу мыслей (30,10). Достойною же помощи Божией делается такая душа, которая все почитает излишним, не упокоевается ни на чем в мире, одно ждет к своему упокоению — что будет упокоена и обрадована Его благостью (30,39). Когда увидит Господь рачительность твою в искании Его, тогда явится и откроется тебе, подаст помощь Свою ... (30,237). Не надейся на свои силы, и помощь Божия будет соприсутствовать тебе (31,95). Кто не изменяет благоприличию ... тому никогда не изменит Божия помощь (48,209). Помощь Божия приходит с щедростью тогда, когда и мы покажем много добродетели (35,670).
Преподобный Макарий Новый, претерпевая муки за Христа, был связан и стремглав опущен в глубокий колодец. Каждый день его вытягивали оттуда, подвергали избиению и опять опускали в колодец. В таких мучениях провел он 90 дней. В одну ночь внезапно явился Божественный Свет, раздалось ангельское пение и разлилось чудесное благоухание. Мучитель велел представить святого Макария к нему и спросил: "Что за свет, пение и благоухание появилось в колодце?" — "Кто верует во Христа, тот еще более может увидеть", — ответил мученик и начал благовествовать слово Божие; мучитель же, убоявшись обращения в христианство агарян, повелел усечь святому голову, и душа мученика отошла, радуясь, в небесные чертоги (80,66).


Божий Дух всегда и окончательно совершает все преходящее от Бога чрез Сына ... (3,162). Как солнечные лучи, производя в нем златовидность, так и Дух Святой, вошедший в тело человека, как даровал ему жизнь, даровал бессмертие, даровал святыню; так воздвиг, когда пало. И человек, который дотоле был земля и пепел, по вселении в него Духа, приял достоинство пророка, апостола, Ангела Божия (3,190). Духом Святым — восстановление наше в рай, вступление в Небесное Царство, возвращение и сыноположение, дерзновение именовать Отцом своим Бога, соделываться общниками благодати Христовой, именоваться чадами света, приобщиться вечной славы, одним словом — приобрести всю полноту благословения; как в зеркале отражать благодать тех благ, какие предназначены нам по обетованию и которыми чрез веру наслаждаемся как уже настоящими (3,241). Дух Святой открывает человеку, какой путь хорош, и какой нехорош. А также показывает ему, что уготовано на пути хорошем и что скрыто на пути лукавом, чтоб человек, зная воздаяние за то и за другое, избежал вредного (22,572). Дух Святой был назван Утешителем не почему иному, если не потому, что Он утешает людей не как второй после Бога, но как Бог; утешение — свойство Божие ... (43,440). Когда Божественный луч коснется и сердца, тогда и его осветит, и ум очистит, и на высоту поднимет, и, возводя на небо, соединит с Божественным светом (56,23) ... Без Святого Духа никто не может ни греха избежать, ни исполнить заповедей Божиих, ни отражать власть и силу, какую возымели над нами демоны (57,168). Дух Святой, дающий людям мудрость и ведение, и благочестие, и страх Божий, и веру, не хочет пребывать в нечувственных (57,330). Если желаешь получить Божественного Духа, совершенно веруй в Бога, отрекись также от себя самого, без колебаний возьми крест на плечи и умри, чадо, произволением, чтобы сделаться тебе причастником жизни бессмертной. Да не обольстит тебя обманщик своими лживыми речами о том, что не отныне еще, а только (по смерти) умирающие получают жизнь, дабы, поверив, ты не вознерадел и не лишился причастия жизни (56,31) ... Вся ... пренебесная и неизреченная стройность, как в служении Богу, так и во взаимном согласии между собою премирных сил, не может быть сохранена иначе, как под управлением Духа (3,246) ... Как в телах здравие и теплота, или вообще свобода телесных отправлений, так душе нередко присущ Дух, но не остается навсегда в тех, которые по непостоянству воли, легко отталкивают от себя принятую ими благодать (3,275) ... Приемлющие (Духа Святого) делаются святыми, когда Он низойдет на них, и погибают, когда Он оставит их ... Он — Источник Вечной Жизни (3,190) ... Жизнь, порабощенная плотскими страстями, не приемлет благодати Духа, как больной глаз — света солнечных лучей (3,267). Дух воистину место святых. И святой есть собственное место Духа, представляет себя в жилище Духа с Богом и именуется храмом Его (3,277). Как от огня неотделимо, что он греет, и от света, — что он светит; так неотделимо и от Духа, что Он светит, животворит, что Он благость и правота (4,224).
Где Дух Святой, там, как тень, следуют гонения и брань; видишь, как пророки ... всегда гонимы были ... как Господь гоним был и апостолы (30,115). Гонения укрепляют душу в благочестии и в опасностях, душа закаливается, как раскаленное железо в воде (8,119). Гонения делали Церковь еще более славною чрез самые страдания (9,276). Бог допустил немедленно быть гонениям (на первых христиан) для того, чтобы кто-нибудь не сказал, что проповедь Христа утвердилась случайно или через обман, чтобы обнаруживалась теплота их веры и явлено было, что не убеждение человеческое, но сила Божия дала такую крепость душам верующих, что они готовы были перенести даже тысячу смертей ... (42,478). Ни гнев царя, ни коварство воинов, ни зависть врагов, ни плен, ни пустыня, ни огонь, ни печь, ни тысячи бедствий — ничто не может победить или устрашить праведника (33,65). Чем тягостнее становятся гонения, тем более должна в нас умножаться добрая надежда, потому что тем более открывается и средств к нашему спасению, и случаев к утешению (41,470). Гонения и скорби, и тесные обстоятельства не только не должны смущать нас, но еще радовать, так как чрез них мы сообразуемся смерти Иисуса Христа, так сказать, изображаем (Его в себе) (42,319). Думаешь, не великое гонение — быть в безопасности? Это есть тягчайшее из всех гонений — это хуже (для души) самого гонения (40,230).


Где печаль ради Бога —там явно и вечная будет радость (46,107). Как корни дерев сами горьки, а плоды приносят нам весьма приятные, так и печаль по Богу принесет нам великую радость. Кто только часто молился со скорбью и проливал слезы, те знают, какую получили они радость, как очищали совесть, как восставали с благою надеждою (33,208). Что тяжелее печали? Но когда она бывает печалью по Боге, то является гораздо лучше мирской радости, — эта последняя обращается в ничто, а то покаяние — во спасение. (41,606). В какой мере собираешь ты ум свой к исканию Господа, в такой и еще в большей мере понуждается Он собственным Своим благоутробием ... прийти к тебе и упокоить тебя (30,237). Взыщи Господа, возлюбленный, всеми силами твоими, чтобы спаслась душа твоя и порок не водворился в сердце твоем (22,157). Кто ищет Христа, тот пусть вступает в странническую жизнь и ищет Его, тогда действительно найдет Бога в сей жизни, Бог радостно примет и не оставит его (26,291). Кто же ищущий Господа? Тот, кто стремится к справедливости и одобряет правду (37,298). Не ищи ни славы, ни телесного утешения, ни расположения сродников. Совершенно не озирайся ни направо, ни налево ... потщись всегда уловлять Владыку, взяться за Него. И хотя бы тысячу раз Он исчезал и столько же раз являлся тебе, делаясь неуловимым, (только) таким путем Он будет удержан тобою. Десятки тысяч раз, или лучше, доколе ты вообще дышишь, еще усерднее ищи Его и беги к Нему. Ибо Он Сам не оставит тебя и не забудет тебя, но являясь тебе понемногу, все более и более, чаще пребывая с тобою, когда ты очистишься, наконец, осиянием света, Сам придя, весь возобитает в тебе и с тобою будет пребывать Тот, Кто мир сотворил, и ты будешь обладать истинным богатством, которого мир не имеет, но только небо и те, которые вписаны там (56,67). Кто воздерживается всего и обучает душу свою не кружиться в беспорядке там и сям и не творит ни в чем волю свою, наипаче же в том, что не угодно Богу, но понуждает ее неотступно ходить в заповедях Божиих с теплою любовью и со столь великим вниманием, как если бы шествовал на высоте воздушной по какой-нибудь веревке, такой в короткое время обретет Бога, сокрытого в Божественных заповедях, Которого как только обретет, так забудет все и станет вне себя и, припадши к Нему, вседушно возжелает зреть Его и только Его единого. Когда после сего Бог промыслительно скроется от очей его умных, тогда объемлет его скорбное недоумение, и он начнет опять проходить с начала путь заповедей Божиих и тещи ими спешнее, сильнее и опасливее, смотря под ноги, ступая обдуманно, жегом бывая воспоминанием, горя любительным желанием и воспламеняясь опять увидеть Его. Когда же, таким образом, долгое время теча и приутрудившись, не возможет достигнуть желаемого и в изнеможении своем совсем упадет духом, так что и тещи далее уже не станет у него сил, тогда внезапно увидит он Того, Кого искал, достигнет Того, Кто бежал от него, обымет Того, Кого вожделел, и станет опять вне мира и забудет весь этот мир, соединится с Ангелами, обольется светом, вкусит от жизни, сретит бессмертие, исполнится утешительной сладости, взыдет на третье небо, восхитится в рай, услышит неизреченные глаголы, внидет в чертог Жениха, пройдет до места, где покоится Жених, увидит Его Самого, сделается общником духовного брака, насытится, пия от таинственной Чаши и вкушая от Тельца упитанного, от Хлеба животного и от Пития жизни, от Агнца непорочного и от Манны мысленной, и получит все иные блага, на которые не дерзают воззревать и Ангелы. Находясь в таком состоянии, он горит, как огонь, и просвещается Духом Святым, и еще отселе, из настоящей жизни, провидит таинство обожения своего. Став весь огнем по душе, он и телу придает от приобретенного внутри светоблистания, подобно тому, как и чувственный огонь предает свое действо железу — бывает тогда душа для тела тем, чем Бог стал для души ... Ибо как телу возможно жить, если не получит на то сил от души? (58,384). Кто с чистым намерением ищет Бога, тот страшится, чтобы не прогневать Его (31,138). Как можно обрести Господа? Вспомни, как отыскивается золото, — с великим трудом ... как мы ищем потерянное, так будем искать и Бога (43,186).



Разве Бог не мог бы даровать и прежде наших просьб? Но Он ждет для того, чтобы получить для нас самих повод праведно удостоить нас Своим попечением (43,485). Как же, спросит кто-нибудь, я могу быть уверен в том, что получу просимое? Если ты не просишь ни о чем несогласном с тем, что Бог готов тебе дать, если ни о чем таком, что недостойно Царя, если ни о чем житейском, если одних только духовных, если поступаешь без гнева, если имеешь чистые, преподобные руки (42,672). Бывает иногда полезнее не получить. Если бы для нас не было часто полезно не получить, Бог, несомненно, дал бы; между тем не получить с пользою — значит получить (43,484). Прежде всего надобно знать, что не всего, чего хотим, позволительно для нас просить нам и что не во всяком случае умеем просить полезного (5,285). С великою осмотрительностью должно делать прошения, сообразно с волею Божиею. А неуслышанным надобно знать, что потребно или терпение, или усиление молитвы (5,286). Господь жаждет, чтобы Его жаждали, напоевает желающих пить; приемлет за благодеяние, если просят у Него благодеяния, доступен, великодаровит; с большой приятностью дает, нежели иные приемлют сами. Только не обнаружим в себе низкой души, прося того, что маловажно и недостойно Дающего (10,300). Не всякому просящему возможно получить то, чего желает, но тому, кто делами приобрел право просить с дерзновением (14,451). Братия мои, без лености и нерадения да умоляет всякий о щедротах; пусть ударяет только в дверь Господню: Господь ответит ему с искренней любовью (25,152). Господь — премудрый Раздаятель. Он смотрит на пользу просящего, и, как скоро видит, что просимое ему вредно или, по крайней мере, бесполезно ему, — не исполняет просимого и отказывает в мнимом благодеянии. Он выслушивает всякую молитву, и тот, чья молитва не исполняется, получает от Господа столько же и тот же спасительный дар, как и тот, чья молитва бывает исполнена (25,225). Всякое неразумное прошение приносит огорчение просящему: дверь Его закрыта для просящих лукаво (26,240). Уста могут просить всего, но Бог исполняет только то, что полезно (26,243). Господь никогда не отказывает в дарах. Если же и отказывает иногда до времени, — отказывает для того, чтобы дар стал драгоценнее для приемлющих и чтобы приемлющий был прилежнее в молитве (26,245). Бог часто медлит исполнять прошение наше, не мучить желая нас медлительностью, но отсрочкою дара научая постоянной внимательности (36,588). Не будем же роптать на замедление в даровании просимого, а скорее покажем по этому самому великую твердость и терпение (43,484). Получим ли просимое, не получим ли, будем настойчивы в своем прошении и будем благодарить не только в случае успеха, но и в случае неуспеха ... Мы бываем не услышаны еще тогда, когда молимся, продолжая оставаться во грехах ... Чтобы молящийся был услышан, зависит, во-первых, от того, достойны ли мы получить; во-вторых, если мы молимся согласно с законами Божиими; в-третьих, если молимся непрестанно; в-четвертых, если не просим ничего житейского ... в-пятых, если исполняем все должное и со своей стороны и, наконец, если просим полезного (43,485). Если нам заповедуется воздерживаться от житейских благ и тогда, когда они есть, то как оказываемся мы жалки и несчастны, когда просим у Бога того, что Он повелел, и имея, отвергать (43,495). Кто просит когда чего, руководствуясь страхом Божиим, такой смело да надеется, что прошение его исполнится. Но послушай, брат, если ты просишь семени для своего поля, то удобри прежде поле к приятию семени (55,224). Всеми возможными способами Бог показывает, что Он милостивый Податель, дарит нас Своею любовью и являет нам милосердие Свое. А потому не отвечает ни на одну неправильную молитву, исполнение которой принесло бы нам смерть и погибель. Однако жив этом случае, отказывая в просимом, не оставляет нас без весьма полезного дара, в том самом, что устраняет от нас вредное, отверзает уже нам дверь щедрот Своих. В сем Подателе не находит себе места неразумие просящего. Немудрому, который, по простоте своей, вопреки разуму просит себе вредное, Бог подает премудро. Отказывает же в дарах тому, кто не исполняет повелений Его. Всякий другой образ действования был бы неразумием для всеведения Подателя. Посему будь уверен, что всякое прошение, которое не бывает исполнено, несомненно вредно, а то прошение, которое услышано — полезно. Раздаятель праведен и благ, и не оставит твоих прошений неисполненными, потому что в благости Его нет злобы, и в правде Его — зависти. Если Податель медлит исполнением, то не потому, что раскаивается в обетовании, напротив того — хочет Он видеть твое терпение (25,226).
Родители одного молодого человека, который был в плену, ложно узнали о его смерти и стали усердно молиться о нем как об умершем, особенно же на Пасху, Пятидесятницу и в Рождество Христово. Прошло 4 года, и сын их вернулся домой. Обрадованные родители сказали: "А мы считали тебя умершим и трижды особо молились о тебе". — "В какие же дни?" — спросил их сын и, узнав эти дни, сказал: "Именно в эти дни приходил ко мне в темницу светозарный юноша и, сняв с меня узы, выводил на волю. Никем не замеченный, я оставался на свободе до следующего утра, а потом опять обретался в темнице, в узах" (76,169).


Если мы узники Спасителя, нашего Бога, то не постыдимся носить на себе узы скорбей, но с радостью будем терпеть их, ожидая Пришествия Его с небес, когда и нас причислит Он к лику Святых (22,413) ... Скорби для хорошо приготовленных есть как бы укрепляющая пища и упражнение в борьбе, приближающее подвижника к Отеческой славе ... (1,247). Скорби, претерпеваемые здесь за Божий закон, будут семенем грядущих благ (2,251). Как врач, хотя производит в теле страдания, однако же благодетелен, потому что борется с болезнью, а не с больным, так и Бог благ, Который частными наказаниями устрояет спасение целого (4,126) ... Приемля удары от Бога, Который с благостью и премудростью устрояет жизнь нашу, будем просить у Него сперва познания тех причин, по которым поражает Он нас, а потом избавления от скорби (5,172). Скорби в настоящем мире не составляют чего-либо нечаянного для избравших благочестивую жизнь (6,49). Если не терпишь скорбей, то не ожидай и тамошних венцов как не выходивший здесь на подвиги и труды, какие назначены для получения венцов (5,380). Если кто не падает под скорбью, но в надежде на Бога несет бремя печали, то за терпение готова ему великая награда от Бога (7,267). Другому, Царь, дай славу без трудов, а для меня вожделенно приобрести Тебя страданиями и скорбями (9,113). Золото испытывается в горниле, а добродетель — в скорбях (11,363). Горестное посылается от Бога достойным того, каждый же сам для себя бывает виновником этих бичей, собственным своим произволом уготовляя себе ожидающие его скорби (14,286) ... Утверждающий, что скорбь не прилична праведнику, не иное что говорит, как одно с утверждающими, будто бы борцу неприличен противоборник (1,267). Бог, зная твою немощь, по смотрению Своему посылает тебе скорби, чтобы ты стал смиреннее и ревностнее взыскал Бога (30,211). Пусть великая невольная скорбь научает тебя помнить о Боге, и ты не будешь иметь недостатка в побуждении к покаянию (51,13). Рассуждай о конце всякой скорби и найдешь в нем истребление греха (51,14). Познавший истину не противится скорбным приключениям. Ибо знает, что они приводят человека к страху Божию (51,44). Кто противится постигающим его скорбям, тот, сам того не зная, противится повелению Божию (51,50) ... Большую часть Божественных дарований примечаем зарождающимися в душе после затруднения и скорби (46,307) ... Чем более разнообразные скорби и наказания посылает на тебя Господь, тем в большей мере оказывается Он простирающим к тебе искреннюю любовь (46,366). Скорбью, как бы в каком священном месте, душа научается ничтожеству человеческой природы, кратковременности настоящей жизни, тленности и непостоянству житейского, обманчивости совершающегося на позорище (мира) (32,148). Кто здесь будет переносить скорби благоразумно, тот и здесь и там будет блистать и наслаждаться славою истинною и бессмертною (32,198). Ничто так не отклоняет беспечность и рассеянность, как скорбь и печаль: она отовсюду сосредотачивает душу и обращает ее к самой себе (32,543). Если совокупятся даже все бедствия человеческие, то и они не возмутят души боголюбивого и любомудрого и не принудят оставить добродетель (32,821). Скорби содействуют святым к тому, чтобы быть кроткими и смиренными, а не надмеваться от знамений и заслуг (33,14). Когда же увидишь порочного в несчастии, утешайся не потому только, что он становится лучше, но и потому, что заглаждаются здесь многие из грехов его (32,853). От скорби мы получаем немало пользы еще прежде Воскресения тем, что душа наша становится испытаннее, мудрее, разумнее и избавляется от всякой робости (33,472). Скорбь приносит двоякую пользу: во-первых, делает нас более ревностными и внимательными; во-вторых, дает нам немалое право на то, чтобы быть услышанными (в молитвах) (33,494). Как землю нужно копать и пахать, так и для души, вместо заступа, нужны искушения и скорби, чтобы она не произрастила худых трав, чтобы смягчилась ее жестокость, чтобы она не возгордилась (36,395) ... Скорбь — учительница любомудрия, мать благочестия (40,75). Хотя бы мы и не решились потерпеть для Христа некоторые скорби, все же совершенно необходимо будет претерпеть их, только иным образом (т.е. без пользы для души) (38,769). Кто здесь не имеет скорби, тот чужд и радости (о Боге) (45,159). Ничто так не содействует любви и общению, как скорбь; и ничто так не соединяет и не связывает души верующих ... (40,373). Скорбь вводит в Царство, а беспечальная жизнь — в геенну (41,965) ... У нас бесчисленное множество поводов к скорбям. Один только есть путь, избавляющий от этой несообразности, — путь добродетели. И он, конечно, не чужд горестей, но горестей не напрасных, а приносящих благо и пользу (42,762).
Святой великомученник Евстафий был римским воеводою, имел огромное богатство, был славен и знаменит. Но вот беда за бедой начинают преследовать его. Дом его посетила смерть, недобрые люди ограбили его, благочестивую жену его отняли разбойники. Двоих сыновей его унесли дикие звери, он сделался нищим скитальцем, но не упал духом страдалец: "Плачу бо, яко человек, Господи, — говорил он, — но о Тебе, Промыслителе моем и строителе судеб моих, радуюся, утверждаюсь и на Тебя уповаю. Твоею любовью и Твоими желаниями, аки сладостью, горесть бед моих услаждаю". И Бог утешил преданного раба Своего. Пришло время, и он сделался еще богаче и знатнее; нашел чудесно сохраненных жену и детей и впоследствии обрел такую благодать и милость от Господа, что сподобился венца мученического (75).


Неизреченна великая любовь, которую явил Человеколюбец, ибо из нашего рода взял Ходатая и Им примирил мир с величием Своим (25,279). Любовью примирены мы с Богом, мы, которые были Ему врагами. Поэтому справедливо говорим, что Бог любы есть и пребываяй в любви, в Бозе пребывает (1 Ин. 4, 16) (22,8). Любовь Божия, желая нашего спасения, сама приклоняется к нам, чтобы мы, прославляя ее, в ней же спасались (22,381). Любовь Сына Божия низвела к нам с Неба. Ради любви Безплотный воплощается, Безлетный для нас во времени Сын Божий делается Сыном человеческим. Любовью вся домостроительствуется ко спасению (24,8). Любовь Божия даровала нам Жизнь, никогда не прекращающуюся, и временная смерть прерывает ее только ненадолго (25,396). Господь — истинный Друг, когда забывают о тебе и друзья, и братья твои. Он не забывает и не оставляет тебя, но пребывает с тобою (25,468). Нам был вверен рай, но тогда, как мы оказались недостойными обитать в нем, Господь возводит нас на самые небеса. Мы не могли воздержаться от одного древа, и Он подает нам пищу горнюю (39,167). Постараемся же познать любовь Божию. Это важно для нас: ничто другое не приносит нам столько пользы, ничто столько не возвышает нас. Познание этой любви может действовать на души более, чем страх геенны (42,61). Любовь Божия соединила небо с землею. Любовь Божия посадила человека на Царский престол; любовь Божия явила Бога на земле; любовь Божия сделала Владыку рабом; любовь Божия предала Возлюбленного за врагов, Сына — за ненавистников ... (42,89). Великий Бог и Вседержитель не удовольствовался ни тем, что создал тебя по образу и подобию Своему, ни тем, что, когда ты согрешил и, Его оскорбив, ниспал из чина своего, послал Сына Своего Единородного пожить тридцать и три лета на земле, чтобы взыскать тебя и, подъяв страшные страдания и мучительную смерть крестную, искупить и исхитить тебя из рук диавола, которому ты поработил себя грехом, и опять восставить тебя в свой чин ... (59,218). Бог, имея собственную, Ему принадлежащую славу, небоязненно сообщает ее всем, не терпя от этого ничего для Себя оскорбительного (45,161). Кто ищет славы Божией, тот старается истреблять из себя всякую нечистоту (31,93). Заботься о вечной славе, потому что настоящая слава ежедневно обманывает (11,368). Как велика слава, которую получают творящие добродетель; она превыше всех подвигов, какие бы кто ни совершил,: пусть он достигнет самой высоты, но и тогда будет еще ниже ее (35,254). Если мы хотим быть прославлены от Бога, будем соблюдать не обычаи мирских подвигов, а закон, данный от Бога для подвигов духовных; будем все переносить с долготерпением (39,42) ... Истинная слава состоит в том, чтобы презирать славу, считать ее ни за что, а все делать и говорить только в угождение Богу (39,32). Какое различие между славой и бесчестием, таково же различие между славой небесной и человеческой, лучше же сказать, гораздо больше до бесконечности (40,716). Слава состоит в страдании за Христа ... И чем больше мы терпим бесчестие, тем больше и сподобимся славы (42,591). Если прободаемые острыми жалами мирской славы любят произвольные труды, то уязвленным острейшими стрелами премирного прославления, тем справедливее будет с гораздо большим юношеским жаром выступать на подвиг трудов (49,158). Жених же (Господь) водворяется не в запустевшей добродетелью душе, но разве в том, кто соделается фиалом аромата, источающим благовонные масти; такой, став чашею премудрости, приемлет в себя чистое вино и Божественное, от которого в приявшем бывает веселие (16,379). Душа, вступившая в единение с Богом, не имеет сытости в наслаждении: чем обильнее наполняется услаждающим, тем сильнее действуют в ней пожелания (16,27). Душа не иначе может соединиться с нетленным Богом, как соделавшись сама, сколько возможно, чистою чрез целомудрие, чтобы подобным восприять подобное, став как бы зерцалом для чистоты Божией, так, чтобы чрез участие в первообразной красоте и чрез отражение ее и самой получить ее вид (20,339). Много потребно борьбы и тайного, невидимого труда; должно всегда производить испытание помыслов, и изнемогшие чувства души нашей непрестанно упражнять в различении доброго и худого, и ослабевшие душевные члены возгревать стремлением ума к Богу и тщанием; к Нему прилепляться всегда умом своим, чтобы при помощи Божией благодати, по апостольскому изречению, быть единым духом с Господом (1 Кор. 7, 17) (24,338).


Любящему Господа свойственно с великой приверженностью к научаемым заботиться о них всеми мерами, со всяким тщанием, хотя бы уча и всенародно и наедине, надлежало пребывать в учении до смерти (3,393). Пастырь должен быть готов в угождении Богу и для общей всех пользы подать каждому не только благовествование Божие, но и душу свою по заповеди Господа (5,222). Немалый ущерб готовит себе пастырь, который спит вне овчего двора, потому что сон пастырей — радость волкам (22,146). Тебе вверена душа! Потому весьма трезвись; великого внимания требует дело; не пренебрегай им (23,145). Словеса Жизни Вечной поверяются мужу Христолюбивому (22,200). Равнодушием своим не будем причинять вред мирянам, но делами научим их уважать благочестие (23,625). Вы, настоятели — подвижники, не по страсти гнева или высокоумия наказывайте необразованных и младенствующих братии, но по Христову человеколюбию, с целью духовной пользы, в надежде оказать помощь руководимым к Небесному Царствию (24,335). Неспособный управлять собою, как может подчинить законам других? (32,126). Корабль Церкви волнуют постоянные бури. Эти бури не только вторгаются извне, но зарождаются и внутри и требуют от священника великой внутренней внимательности и тщательности (32,432). Тело Христово, ведущее борьбу не с телами, но с невидимыми силами; как могут сохранить его (пастыри) невредимым и здоровым, если не будут иметь добродетель, гораздо более человеческой и знать всякое врачевство, полезное для души? (32,453). Если и тот, кто чист от всякой страсти, что, впрочем, невозможно, неизбежно подвергается бесчисленным горестям для исправления погрешностей других ... то при собственных слабостях, представь, какую бездну трудов и забот и какие страдания должен перенести желающий преодолеть и свои, и чужие пороки (32,476). Велик подвиг и труд монахов, но, если кто сравнит труды их со священством, хорошо исправляемым, тот найдет между ними такое различие, какое между простолюдином и царем (32,475). Хороший пастух не только отгоняет волков, но и со всею заботливостью лечит заболевших овец, ибо какая польза, когда овцы, хоть и избегают пасти зверей, зато истребляются болезнью? (32,667). Заблудшего возврати на путь, увечному сделай повязку, падшего подними, немощных поддержи и другое сделай подобное этому (33,920). ... Врачу особенно свойственно обращаться с больными и всегда находиться среди недужных, не убегать и не удаляться от них (34,44). Бог повелел тебе не упрекать в лености, а помочь бедности, не сделал тебя обличителем нечестия, а поставил врачом нечестия не для того, чтобы ты порицал беспечность, но чтобы подавал руку лежащему, не для того, чтобы ты осуждал образ жизни, но чтобы утолял голод (34,71). Грехи, сделанные против нас, будем прощать и оказывать снисхождение оскорбившим нас; когда же грех делается против Бога, — тогда будем взыскательны, это и нам принесет величайшую пользу, и принимающим исправление сделает немало добра (35,257). Если ты простишь согрешившему в день раз, другой и третий, то оскорбитель твой, хотя бы был совсем каменный, хотя бы был свирепее демонов, не будет столько бесчувственен, чтобы опять впасть в тот же грех, но, образумленный многократным прощением, сделается лучше и скромнее (34,5). Пусть же сияет твоя жизнь, и не обращай никакого внимания на тех, кто злословит тебя: невозможно ведь, совершенно невозможно, чтобы добродетельные не имели у себя многих врагов (38,163). Бойся Бога, а не человека. Если будешь бояться человека, то от Бога будешь уничижен, а если будешь бояться Бога, то и от людей будешь почитаем (38,828). Ты не можешь творить знамений и убеждать, убеждай их тем, чем можешь: человеколюбием, предстательством, кротостию, ласками и всем другим (40,177). Если бы можно было исторгнуть и показать мое сердце, то вы увидели бы, как не тесно помещаетесь в нем все вы — и жены, и дети, и мужи. Такова сила любви! Она делает душу пространнее неба (40,389). Попечение о стаде Христовом является преимущественным признаком любви к Самому Христу, т.к. для этого нужна мужественная душа (40,833). Врач душ! Вырежь мечом духовным распухшие и покрытые гноем язвы гордости, смой водою учения нечистоту страстей, исцели раны, нанесенные душам человеческим грехом, пользуясь для того, как говорит Христос, вином и елеем: вином свяжи, а елеем смягчи душевные страдания, чтобы ослабевший человек не предавался более вожделениям ... Не пренебрегай нищим, принимая в расчет денежную выгоду, и не презирай богатого из-за отвратительного богатства, но одинаково призывай и бедного, и богатого к воздержанию. Не лишай никого надежды, даже и самого отчаянного грешника, чтобы не ввергнуть в бездну греха, но протяни руку свою погибающему, говоря: "Господь пришел спасти не праведников, но грешников", чтобы они, став ревностными и уклонившись от зла, стали творить добрые дела и спаслись. Делай все ради выздоровления больных, питая себя надеждою спасаемых, то есть радостью, ожидаемою от Бога (40,993).


Как у Бога Слово не устами произносимое, но живое, самостоятельное и вседейственное, так у Бога и Дух — неразливающееся дыхание, нерассеевающийся воздух, но Сила священная, самобытная, самодвижная (3,153). К Духу Святому обращено все имеющее нужду в освящении: Его желает все живущее добродетельно, вдохновением Его как бы орошаемое и вспомоществуемое к достижению свойственного себе и естественного конца. Он усовершает других, а Сам ни в чем не имеет нужды; Он живет без возобновления сил, но есть Податель жизни; Он не через прибавление возрастает, но вдруг полон, Сам в Себе водружен и вездесущ. Он есть начало освящения, мысленный свет, доставляющий Собою всякой разумной силе при искании истины ... Он неприступен по естеству и удобовместим по благости, хотя все исполняет Своею силою, однако же сообщается одним достойным и не в одной мере приемлется ими, но разделяет деиствование по мере веры. Он прост по сущности, многообразен в силах; весь присутствует в каждом и весь повсюду. Он, разделяемый, не страждет и, когда приобщаются Его, не перестает быть всецелым, наподобие солнечного сияния, наслаждающийся приятностью которого как бы один им наслаждается, между тем как сияние сие озаряет землю и море и срастворяется с воздухом. Так и Дух в каждом из удобоприемлющих Его пребывает, как Ему одному присущий, и всем достаточно изливает всецелую благодать, которою наслаждаются причащающиеся по мере собственной своей приемлемости, а не по мере возможного для Духа (3,225) ... Кто очистился от срамоты, какую произвел в себе грехом, возвратился к естественной красоте, чрез очищение возвратил как бы древний вид Царскому образу, тот единственно может приблизиться к Утешителю. Он как солнце, которым встречено чистое око, покажет тебе образ Невидимого. И в блаженном созерцании образа увидишь неизреченную красоту Первообраза. Чрез Духа — восхождение сердец, руковождение немощных, усовершение преуспевающих. Дух, воссиявая очищением от скверны, чрез обращение с Собою делает их духовными. И как блестящие и прозрачные тела, когда упадет на них луч света, сами делаются светящимися, так духоносные души, будучи озарены Духом, сами делаются духовными и на других изливают благодать. Отсюда предведение будущаго, разумение таинств, постижение сокровенного, раздаяние дарований, небесное жительство, ликостояние с Ангелами, нескончаемое веселие, пребывание в Боге, уподобление Богу и крайний предел желаемого обожения (3,226). Дух Святой всегда был, есть и будет; Он не начал и не прекратит бытия, но всегда со Отцем и Сыном вчиняется и вчисляется. Ибо неприлично было или Отцу когда-либо быть без Сына, или Сыну без Духа; крайне было бы бесславно для Божества, как бы вследствие изменения советов Своих, не прийти в полноту совершенства. Итак, Дух всегда был приемлемым, а не приемлющим; совершающим, а не совершаемым; наполняющим, а не наполняемым; освящающим, а не освящаемым; приводящим к обожению, а не вводимым в обожение. Он всегда один и тот же Сам для Себя и для Тех, с Которыми счиняется; невидим, не подлежит времени, невместим, неизменяем, не имеет ни качества, ни количества, ни вида, неосязаем, самодвижен, приснодвижим, свободен, самовластен, всесилен (хотя как все принадлежащее Единородному, так и все принадлежащее Духу, возносится к первой Вине). Он Жизнь и Животворец; Он Свет и Податель Света; Он неточная Благость и Источник благости; Он Дух правый Владычний (Пс. 50,12) ... Через Него познается Отец и прославляется Сын (Ин. 15,26), и Сам, Ими Одними знаем----единое счинение, служение и поклонение, единая сила, единое совершенство и освящение (11,14). Он мой Бог, Им познал я Бога, Он Сам есть Бог, и меня в той жизни творит богом. Он всемогущ, Он раздаятель даров, предмет песнопения чистого лика небесных и земных; Он Жизнеподатель, сидит на превознесенном Престоле, исходит от Отца, Он — Божия Сила, Самовластитель ... (11,221). Всякий, кто любит собственное спасение, делается обителью Святого Духа (22,200). Прежде очищения душ, невозможно приятие даров Святого Духа (37,241). Для тех, которыми обладают и страсти, и неверие, благодать Святого Духа неприступна и незрима. Но для тех, которые показывают достойное покаяние и начинают исполнять заповеди Христовы с верою и вместе со страхом и трепетом, она открывается и бывает зримою и сама собою производит в них суд, несомненно такой, какой имеет быть, или лучше сказать, бывает она для них днем Божественного Суда. Кто всегда сияет и освящается сею благодатию, тот истинно видит себя самого, что он такое есть и в каком жалком состоянии находится, — видит тонкостно все дела свои, которые совершал телом и какие действовались только в душе его. При этом он судится и воссуждается и Божественным огнем, вследствие того наполняемый водою слез, орошается по всему телу, и мало-помалу крещается душою и телом, Божественным оным огнем и Духом, становится весь чистым, весь непорочным, сыном света и дня, и более не сыном человека смертного. Посему такой уже не будет судим на будущем Суде, так как был уже судим раньше; не обличаем оным Светом, потому что освятился здесь им прежде; и не внидет в оный Огонь, чтобы быть жженым вечно, потому что вошел в него здесь прежде и был судим; и думать не будет, что тогда только явился день Господень, потому что давно уже стал днем светлым и блестящим от сообращения и беседы с Богом ... (58,26).



Не гнушайся человеком, чтоб не прогневать его Творца (22,375). Если Христос, будучи Богом, будучи причастником неизреченного Божественного существа, восприял Крест и потерпел все прочее ради нас и нашего спасения ... то чего не обязаны оказать мы в отношении к тем, которые имеют одинаковую с нами природу и суть члены наши, чтобы исхитить их из пасти диавола и привести на путь добродетели? (43,517). Насколько было бы тебе лучше самому ослабеть да других приобресть, чем, пребывая на высоте, видеть, как погибают братья? Презрением к падшим уготовляем себе великое наказание (45,194). Не будем презирать друг друга. Это худая наука, которая научает нас презирать Бога ... (42,804). Подумай, сколько у Бога сделано ради спасения людей и не презирай ни одного человека (43,351). Меры Божий уравниваются с нашими мерами: какими здесь меряем друг друга, такими и великий Бог воздаст людям (11,346). Христианину должно никого не уничижать, не осуждать, никем не гнушаться и не делать различия между людьми (30,113). Если помысл борет тебя уничижить ближнего, помысли, что Бог за это предаст тебя в руки врагов твоих — и сей помысл отступит от тебя (31,97). Кто смеется над ближним, тот как бы клевещет на него, а клевета ненавистна Богу (22,180). Не смейся над человеком и во всю свою жизнь не потерпишь насмешки (45,244). Не смейся над огорченным, не радуйся жизни развращающегося, чтобы не прогневался на тебя Господь и не остаться тебе без защиты в день скорби (22,211). Судия с одинаковой строгостью требует от нас попечения о спасении и нашем, и наших близких (32,80). Сильному должно быть сильным не только для себя, но и для других ... ибо каждый из нас ответственен за спасение ближнего (32,254). Если же ты, считая себя сильным, презираешь немощь другого, то ты подвергаешься двойному наказанию и за то, что ты не предохранил его, и за то, что для предохранения его имел силу (32,254). Никто не может исправить своих дел, не любя ближнего и не заботясь о его спасении (32,740). Должно не только предостерегать от греха, но и после падения подать руку (32,743). Когда увидишь, что кто-нибудь нуждается во врачевстве для тела или для души, не говори: почему не помог ему такой-то и такой-то? Нет, избавь страждущего от болезни и не обвиняй других в беспечности. Если бы ты нашел лежащее золото, то неужели сказал бы себе: почему такой-то не поднял его? Напротив, не поспешишь ли унести его прежде других? Так рассуждай и насчет братьев и попечение о них почитай находкою сокровища (32,748). Какое же будет прощение нам и какое оправдание, если злой демон с таким неистовством действует против нас, а мы не окажем и малой части подобного усердия к спасению наших братьев, имея притом Бога своим Помощником (32,782). Мы должны непрерывно и постоянно исправлять и дружески вразумлять беспечных братьев наших, хотя бы и не было никакой пользы от увещания ... Не должно никогда оставлять падших, хотя бы мы наперед знали, что они не послушают нас (32,785). Велика награда пекущимся о братиях и весьма велико наказание не заботящимся о их спасении (34,140). Предпочитая другого, ты отдаешь честь самому себе, делаясь достойным большей чести, будем же всегда уступать первенство другим (40,357). Тогда-то ты более всего будешь заботиться о собственной пользе, когда будешь искать ее в том, что полезно для ближнего (43,545).
12 лет авва Иоанн служил больному старцу авве Аммону, и, хотя Иоанн много трудился для старца, тот ни разу за все 12 лет не сказал ему: "Спасаешься". Когда же настало время кончины старца, и собрались к нему многие отцы, Старец взял Иоанна за руку и сказал: "Ты спасен!" и, обратившись к отцам, добавил: "Это Ангел, а не человек" (77',67).



Что значит обнищать духом; чем приобретается право стать обладателем Царствия Небесного? Из Писания дознали мы два рода богатства: одно вожделенное и другое — осужденное. Вожделевается богатство добродетелей, осуждается же вещественное и земное, потому что первое делается достоянием души, а последнее может только послужить к обольщению чувств; посему Господь запрещает собирать его, как готовимое на съедение червям и на козни подкапывающим стены (Мф. 6,19); повелевает же прилагать старание о богатстве сокровищ душевных, к которому не прикасается сила тления. Сказав же о черве и о татьбе, Господь указал на опустошителя сокровищ душевных. Посему, если нищета противополагается богатству, то, конечно, по соответствию должно признать, что нищета бывает двоякая: одна отвергаемая, а другая — ублажаемая. Посему, кто обнищал целомудрием или другим достоянием: справедливостью, или мудростью, или благоразумием, или оказывается и нищим, и нестяжателем, и убогим по другой какой многостоящей драгоценности — тот действует от нищеты и жалок по нестяжательности того, что для человека дорого. Но кто добровольно обнищал от всего представляемого порочным и не отлагает в свои тайники ни одной диавольской драгоценности, но горит духом и чрез это собирает себе в сокровище нищету худых дел, тот, по указанию Слова, — в ублажаемой нищете, плодом которой Небесное Царствие (15,364). Не те нищие духом, кои отреклись от мира и терпят только здешнюю нищету, но те, кои оставили всякое зло и непрестанно алчут и жаждут памятования о Боге (31,84). Возлюби нищету Христову, чтобы там обогатиться тебе Христовым блаженством (24,16). Что славнее нищенствования духом, доставляющего человеку Царствие Небесное, коему равноценнее ничего нет и не может быть ни в настоящей, ни в будущей жизни? Но и то, что не имеет кто более томящей о себе заботы относительно земного и временного, какое, думаешь ты, приносит ему ангельское состояние и какие вечные уготовляет блага? И то опять, что презирает все временное и тленное и все почти необходимое для тела его, так что никогда не заводит споров и ссор из-за них, но всегда хранит мир и любовь в невозмущаемой тем душе своей, какого ни достойно воздаяния, каких венцов и дарований? Поистине, выше естества заповедь сия, и исполнение ее паче слова и разума, потому что Христос бывает для такового все, вместо всего того, что презирает он. Слыша Христа, не на одно голое слово обращай внимание и не смотри на малость речения, а помышляй о Слове Божества Его, превосходящего всякий ум и всякое слово, помышляй о красоте Его неизреченной, о милости безмерной, о богатстве недомысленном, какое богатство со всякою щедростью подает Он таковым, и уразумей, что Его одного достаточно для них, так как они приемлют в себе Самого Бога — Источника и Подателя всякого блага. Посему-то никто из сподобившихся возыметь Христа не вожделевает уже ничего другого, и никто, из насытившихся любовью Божию, не имеет позыва любить что-либо другое здесь, на земле (57,177).


Плач есть скорбное некое ощущение утраты того, что увеселяет; если же понят нами плач человеческий, то пусть очевидное послужит некоторым путеуказателем к незнаемому и сделается явным, что такое плач ублажаемый, за которым следует утешение. Ибо если здесь плач производится лишением благ, какие у кого есть, и никто не станет оплакивать того, что желает утратить, то надлежит узнать самое благо, что оно такое, а потом составить понятие о человеческом естестве, ибо сим достигнется и то, чтобы преуспеть в ублажаемом плаче. Например, из живущих во тьме, когда один родился в темноте, а другой привык наслаждаться внешним светом, но насильно стал заключенным, настоящее бедствие неодинаково действует на обоих. Ибо один, зная, чего лишился, тяжелым для себя почитает утрату света, а другой, совсем не знавший такой благодати, проживет беспечально, как выросший во мраке, и рассуждая, что не лишен ни одного из благ. А посему пожелание насладиться светом одного приведет ко всякому усилию и промышлению снова увидеть то, чего лишен насильно, а другой состарится, живя в темноте, потому что не знал лучшего, признавая для себя благом настоящее. Так и в рассуждении того, о чем у нас идет речь: кто возмог усмотреть истинное благо и потом уразумел нищету человеческого естества, тот, конечно, почтет душу бедствующею, оплакивая то, что настоящая жизнь не пользуется оным благом. Посему кажется мне, слово ублажает не печаль, но познание блага, по причине которого человек страждет печалью о том, что нет в жизни сего искомого (15,392). Верный человек, добре всегда внимающий заповедям Божиим, когда творя все, что требуют заповеди Божий, помыслит о высоте их, т.е. о том непорочном житии и чистоте (какие они изображают); когда, исследуя меру свою, найдет себя крайне немощным и бессильным достигнуть оной высоты заповедей, найдет, что он крайне нищ и недостоин принять Бога или возблагодарить Его и прославить (упокоив в себе), так как не стяжал еще в собственность себе никакого блага. Но таковой, помышляя о всем этом с чувством душевным, без всякого сомнения восплачет плачем оным, который есть воистину наиблаженнейший плач, приемлющий и утешение и делающий душу кроткою ... (57,34).

3. О КРОТОСТИ


Кротость есть величайшая из добродетелей, потому причислена и к блаженствам ... яко тии наследят землю. Земля сия — Небесный Иерусалим — не бывает добычею состязующихся, но представлена в наследие долготерпеливым и кротким (1,249). Укротившие свои нравы, освободившиеся от всякой страсти, в чьих душах не поселено никакого мятежа, — они называются кроткими (1,250). Подвижник должен как можно больше быть исполнен кротости, потому что он или приобщился, или желает приобщиться Духа кротости, а приемлющий в себя сего Духа должен уже уподобиться Приемлемому (5,353). Что достойна ублажения кротость, можно всякому видеть в страсти раздражения. Ибо, как скоро слово или дело какое, или предположение какой-либо неприятности возбудит такую болезнь, кровь в сердце закипает и душа готова подвигнуться к мщению ... тогда человек от раздражения делается внезапно вепрем или псом, или барсом, или другим каким подобным зверем: у него налившиеся кровью глаза, ставшие дыбом и ощетинившиеся волосы, голос суровый, речь колкая, язык оцепеневший от страсти и не способный служить внутренним порывам, губы недвижущиеся, не выговаривающие слова, не удерживающие во рту порождаемой страстью влаги, но безобразно вместе со звуком выплевывающие эту пену, таковы и руки, таковы и ноги, таково все строение тела, каждый член соответствует страсти. Посему, если таков раздраженный, а имеющий в виду блаженство при помощи рассудка укрощает болезнь, выражает сие и спокойным взглядом, и тихим голосом, подобно некоему врачу, который своим искусством врачует беснующихся, то не скажешь ли и сам, сравнив одного с другим, что жалок и мерзок этот зверь, но достоин уважения кроткий, кого и злоба ближнего не заставила утратить свое благообразие (15,384). Приобретайте кротость, потому что кроткий украшен всяким добрым делом. Кроткий, если и обижен, — радуется; если и скорбит, — благодарит; гневных укрощает любовью (22,16). Кроткий, принимая на себя удары, остается тверд; во время ссоры спокоен, в подчинении веселится, не уязвляется гордынею, в уничижениях радуется, заслугами не превозносится, не кичится, со всеми живет в тишине ... Кроткий не служит пронырству, не покоряется зависти, отвращается злоречия, не терпит наушничества ... отвращается наушников (22,17). Подлинно нет ничего сильнее кротости, нет ничего могущественнее. Она вводит в душу нашу постоянный мир, заставляет ее стремиться к нему как бы в пристань и, таким образом, служит для нас источником всякого успокоения (35,363). Тогда особенно и нужно показывать кротость, когда мы имеем дело со злобными и враждебными, тогда и открывается ее сила, тогда и сияет действительность, достоинство и польза (36,370). Кроток тот, кто может переносить нанесенные ему самому оскорбления и защищает несправедливо обижаемых и сильно восстает против обижающих (36,420). Кротость есть признак великой силы; чтобы быть кротким, для этого нужно иметь благородную, мужественную и весьма высокую душу ... (40,418). Великое нужно старание, чтобы знать, в чем состоит кротость; старание необходимо, потому что с кротостью смешивается малодушие. Каждому должно смотреть, чтобы, предаваясь пороку, не приписывать себе добродетели (40,418) ... Кроткий — отец сирот, заступник вдов, попечитель о бедности, помощник обижаемым, всюду правдив (43,388). Кротостью называется не то только, когда кто-нибудь переносит обиды от сильных людей, но когда уступает, будучи оскорбляемым и людьми, которые считаются нищими (43,531).
Кротость есть недвижимое устроение души, в бесчестии и в чести пребывающее одинаковым (54,88). Душа кротких исполнена разума, а гневливый ум — сожитель тьмы и неразумия ... Кротость есть утверждение терпения, дверь, или лучше сказать, — матерь любви, начало рассуждения духовного ... Кротость есть подательница радости, подражание Христу, свойство ангельское, узы на бесов и щит против огорчения ... Кротость — ходатаица отпущения грехов, дерзновение на молитве, вместилище Духа Святого (54,158). Истинно кроткий только преступления заповедей Божиих не может сносить ни в каком человеке, но и при этом он плачет о преступающих сии заповеди и грешащих, и так же искренно, как бы сам грешил (58,205). Каким образом можно стяжать кротость? Если будем постоянно размышлять о своих грехах, если будем скорбеть и плакать (39,398).
Одна особа сенаторского рода отправилась на поклонение святым местам. Прибыв в Кесарию, она пожелала проводить там жизнь в уединении и попросила епископа дать ей девицу, которая бы обучала ее иноческой жизни и страху Божию. Избрав одну девицу смиренную, епископ послал ее к ней. Спустя немного времени он спросил: "Ну, как девица?" — "Очень хорошая, но совершенно бесполезная для души моей". Тогда епископ послал ей другую, крутого нрава, которая всегда бранила свою ученицу: "У, дура богатая" и прочее. Вскоре епископ опять спросил: "Ну, как наставница?" — "Вот эта воистину приносит пользу душе моей", — ответила женщина. Таким образом она стяжала необыкновенную великую кротость (70,255).


Богодухновенное слово под какой-либо частью умеет обнимать многое. Посему и здесь, сказав, что блаженноалчущим предлагается правда, именем ее слово означает всякий вид добродетели; так что равно достоин ублажения алчущий и благоразумия, и мужества, и целомудрия или чего-либо себе другого, что только заключается в том же понятии добродетели. Ибо невозможно одному какому-либо виду добродетели, в отдельности от прочих, самому по себе быть совершенною добродетелью. В чем не усматривается чего-либо умопредставляемого как доброе, в том, по всей необходимости, имеет место противоположное ему, а целомудрию противоположно распутство; благоразумию — безумие; да и всему, что берется в лучшую сторону, без сомнения, есть нечто разумеемое противно. Посему, если в правде не усматривается вместе и все, то невозможно остальному быть добром. Никто не скажет, что правда неразумна или дерзка, или распутна, или имеет что-либо иное, усматриваемое в пороке. Если же понятие правды несоединимо со всем худым, то, конечно, сообъемлет в себе всякое добро, добро же есть все, представляемое как добродетель. Поэтому именем правды, алчущих и жаждущих которой ублажает Слово, обещая им исполнение вожделеваемого, означается здесь всякая добродетель (15,412). Если возлюбишь путь правды, то обретешь Вечную Жизнь (22,160). Плод правды — совершенство добродетели, из него вырастает древо жизни (43,1106).


Милостивые весьма блаженны, потому что плод милости делается собственным достоянием милующего ... разумею об оказывающем сострадательность души к чужим бедствиям. Ибо одинаково доброе дело есть то и другое: и себя самого миловать по сказанному, и сострадать о злосчастии ближнего ... (15,431). В собственном смысле милостив тот, кто оказывает благодеяние, но не разглашает о бедствиях страждущих (48,428). Человек милостивый — врач своей души, потому что как бы сильным ветром из внутренности своей разгоняет он омрачение страстей (52,178). Как тень следует за телом, так и милость за смиренномудрием (52,220). Тот милостив, кто в мысли своей не отличает одного от другого, но милует всех (52,306). Немилостивый подвижник — бесплодное дерево (52,414). Кто такие милостивые? Те ли, которые раздают бедным деньги и кормят их? Нет, не одно это делает милостивым; надобно, чтобы при этом была милостивость сердечная. И те милостивы, которые обнищали из любви ко Христу, — нас ради обнищавшему, и не имеют что дать бедным, но, вспоминая о бедных, вдовах, сиротах и больных, нередко и видя их, снедаются жалостью о них и плачут, уподобляясь Иову, который говорит о себе: "Аз же о всяцем немощнем восплакахся" (Иов.30,25). Они, когда имеют что, с искренним радушием помогают нуждающимся, а когда не имеют, дают им всеубедительные наставления о том, что способствует спасению души, повинуясь слову того, кто сказал: "Нелестне научихся, без зависти преподаю" (Прем.7,13). Таковы истинно милостивые, ублажаемые Господом Иисусом Христом. Они такою милостивостью, как лествицею, восходят к совершенной чистоте душевной (58,205). Как жестокий и свирепый недоступен приближающимся, так сострадательный и милостивый приходит в одно расположение с нуждающимся, для опечаленного делаясь тем, чего требует скорбный ум его, и милость ... есть произвольная печаль, производимая чужими бедствиями. Если же неточно выразили мы значение сего слова, то, может быть, яснее истолкуем другим понятием: милость есть исполненное любви расположение к претерпевающим со скорбью что-либо для них обременительное (15,422).
Некоторый игумен общежительного монастыря, украшенный всеми добродетелями, непрестанно молил Господа за братию свою, чтобы не разлучаться с ними и в будущей жизни. И был ему голос, чтобы он пошел на праздник в соседний монастырь, но прежде послал братию; монахи пошли раньше настоятеля и, увидев на дороге расслабленного нищего, объяснили ему, что у них нет животного и потому не могут они взять больного. Следом шел настоятель. Увидев больного, спросил: не видел ли он монахов? Тот сказал, что монахи прошли мимо, потому что у них не было осла. Настоятель взвалил больного на себя и понес его. Тяжесть больного постепенно уменьшалась и, наконец, больной исчез совсем. И был голос игумену: "Ты молишься об учениках твоих, чтобы они сподобились Жизни Вечной, но дела у тебя одни, а у них — другие. Если хочешь, чтобы Я исполнил прошение твое — убеди их поступать так, как поступаешь ты. Я Судия Праведный и воздаю по делам" (77,417).


Блажен, кто, просветив сердечные очи, всегда, как в зеркале, видит в себе Господа; таковой получит облегчение от страстей и от лукавых помыслов (25,528). Достигнуть же чистоты сердца не иначе возможно, как через единого Иисуса (30,417). Нелегкое дело приобрести чистое сердце, много нужно человеку борения и труда, чтобы чистыми иметь совесть и сердце и всецело искоренить в себе зло (30,205). Сердце жестокое и немилостивое никогда не очистится (52,178). В одном сердце действенны два рода жизни: жизнь света и жизнь тьмы (30,150). Сердце подвижника представляет из себя зрелище: там лукавые духи борются с душою, а Бог и Ангелы взирают на подвиги (30,270). Не в том беда, что мы не имеем чистого сердца, а в том, что не имея его, мы еще не приходим к тому, что может сделать его чистым ... (43,526). Мы должны сохранять сердце наше непорочным во всякой святыне, если желаем, чтобы Бог обитал в нем с веселием (31,68). Сердце называется сокровенною клетью души, в нем бывает много беззаконий таких, которые видит только одно Недремлющее Око ... (46,246). Сердце, исполненное неприличных помышлений, всегда внушает омерзение, будучи зловоннее гниющего тела, и само только наслаждается собственною своею срамотою (45,174). Надобно со всею осторожностью охранять сердце свое и чувства свои, потому что в этой жизни ведем мы великую брань, и враг наш неистов (22,403). Сердце твое — святой жертвенник: может ли в тебе водворяться нечистая похотливость? В тебе священнодействует Дух Святой; должны ли иметь место в тебе грехи и благоухание заменять смрадом похоти? (25,350). Пока сердце пребывает в добре, дотоле и Бог в нем пребывает, дотоле оно служит источником жизни, потому что от него исходит доброе. Но как скоро уклоняется от Бога и делает беззакония — становится оно источником смерти, потому что из него исходит злое. Сердце — Божия обитель, потому имеет нужду в охранении, чтобы не вошло в него злое и не удалился из него Бог (25,349). Дивное сие, братия мои, весьма досточудно ... непостижимо для горних и неизреченно для дольних: Недоступный для всякого ума сходит в сердце и обитает в нем. Сокровенный от огнезрачных обретается в сердце. Земля не выносит стопы Его, а чистое сердце носит Его в себе. Неба мало для пяди Его, а сердце — обитель Его. Небо объемлет Он горстью Своею ... Если распрострется — вся тварь не заключит Его в пределы свои, но если взыщет сердце, то и малое сердце вмещает Его. Малое место избирает в человеке для жилища Своего и делается человек храмом Божиим, в котором обитает и пребывает Бог. Душа — храм Его, а сердце — святой жертвенник, на котором приносятся хвала, славословие и жертвы; Иереем же бывает Дух, Который стоит и священнодействует там (25,350).


Ничто не свойственно так христианину, как быть миротворцем: за сие и Господь обещал нам величайшую Свою награду (Мф. 5, 9) (6,218). Награждающий тебя, если предотвратил ты бедствия войны, дарует тебе вместо дара миротворчества два дара: одним даром служит награда, а другим даром — самый подвиг, потому что если бы за такое дело и ничего не предстояло в уповании, то мир сам по себе для имеющих ум дороже всякого о нем речения. Поэтому преизбыток Божия человеколюбия можно познавать в том, что благими воздаяниями награждает не за труды и посты, но за удовольствия, можно сказать, и радости, так как из всего, что веселит, главное есть мир, который каждому желательно иметь в такой мере, чтобы не только самому пользоваться, но по великому обилию оного уделять и не имеющим. Ибо сказано: блажени миротворцы, а миротворец тот, кто дарует мир другим. Но никто не сообщит другому того, чего не имеет сам. Посему желательно, чтобы прежде сам ты исполнился благами мира, а потом уже снабдил таковым достоянием имеющих в нем нужду (15,457). Блажени миротворцы, — Писание в кратком выражении предлагает в дар врачевание от многих недугов, в этом многообъемлющем и общем речении заключив подробности. Сперва выясним, что такое мир? Не иное что, как исполненное любви расположение к соплеменнику. Посему, что же разумеется под противоположным любви? Ненависть, гнев, раздражение, зависть, злопамятство, лицемерие, бедствие войны. Видишь ли, от скольких и от каких недугов предохранительным врачевством служит одно речение? Ибо мир равно противится всему исчисленному и присутствием своим приводит зло в уничтожение. Как по возвращении здоровья уничтожается болезнь и по появлении света не остается тьмы, так с появлением мира исчезают все страсти, возбужденные сопротивным. А какое это благо — не почитаю нужным описать того словом. Рассуди сам с собою, какова жизнь взаимно друг друга подозревающих и ненавидящих? Встречи их неприятны, все одному в другом отвратительно, уста безмолвны, взоры обращены в разные стороны, слух загражден ... одному из них приязненно все, что неприязненно другому, и наоборот, враждебно ... все любезное неприязненному. Посему как благоухание аромата благоуханием своим наполняет окружающий воздух, так Господу угодно в обилии приумножать для тебя благодать мира, чтобы жизнь твоя была врачевством чужой болезни (15,458). Блажени миротворцы, яко тии сынове Божий нарекутся (Мф. 5, 9). Кто же именно? Подражатели Божию человеколюбию, что свойственно Божией деятельности, то самое показывающие в жизни своей. Благодеющий Податель благ и Господь совершенно истребляет и в ничто обращает все, что не сродно с добром и чуждо Ему, и тебе узаконяет сей образ действования: изгонять ненависть, прекращать войну, уничтожать зависть, не допускать до битв, истреблять лицемерие, угашать в сердце пожигающее внутренность злопамятство, вводить же на место сего, что восстанавливается истреблением противоположного. Как с удалением тьмы наступает свет, так вместо исчисленного появляются плоды духа: любы, радость, мир, благость, долготерпение и все собранное апостолом число благ (Гал. 5,22). Посему как же не блажен раздаятель божественных даров, Богу уподобляющийся дарованиями, благотворения свои уподобляющий Божией великодаровитости? Но, может быть, ублажение имеет в виду не только благо, доставляемое другим, но, как думаю, в собственном смысле миротворцем называется тот, кто мятеж плоти и духа и междоусобную брань естества в себе самом приводит в мирное согласие, когда в бездействие уже приводит закон телесный, противовоюющ закону ума (Рим. 7,23), и, подчинившись лучшему царству, делается служителем Божественных заповедей ... Итак, поскольку веруем, что Божество просто, несложно и неописуемо, то, когда и человеческое естество за таковое умиротворение делается чуждым сложения, без двойственного в точности возвращается во благо, становясь простым, неописуемым и как бы в подлинном смысле единым, так что в нем одно и то же есть и видимое с тайным, и сокровенное с видимым, — тогда действительно подтверждается ублажение и такие в подлинном смысле называются сынами Божиими, соделавшись блаженными по обетованию Господа нашего Иисуса Христа (15,465).


Блажени изгнани правды ради (Мф. 5, 10). Откуда и кем изгнаны? Ближайшее понятие слова указывает на поприще мучеников, дает подразумевать течение веры. Ибо гонение означает усиленное в текущем тщание о скорости, лучше же сказать, дает подразумевать и победу в течении. Ибо текущему не иначе можно победить, как позади себя оставить того, кто течет вместе с ним. Итак, поскольку текущий к почести вышняго звания (Фил. 3,14) и гонимый врагом ради этой почести равно имеет за хребтом своим один истязующего, другой — гонителя (а это совершающие течение мученичества, в подвигах благочестия гонимые и не настигаемые), то в предлагаемом упованию блаженстве ... Господь присовокупляет ... как бы венец. Ибо действительно блаженно быть гонимым ради Господа. Почему? Потому что изгнание худым (людям) делается причиною пребывания в добре. Отчуждение от лукавого служит поводом к освоению с добром. А доброе выше всякого добра есть Сам Господь, к Которому поспешает гонимый. Посему истинно блажен, кто на добро себе пользуется содействием врага. Поскольку жизнь человеческая заключается в междугорий доброго и худого, то как преткнувшийся в своей благой и высокой надежде впадает в пропасть, так разлучившийся с грехом и избавившийся от растления приближается к правде и нетлению. И гонение, воздвигаемое мучителями на мучеников, как представляется с первого взгляда, болезненно для чувства, но цель, претерпеваемого мучениками, превышает всякое блаженство ... Но Господь, видя бренность естества, более других немощным наперед возглашает такой конец подвига, чтобы надеждою на царство без труда претерпели они временное ощущение болезненного. Посему-то великий Стефан, побиваемый камнями, радуется, как бы некую приятную росу с готовностью принимает на тело летящие одна за другой тучи камней и благословениями награждает убийц, молясь, да не поставлен им будет грех сей. Ибо и обетование он слышал и видел, что уповаемое согласно с явленным. ... Когда поспешает он совершить исповедание, указывается ему уповаемое: отверзается небо, из премирного жребия приникает на подвиг текущего и Божия слава, и Тот Сам, о Ком подвижник свидетельствует своими подвигами ... из чего дознаем, что Один и Тот же распоряжается подвигами и со Своими подвижника ми противостоит сопротивным. Посему, кто блаженнее гонимого ради Господа когда ему предоставлено иметь Сподвижником Самого Подвигоположника Нелегкое, а может быть, невозможное дело — видимым в этой жизни приятностям предпочесть невидимое благо и человеку без труда решиться на то, чтоб! быть изгнанным из своего дома или разлученным с супругою и детьми, с братьям: и родителями ... со всем приятным в жизни, если Сам Господь не содействует ко благу соделавшегося по преду ведению званным (Рим. 8, 28)... Поскольку ... как бы гвоздем каким, чувственною силою к житейским сладостям пригвожденна; душа делается неразрывно привязанной к телу, к чему прилепилась, и, влача на себе бремя жизни, подобно черепахам и улиткам, как бы связанная каким-то раковистым покровом, бывает неповоротливою для таких движений. Посему в та ком состоянии удобно уловляется гонителями при угрозе описания имения или при утрате чего-либо иного, вожделенного в сей жизни, без сопротивления отдавала во власть и делаясь подругою преследующего. Но когда живо слово, как говорит апостол, и действенно, и острейше паче всякого меча обоюду остра (Евр. 4,12) проникает в истинно приявшего веру и рассекает сросшиеся ко вреду вместе и расторгает связи привычки, тогда верующий, как бы бремя какое, привязанное к душе, свергнув с рамен мирские удовольствия, подобно какому-то скороходу, легко и проворно проходит поприще подвигов, пользуясь в течении своем руководством Подвигоположника. Ибо взирает не на то, к чему стремится, не на сладости, которые позади, обращает око, но вожделевает предлежащего ему блага; не скорбип об утрате земного, но восхищается приобретением небесного, а посему с готовностью приемлет всякий вид мучения как повод и содействие к предлежащей радости; с готовностью приемлет огонь как очищение вещества; меч как расторжение связей ума с вещественным и плотским; примышление всяких трудов и болезней как противоядие от зловредной отравы удовольствиями ... гонимый врагом и прибегающий к Богу приемлет приражение скорбей как нечто служащее к угашению сластолюбия, потому что невозможно чувствовать услаждения тому, кто в скорби. Поскольку чрез удовольствие вошел грех, то противоположным будет, без сомнения, изгнан. Посему те, которые гонят за исповедание Господа и вымышляют нестерпимые мучения, трудностью оных доставляют душам некоторое исцеление, приражением скорбей врачуя от болезни сластолюбия. ... Разнообразные виды мучений: зверей, пропасти, костры, оцепенение от холода, обнажение ребер от плоти, пробитие головы гвоздями, избодение очей, отсечение перстов, вырывание с обеих сторон тела по частям, томление голодом, — все это и подобное сему как очищение от греха с веселием терпели святые, чтобы и следа, произведенного сластолюбием, не осталось в сердце. ... Блажени изгнаны Мене ради ... будем внимать словам сим, как бы сама жизнь провозглашала нам подобное блаженство. Блаженны гонимые смертью ради Меня, или как бы Свет сказал: блаженны изгнанные из тьмы ради Меня. Подобное представь себе, что и Господь, Который есть Правда и Святость, Нетление и Благость ... скажет тебе, что блажен всякий, удаляемый от всего противоположного тому, что о Нем разумеется: от тления, от тьмы, от греха, от неправды, от любостяжания и от чего бы то ни было и на деле, и по понятию не согласного с правилами добродетели. ... Итак, не скорбите, братия, изгоняемые от земного. Преселяемый отсюда водворяется в Царских на Небе Чертогах (15,470).


Высшее услаждение — ради Христа быть ненавидимыми, изгоняемыми за веру в Бога, терпеть всякое оскорбление и позор (30,342). Прежде пригвождения ко кресту Иисус предан был на биение. Это служит нам наставлением, что мы должны равнодушно переносить от людей всякое оскорбление и обиду (31,73). Кто повергает душу свою пред Богом, тот без смущения переносит оскорбления от людей (31,95). Христос подвергся за нас позорнейшей смерти. Поэтому и мы ради Его заповеди и за свои грехи должны терпеливо и равнодушно переносить справедливые и несправедливые оскорбления и бесчестия (31,183). Бог попускает многим оскорблять праведника, доставляя ему случай к приобретению вечной и приснопамятной славы, воздаваемой за перенесение чрезмерных скорбей (46,241). Оскорбил тебя кто — перенеси благодушно, а перенесешь благодушно, когда будешь думать не об обиде только, но и о достоинстве Повелевшего переносить и переносить с кротостью (33,179). Вас оскорбляют? — Бывает оскорбляем и Бог. Вас поносят? — Бывает поносим и Бог. Вас подвергают оплеванию? — То же (терпел) и Господь наш. В этом Он имеет общение с нами ... следовательно, мы (оскорбляемые) имеем общение с Ним. ... Переносить оскорбления свойственно Богу, а оскорблять напрасно — диаволу. Вот две противные стороны (40,348). Оскорбили тебя и укорили? Помолись Богу, чтобы Он скорее над ним умилосердился. Он брат твой ... он твой сочлен. ... Но он очень часто нападает на меня, — говоришь ты. Значит, тебе высшая и большая награда, и в этом случае тебе особенно справедливо отложить гнев свой, так как он получил смертельный удар, его поразил диавол (40,581). Усердно пей поругание, как воду Жизни, от всякого человека, желающего напоить тебя сим врачевством ... тогда глубокая чистота воссияет в душе твоей и свет Божий не оскудеет в сердце твоем (54,47). Господь, будучи Бог, соделался ради нас человеком, претерпел заушения, оплевания и крест и такими страданиями, какие Он претерпел, бесстрастный по Божеству, научает нас некоторым образом и говорит каждому из нас: "Если хочешь ты, человек, обрести живот вечный и быть вместе со Мною, смирись и ты для Меня, как смирился Я для тебя, и, отложив гордое и диавольское свое мудрование, приими ударения по ланитам, оплевания и заушения и не постыдись претерпеть все сие до смерти. Если же постыдишься ради Меня и ради заповедей Моих пострадать, как и Я пострадал ради тебя, то и Я сочту стыдом иметь тебя с Собою во Второе Пришествие Мое, когда приду со славою многою и скажу Ангелам Моим: этот постыдился смирения Моего и не захотел оставить славы человеческой, чтобы уподобиться Мне. Теперь же, когда он погубил тленную славу, а Я прославился безмерною славою Отца Моего, стыжусь и Я даже смотреть на него, изгоните его вон. Да возьмется нечестивый и да не видит славы Господней". Вот что услышат те, которые по видимости исполняют заповеди Христовы, но стыда ради человеческого не терпят поруганий, бесчестий, заушений и ран ... Ужаснитесь и вострепещите, люди, слышащие сие и с радостью претерпевайте, как и претерпел Христос для спасения нашего. Бог заушается от какого-нибудь раба, чтобы дать тебе пример победы, а ты не хочешь принять заушения от подобострастного тебе человека? Стыдишься, человек, подражать Богу? Как же тебе соцарствовать и спрославляться вместе с Ним в Царстве Небесном, если не потерпишь того же? (57,457). Понудь себя и понасиль радоваться, когда кто скажет тебе оскорбительное слово, или осудит тебя, или презрение тебе окажет, потому что под таким поношением и бесчестием сокрыто великое сокровище, и если ты благоохотно примешь его, то очень скоро окажешься богатым духовно, о чем знать не будет даже тот, кто сделает тебе такое благодеяние, т.е. тот, кто нанесет тебе бесчестие. Не ищи никогда, чтоб тебя любил кто в этой жизни и почитал тебя, чтобы тебе свободнее было сострадать Христу Распятому, ни от кого и ни от чего не встречая в этом препятствия (59,261). Чувствовать огорчение от оскорбления — это зависит не от тех, которые причиняют их, но от тех, которые им подвергаются. Да из-за чего тебе огорчаться? Если тебя оскорбили несправедливо, в таком случае приличнее всего не негодовать, а жалеть оскорбителя; если же справедливо, то тем более надобно быть спокойным; но, если совесть укоряет тебя в том, что сказано, в таком случае не огорчайся его словами, но исправься в своих делах (39,564). Кто ненавидит огорчающих, тот ненавидит кротость, и кто бегает от оскорбляющих, тот бегает покоя о Христе (55,210). При встрече напраслин, оскорблений и нападок не обращай внимания на то, сколь неправы причинившие тебе их, а на том одном остановись вниманием, что Бог для твоего блага попустил тебе это встретить и что ты этого блага себя лишишь, если допустишь нетерпеливость, раздражение и немирность по сему случаю. И до того не допытывайся, почему именно попустил тебе сие Бог. Веришь, что Бог всегда праведен и милостив? — Веруй, что и в настоящем случае Он оказывает над тобою и правду, и милость, хотя не видишь как ... (59,261).


Каждый за свои дела получит свою степень блаженства. Господь наш явит щедроты Свои к тем, которые стали близкие к Нему и возлюбили славу Его, и в Великий День облачит славою тела их (25,511). Велелепный и прекрасный чертог на небесах ожидает святых, которые творили дела правды и благоуспешно трудились в вертограде Сына (25,528). Не будем искать воздаяния здесь, но особенно тогда и будем радоваться, когда мы, делая добро, терпим зло, потому что там Бог готовит нам награду не только за добрые дела, но и за претерпение искушений (41,443). Если бы теперь, без замедления и тотчас вознаграждал Господь за добрые дела, то сие было бы более куплею, нежели благочестием (46,360). Слава и честь уготованы тому, кто удобопреклонен к добру (30,219). Вечный покой предстоит тем, которые в здешней жизни подвизались, покой не по заслуге дел воздаваемый, но по благодати великодаровитого Бога, даруемый уповавшим на Него (1,343). Кто желает быть наследником Христовым, тот пусть вожделевает также соревновать и страданиям Христовым (30,453). Кто ищет от Бога воздаяния за труды свои здесь и делает труды для настоящего, тот уменьшает свою награду, а кто всех венцов ожидает там, в загробной жизни, тот гораздо более достоин награды (41,198). Крайне постыдно домогаться здешних благ, когда нам предложено небо и блага вышенебесные (41,444). Если и нам желательно, чтобы провозгласили нас победителями и увенчали, то принесем в жертву самих себя; никакая смертная и житейская страсть не найдет в нас места, но, расставшись со всем, будем говорить и делать только достойное неба (49,94).


Христиане — соль земли, посему вступившие в общение с ними обновляются духом в нетление (5,414). Что свойственно христианину? — Очиститься от всякой скверны плоти и духа Кровью Христовой, творить святыню в страхе Божием и любви Христовой (3,418). Для христиан приятнее страдать за благочестие, оставаясь даже у всех в неизвестности ... Потому что мы мало заботимся об угождении людям, а все наше желание — получить честь от Бога; истинно же любо-мудрые и боголюбивые выше и сего: они любят общение с добром ради самого добра, а не ради почестей, уготованных за гробом (8,120). Христиане живут долу, но выше всего дольнего среди людей, но выше всего человеческого; связаны, но свободны; стесняемы, но ничем не удержимы; ничего не имеют в мире, но обладают всем премирным; живут сугубою жизнью и одну презирают, о другой же заботятся; чрез умерщвления бессмертны, чрез отрешение от твари соединены с Богом, не знают любви страстной, но горят любовью Божественною, бесстрастною; их наследие — Источник Света и еще здесь Его озарения, ангельские псалмопения, всенощное стояние, переселение к Богу ума предвосхищаемого; чистота и непрестанное очищение, как не знающие меры в восхождении и обожении; их утесы и небеса, низложения и престолы, нагота и риза нетления; пустыня и торжество на небесах; попрание сластей и наслаждение нескончаемое, неизреченное. Их слезы потопляют грех, очищают мир; их воздеяние рук угашает пламень, укрощает зверей; притупляет мечи, обращает в бегство полки (8,127). Разумея, что Христос есть освящение (1 Кор. 1,30), мы должны исповедать силу освящения не словами, но жизнью, свободою от всякого скверного и нечистого дела и мысли (20,236). Божественные законы требуют, чтобы мы были образами для других людей и неукоризностью жизни указывали всем непреткновенный путь (45,147) ... Если Бог сделал тебя солью духовною, то поддерживай и укрепляй гниющие члены, т.е. беспечных и нерадивых братии, и избавь их от беспечности, как бы некоторой гнилости, соедини с прочим телом Церкви (34,167). Богу угодно, чтобы христианин не о себе только заботился, но и назидал других не только учением, но и жизнью и обхождением (35,64). Ничто другое не может быть признаком и отличием верующего во Христа и любящего Его, кроме забот о наших братиях и попечение об их спасении, потому что и Христос угождал не Себе, но многим (43,799). Великая нужна сила для того, чтоб носить имя Христово. Тот, кто говорит или делает, или в мысли имеет недостойное, — не носит Его имя и не имеет в себе Христа. Между тем, кто носит это имя, торжественно шествует не через торжище, но через небеса, при виде Его всех объемлет трепет, Ангелы сопутствуют и удивляются ему (43,638). Стой, имея стопы евангельские, богобоязненные помыслы, щедрые руки, колена непоколебимые, бедра, непричастные удовольствиям, чресла, свободные от вожделений, бедра и чрево здравые, исполненные закона Божия, груди и сердце чистые, шею и нрав покорные, душу и ум благоговейные, уста скромные, зрение не уклоняющееся, слух совершенно здоровый и уста, произносящие слова, приятные Христу (40,908).
Авва Макарий поведал: "Постясь неделю, я просил Бога открыть мне образ жизни двух братьев. Постучавшись к ним, я был встречен ими молча. Я помолился и сел. Старший подал знак младшему, и он вышел, а старший стал плести корзины. В девятом часу вошел младший и сготовил немного кашицы. Мы встали и поели. Настал вечер, они спросили, пойду ли я от них. Я сказал, что заночую. Они постлали для меня рогожу, сняли с себя пояса и верхние одежды и легли. Вдруг отверзлась крыша и стало светло, как днем; они света не видели. Думая, что я сплю, старший поднимает младшего, оба встают, препоясываются и воздевают руки к небу. Тут я увидел, что демоны, как мухи, кружились около младшего, но Ангел Господень отгонял их. К старшему демоны не приближались. Утром они легли. Я сделал вид, что просыпаюсь, они сделали то же. Старший сказал: "Хочешь, мы пропоем двенадцать псалмов?" "Хорошо", — ответил я. Тогда младший пропел пять псалмов и огненный луч исходил из уст его. Когда пел старший — огненная вервь достигла неба. Уходя, я просил их молитв, они молча поклонились мне" (74,151).


Гневливый чужд мира, далек от здравия, потому что и тело у него непрестанно истаявает, и душа скорбит, и плоть увядает, и лицо покрыто бледностью, и разум изнемогает, и помыслы льются рекою, и всем он ненавистен (22,15) ... Гневающийся убивает душу свою, потому что всю жизнь свою проводит он в смятении и далек от спокойствия (22,15). Гневливый человек далек от долготерпения и любви, пустыми речами легко приводится в смятение, из безделицы заводит ссоры; где нет в нем нужды, там вмешивается в дело и навлекает на себя все большую и большую ненависть (22,15). Упражняйся в негневливости, чтоб не упиться без вина, отягчив себя пороком и гневом (22,509). Кто питает в себе гнев, вражду, ненависть и раздор, тот враг Божий, тот друг лукавому сатане (25,112). Если где увидишь лежащую змею — бежишь прочь, боясь, чтобы не ужалила тебя, а гневу, который полон смертоносного яда, позволяешь оставаться в сердце твоем. Если змея ползет тебе в недро, — трепет объемлет все твои члены, но сердце твое — вертеп, наполненный василисками (25,364). Гнев губит, умерщвляет душу и удаляет от Бога (25,364). Не позволительно гневаться, как без причины, так и по основательной причине, ибо справедливо воспрещено сие Господом (46,164). Свирепый гнев причиняет великие несчастия как самому преданному этой страсти, так и ближним... потому-то Бог угрожает геенною и огнем геенским (32,433). Ничто так не омрачает чистоту души и ясность мыслей, как гнев необузданный и выражающийся с великою силою (32,433). Гневные не видят ничего здраво и ничего не делают как следует, но все делают, как люди с поврежденными чувствами, потерявшие и самую способность рассуждать (35,574). Гнев есть сильный, все пожирающий огонь: он и телу вредит, и душу растлевает и делает человека на вид неприятным и постыдным (39,171). Не оставим этого зверя без обуздания, но, наоборот, набросим на него со всех сторон крепкую узду — страх будущего Суда (39,40). Что для огня вода, то для гнева кротость и ласковость (35,534). Если ты скажешь оскорбительное слово, если оскорбишь брата, то огорчишь не его, а оскорбишь Духа Святого. Потому ты и оскорбляешь, что сам ты ничто; человеку не свойственно наносить оскорбления (40,126). В том и благородство, в том и свобода, чтобы никому не говорить ничего унизительного, хотя бы иной и был достоин того (40,349). Горе людям, кои наносят ближнему оскорбления и бесчестие, ибо они чужды блаженства любви (31,195). Гневающийся на ближнего своего да примирится с ним, чтобы примирился с ним прогневанный Правосудный (26,94). В этом-то (примирении) и состоит врачевство душ наших; в этом — исцеление ран наших; в этом — самый лучший путь угождения Богу; в этом — самое верное отличие боголюбивой души, когда мы все исполняем ради закона Господня и не поддаемся неблагородным мыслям, но становимся выше страстей, представляя себе благодеяния, ежедневно оказываемые нам Богом (35,284). Примирение нас друг с другом всего вожделеннее для Бога Слова. Ибо Тот, Кто примирил небесное с земным, прекращает и наши вражды, не дозволяя возникнуть им и возникшие исторгая с корнем (49,13). Если ты примиришься здесь, то избавишься от суда там ... (34,179). "Ты взыскуешь, — говорит Господь, — человеколюбия, а обиженный тобою ищет отмщения; ты называешь Меня милосердым, а он — правдивым; ты просишь снисхождения, а он вопиет, что не оказано ему помощи. Успокой его, справедливо вопиющего, и не будешь лишен Моего благоволения; примирись с обиженным и тогда умоляй о Моем примирении с тобой ... не оказываю благоволения обидевшему, пока сетует обиженный. Не малый, но крайне высокий и великий дар даю тебе — отлагаю исследование дела, не произношу немедленного решительного приговора; даю тебе время удовлетворить обиженного" (49,14). Не столько повредил тебе враг, что бы он ни делал, сколько ты вредишь себе, попирая законы Божий (32,555). Если же ты будешь ждать, чтобы враг наперед пришел и попросил прощения, то ты не получишь пользы; он предвосхитит награду и приобретет себе все благоволение. А когда ты сам придешь, то не останешься ниже его, но, победив гнев, преодолеешь страсть, обнаружишь великое любомудрие, послушавшись Бога ... (32,597). Нелегко и неприятно пойти к тому, кто враждует и злобствует против нас ... и начать разговаривать с ним. Но если ты размыслишь о высоком достоинстве этой заповеди (примирения), о великости награды и о том, что польза от этого доброго дела обращается не на него, а на тебя, то все покажется тебе легким и удобным (35,284) ... Тяжелое и трудное дело — скоро примириться с врагом, тяжелое и трудное не по своему свойству, но по нашему нерадению (34,174). Трудно начать и сделать приступ к примирению; когда он сделан каким бы то ни было образом, тогда все последующее будет легко и удобно (34,175).
Был в Александрии вельможа, который, несмотря на все увещания святителя Иоанна Милостивого, не хотел примириться со своим врагом. Однажды святитель пригласил его в свою домовую церковь. В церкви никого не было. Сам патриарх служил, а на клиросе был только один певец, которому вельможа стал помогать в пении. Когда они начали петь молитву Господню, на словах ... даждъ нам днесь святитель Иоанн остановил певца, и вельможа один допел: "И остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим". Тогда святитель сказал ему: "Смотри, сын мой, в какой страшный момент ты произносишь слова: остави мне, как я оставляю. Правду ли говоришь? Оставляешь ли?" Эти слова патриарха поразили вельможу. В слезах он бросился к ногам святителя и в тот же день примирился со своим врагом и простил ему все обиды (76,588).


По учению нашего закона не должно с похотливым желанием и очей устремлять на чужую жену, потому что бесстыдный взор — начало бесстыдной любви, и только избегающий такого взора избежит и греха ... (12,234). Прелюбодеяние искореняет в себе, кто око обращает долу, а душу — ко Господу, а кто возобладает над чревом, тот возобладает над взором (23,228). Взирающий на женщину ко еже вожделети ея (Мф. 5, 28), будет ли он мирянин или монах, одинаково будет наказан за это прелюбодеяние (32,107). Для чего засматриваешься не на свое лицо? Для чего стремишься в пропасть? Для чего ввергаешь себя в сети? Ограждай свои глаза, прикрывай свое зрение, положи закон очам своим; послушай Христа, Который, угрожая, поставляет бесстыдный взгляд наравне с прелюбодеянием (36,182). Что пользы в удовольствии, если оно рождает червей, если подвергает предающегося ему непрестанному страху, вечному мучению? Не гораздо ли лучше, немного воздержав силу своих помыслов, сподобиться вечной радости, нежели за малое удовольствие порочных пожеланий мучиться бесконечно (36,182). Кто любит смотреть на красивые лица, тот больше всего сам возжигает в себе пламя страсти и, делая душу пленницею страсти, скоро затем приступает и к совершению пожелания (88,192). Если хочешь смотреть и услаждаться взором, то смотри постоянно на свою жену и люби ее; этого не воспрещает никакой закон. Если же будешь навирать чужую красоту, то оскорбишь и жену свою, отвращая от нее глаза свои, и ту, на которую смотришь, так как касаешься ее вопреки закону (38,193). Беги прелюбодеяния, помня, что, впадая в него, ты сразу и нарушителем закона являешься, и тело свое убиваешь, и себя срамишь, и душу свою подвергаешь мучениям, и род свой бесчестишь, и Бога прогневляешь (42,953). Искушения этого греха сильны, и ничто не волнует так (юношеского) возраста, как эта страсть. Поэтому оградим их отовсюду советами, увещеваниями, страхом и угрозами (35,800). Жена, наряжающаяся для того, чтобы возбудить к себе вожделение невоздержанных, уже любодействует в сердце своем (2,106). Горе прелюбодею! Оскверняет он брачную одежду и со стыдом изгоняется из Царского Чертога Брачного (22,72). Прелюбодей чувствует стыд, когда видит их один человек: в каком же стыде должен предстать там, когда будут взирать на него небо и земля? (25,101). Совершенно удалите от себя прелюбодейства, потому что в ров погибели ввергнут они тех, которые остаются в них виновными (25,114). Кто привык засматриваться на телесную красоту, уловлять прелестные взоры, услаждаться таким зрелищем и не сводить глаз с миловидных лиц, тот уже любодействует (38,191). Не говори: что в том, если я пристально посмотрел на красивую женщину? Если ты в сердце учинишь прелюбодеяние, то скоро осмелишься сделать и плотью (38,193) ... Прелюбодейство ... нарушает условия брака, унижает благородство детей, расторгает родственные связи и расстраивает всю жизнь человеческую (48,132). Когда муж обращается сердцем к другой, то, разделяясь в душе и управляемый уже самим диаволом, наполняет свой дом всякою скорбью. А если и жена увлечется подобною страстью, то все, так сказать, до самого дна перевертывается ... (35,594). Любодеяние воспламеняется сперва в душе сластолюбца, а потом производит телесное растление (1,162). Прелюбодеяние есть следствие тщеславия, чувственного разжжения и чрезмерного сладострастия (42,19). Не думай, что ты чист от греха, когда не совокупился с блудницею; ты пожеланием уже все сделал (38,79).
Одна сестра пришла к блаженной Матроне и спросила ее: "Что мне делать? Меня смущают блудные помыслы?" Блаженная отвечала: "Прости меня, я никогда не была борима демоном блуда". Сестра соблазнилась этим, ибо услышала то, что выше естества, и вышла не простясь. Но по совету блаженной Феодоры вернулась и спросила: "Прошу тебя, госпожа, объясни мне, как ты никогда не была борима демоном блуда?" Блаженная Матрона, улыбнувшись, сказала: "С тех пор, как я стала монахиней, я не пресыщаюсь ни пищею, ни водой, ни сном, и забота о сих предметах отягощает меня, не попуская мне чувствовать блудной брани" (93,45).



Весьма худо давать клятву и требовать ее: в обоих случаях оскорбляешь правду (11,367). Как избежать клятвы? Приобретем такие нравы, которые бы внушали доверие (12,176). Не делай клятв привычными языку своему, чтобы не умножилось твое неведение, и вместо оправдания не собрать тебе кучи грехов (22,155). Поистине, если клясться — дело диавольское, то какому наказанию подвергнет нас преступление клятв? (32,57). Тяжек этот грех (клятва), потому что не кажется тяжким, потому я и боюсь его, что никто не боится его, потому эта болезнь и неизлечима, что она не считается болезнью (33,259). Как огонь в спальне, погашай на языке своем ложную клятву. Если загорится дом, погибнет дерево и тело, а ложная клятва, воспламеняясь, и душу и тело губит в геенне (36,610). Принуждающий (к клятве) еще неизбежнее, чем тот, кто клянется, подвергается наказанию, равно как и тот, кто клянется, когда никто не требует (40,95), Многие клялись и нарушали клятвы, но если они и избежали наказания, не будем полагаться на это, потому что их ожидает скрежет зубов (40,123) ... Клянущиеся не могут представить в свою пользу никакого оправдания, кроме лишь пренебрежения к имени Божию (43,726). Не клясться — значит и не требовать клятвы. Ибо если не хочешь сам клясться, то и от других не потребуешь клятвы по следующим двум причинам: вопрошающий или стоит в истине, или напротив того — лжет. Если человеку обычно стоять в истине, то, без сомнения, и до клятвы говорит он правду. А если он — лжец, то лжет и поклявшись (47,105). Ложь есть истребление любви, клятвопреступление есть отвержение от Бога (54,102). Клятва вообще запрещается, тем более достойна осуждения клятва, данная в злом деле (7,44). Дает ли (человек) клятву верную или нарушает свою клятву — подвергается наказанию. Посему избегай того, чтобы клясться и несправедливо, и справедливо (45,119). Если кто не желает (прекратить клятвы), то я ... запрещаю такому человеку переступать порог церковный ... (40,84). Уста, не употребляющие клятвы, скоро и Бога преклонят в молитвах, и диаволу нанесут тяжкую рану (40,115). Клятва поистине есть сеть сатанинская. Расторгнем же эти узы и устроим себя так, чтобы нам легко было воздержаться от нее. Освободимся от этой сети сатанинской. Убоимся заповеди Господа, приучим себя к лучшему, чтобы, простираясь вперед и исполнив эту и прочие заповеди, нам сподобляться благ, обещанных любящим Его (40,132).


Тебя ударили в ланиту? Для чего допускаешь, чтоб другая твоя ланита оставалась без приобретения? Если первая потерпела сие непроизвольно — не велика ее заслуга, и тебе, если хочешь, остается сделать нечто большее, а именно — произвольно подставить другую ланиту, чтоб сделаться достойным награды. С тебя сняли хитон? Отдай другую одежду, если она у тебя есть; пусть снимут даже и третью, ты не останешься без приобретения, если предоставишь дело сие Богу. Нас злословят? Будем благословлять злых. Мы оплеваны? Поспешим приобрести почесть у Бога. Мы гонимы? Но никто не разлучит нас с Богом. Он — единственное наше неотъемлемое сокровище. Проклинает тебя кто-нибудь? Молись за клянущего. Грозит сделать тебе зло? И ты угрожай, что будешь терпеть. Приступает к исполнению угроз, твой долг — делать добро. Таким образом приобретешь две важные выгоды: сам будешь совершенным хранителем закона, да и оскорбителя твоего кротость твоя обратит к кротости же и из врага сделает учеником, преодолев тем самым, что он взял верх над тобою (12,165). Христианин не должен помнить зла, но обязан от сердца прощать тем, которые согрешили пред ним (3,359). Господь хочет, чтобы мы были кротки к виновным, непамятозлобны к согрешающим против нас, прощением их приобрели прощение себе и сами приуготовляли себе меру человеколюбия (34,33). Если (обидчик) сделал что-нибудь оскорбительное и враждебное, то не оставим это и изгладим из памяти так, чтобы не осталось и следов. Если же от него не было нам ничего доброго, то тем больше нам награды, больше хвалы, если мы прощаем (39,261). Случается, что беснующиеся бьют нас, однако мы не только не гневаемся на них, но и жалеем их. Поступай и ты так — пожалей обижающего; он ведь одержим лютым зверем — яростью, демоном неистовым — гневом (38,864). Если кто хочет пронзить тебя мечом, погрузить руку в гортань твою, ты поцелуй эту руку, потому что Христос облобызал уста, причинившие Ему смерть. И ты не подвергай ненависти, но слезами и милосердием воздай злоумышляющему, потому что такой заслуживает нашего сожаления и слез (40,75). Кто желает одержать блистательную победу, тому надлежит не только мужественно переносить оскорбления и обиды, но даже обижающему уступать больше, нежели хочет он взять, и избытком собственной своей щедрости простираться за пределы лукавого его пожелания... Не сказал Спаситель: аще кто тебя ударит в десную твою ланиту (Мф. 5,39), перенеси это мужественно и успокойся, но присовокупил повеление: подставлять ударяющему и другую ланиту с готовностью принять удар. Вот блистательная победа! Первое любомудренно, а второе преестественно и небесно (47,285). Царь всего премирного и земного сошел с небес и принес нам знамение небесного жития, которое и предложил на борьбу, противоположную олимпийскому ратоборству. Ибо там увенчается, кто наносит удары и одолевает, а здесь — кто приемлет и терпит удары. Там — за удар воздающий ударом, а здесь — подставляющий другую ланиту восхваляется на ангельском зрелище, потому что победа — не отмщение, а любомудрие (48,175).
Некоторые философы захотели испытать монахов. Увидев монаха в мантии и хорошо одетого, они сказали ему: "Эй ты, поди сюда!" Монах оскорбился грубым призывом и ответил также грубо. Потом они увидели монаха-старца. Они сказали: "Эй ты, злой старик, поди сюда!" Старец подбежал к ним. Они же ударили его по щеке, а он подставил другую. Философы встали и, поклонившись ему, сказали: "Воистину ты монах и служитель Божий" (77,519).


Если любишь не только любящих, но и враждующих против тебя, подражаешь по силе своей твоему Господу (32,30). Не должен ли ты считать за милость, что своими благодеяниями врагу можешь отворить себе двери дерзновения пред Богом и достигнуть прощения своих грехов? (35,30). Если ты исполняешь заповедь любви к врагам, то пребываешь с Богом ... (38,211). Любовь к врагам — есть любовь к Богу, даровавшему заповеди и законы, есть подражание Ему. Знай же, что оказывая благодеяния врагам, ты благотворишь не им, а себе, не их любишь, а повинуешься Богу (42,64). Бог оказывает благодеяния Своим врагам делом, а ты совершай их по крайней мере словом, молись за врага, таким образом ты уподобишься Отцу Твоему, Который на небесах (42,66) ... Кто благословляет своего врага, благословляет самого себя, и кто молится за врага — молится за себя, а не за него (42,664). Иное есть не печалиться и не гневаться при бесчестиях, поношениях, искушениях, встречающихся прискорбностях, и иное — желать этого с благодарением, когда случится такое. Иное опять есть молить Бога о тех, кои причиняют зло, иное — прощать им; иное — напечатлевать в уме лица каждого из них и целовать их бесстрастно, как искренних друзей своих и со слезами чистой любви, так, чтобы на душе не было совершенно никакого знака оскорбления или страсти. Больше из всего сказанного есть, когда кто в самое время искушения такое же имеет расположение и к тем, которые поносят его в лицо или клевещут на него, и ко всем другим, кои или осуждают его, или презирают и ставят ни во что, или плюют в лицо; еще и к тем, кои, по видимости, притворяются друзьями, а тайно также действуют против него, как и сказанное пред сим, — и это не утаивается от него, но он то знает. И из этого опять высшее и без сравнения совершеннейшее есть, мне кажется, то, если совсем забывает претерпевший искушения и никогда не вспоминает тех, кои его опечалили ... но имеет их наравне с друзьями своими без всякого различения. Все это дела и совершенства мужей, ходящих во свете. Которые же чувствуют, что они далеки от таких порядков и правил жизни, те пусть не обольщаются, не обманываются, но да ведают наивернейше, что они ходят во тьме (58,400). Если мы будем молиться за друзей, то мы еще нисколько не лучше язычников и мытарей, а если будем любить врагов, то по мере сил человеческих становимся подобными Богу (33,452). Благодетельствуй душам обидевших, молясь о них Богу, как бы чрез них прияв блаженство (30,259). Не кляни обижающего тебя, иначе ты оскорбление претерпишь, а плода лишишься, понесешь вред, а награды не получишь. А это крайне безумно — претерпевши труднейшее, не перенести легчайшего (38,209). Ничто так не умилостивляет Бога, как любовь к врагам и благотворение к обижающим нас. Когда кто-нибудь обидит тебя, ты смотри не на него, но на диавола, который побуждает его к тому; на диавола изливай весь свой гнев, а о нем даже жалей, так как он находится под влиянием диавола (39,570). Недостаточно не мстить (это было в Ветхом Завете), но будем делать все для обидевших нас, как для искренних друзей, как бы для самих себя. Мы подражатели Того, Который по распятии употреблял все меры для (спасения) распявших и посылает к нам апостолов (40,94) ... Когда человек, которому сделаны обиды, молится за обидевшего, то получает великое дерзновение (42,105). Оскорбил ли тебя кто? Моли, благословляй, если можешь; таким образом ты возвестишь слово Божие, научишь кротости, внушишь смирение (40,285). Такой-то жестоко оскорбил тебя? Ты благословляй его и смотри, сколько от того приобретешь благ: прекратишь зло, приготовишь себе награду, пристыдишь его и сам не потерпишь ничего худого (43,249). Кто-нибудь оскорбил тебя? Моли Бога, чтобы Он скорее смилостивился над ним: он брат твой, член твой. Но, скажешь, он чересчур оскорбляет меня. Тем более будет тебе награда за это. Поэтому особенно надо оставлять гнев на обидчика, что его ранил диавол. Не укоряй же его еще и ты, и не повергай вместе с ним и самого себя. В самом деле, пока ты стоишь, ты можешь спасти и его; если же ты и себя повергаешь чрез ответное оскорбление, то кто после этого поднимет вас? Тот ли, раненый? Но он не в состоянии будет сделать этого. Или ты, упавший вместе с ним? Но как же ты, оказавшись не в силах помочь себе, протягиваешь руку другому? Того ранил диавол, не наноси еще раны и ты, а напротив, извлеки и прежнюю стрелу. Если мы будем так обращаться друг с другом, то вскоре будем все здравы, а если мы станем вооружаться друг против друга, то не нужно и диавола для нашей погибели ... Когда кто-нибудь оскорбит тебя, подумай о том мучении, которое он испытывает, и ты не только не будешь иметь гнева против него, но прольешь слезы (43,624). От благотворения оскорбившим рождается мир (31,50). Кто Бога ради, для сохранения мира, переносит жестокие слова человека грубого и неразумного, тот назовется сыном мира и может стяжать мир в душе, теле и духе (31,83). Когда вспомнишь об оскорбляющих и преследующих тебя, не жалуйся на них, но лучше помолись о них Богу как о виновниках величайших для тебя благ (31,184). Как же просишь Бога, чтобы Он был милостив к тебе, когда сам ты не милостив к оскорбившим тебя? (32,139). Рассказывали о некотором монахе. Если кто обижал или оскорблял его, или думал раздражить его, то он с большей готовностью прибегал к таковым, говоря: "Оскорбители и обидчики наши для тщательных и внимательных людей бывают виновниками их исправления, а ублажающие нас — возмущают душу" (67,362).


Великая добродетель — дерзновенное открытое исповедание Христа, и предпочтение этого исповедания всему другому так велико и дивно, что Сын Божий ... исповедует такого человека пред Отцем Своим, хотя это воздаяние и несоразмерно (39,109). Исповедовать (Господа) на словах только, а в делах показывать противное — не только бесполезно, но и вредно для нас ... (39,135). Те, которые за истину и исповедание Христа подвергаются каким-либо бедствиям и терпят поношение, — удостаиваются за то и особенных почестей (39,385). Посвятивший себя Богу и потом бежавший к другому роду жизни стал святотатцем, потому что сам себя похитил и присвоил себе Божие приношение (5,109). Отчуждение и удаление от Бога несноснее мучений, ожидаемых в геенне. Оно тяжело для страждущего, как для глаза — лишение света, хотя и безболезненно, и как для живого существа — лишение жизни (5,84). Отречение от Бога бывает двоякое: одно — словом, другое — делом ... (12,205). Душа человеческая не иначе отлучается от Бога, как страстным расположением. Поскольку Божество всегда бесстрастно, то постоянно пребывающий в страсти отлучается от общения с Божеством (14,395). О том, кто отпал от Сущего, говорим, что он, пришедши в ничтожество, — уничтожился (15,53). Если ты сам удалил себя от Бога, то размысли, что удаляющийся от солнца проводит жизнь во мраке и тьме. Если ты отстранен от молитв как недостойный, покаянием возврати себе прежнее состояние (20,479). Если же опьянен всякий, одержимый похотью и гневом, тем более опьянен и безумен человек нечестивый, оскорбляющий Бога ... противящийся Его законам и никак не хотящий оставить неразумное упорство; он хуже неистовых и умоисступленных, хотя сам и не чувствует этого (32,742). Если услышишь, что какой-либо после явных христианских дел отпал от Христа, знай, что он был в то время без благодати Божией. Ибо Святой Дух животворит душу, как душа тело, и она бывает сильна и постоянна (57,37). Если дашь мне кучи золота и янтаря, зеленеющие поля, тучные стада, великолепный дом и Алкиноеву трапезу; если вместо настоящей жизни дашь другую, не стареющую, и тогда не соглашусь жить гнусно и через это лишиться Христа (12,83). Тому, кто разумом своим обратился к этому миру и занимает душу свою тем, чтобы угодить людям, невозможно быть исполнителем первой и великой заповеди Господней, которая повелевает любить Бога всем сердцем и всею силою (Мк. 12, 30). Ибо как может любить всем сердцем и силою тот, кто разделил свое сердце между Богом и миром и, некоторым образом похищая любовь, одному Богу принадлежащую, иждивает оную на человеческие страсти? (20,330). Кто любит деньги, воспламеняется тленною телесною красотою, предпочитает настоящую славу, тот, истощив силу любви на что не следовало, делается слеп к созерцанию истинно Возлюбленного (1,274). Поспешающие прийти к истинно возлюбленному Владыке нашему Христу должны презреть все прочее (30,119). Истинный боголюбец, расторгнув, преодолев и миновав все, что в мире почитается препятствием, обьемлется единою Божественною любовью (30,457). Если кто искренне любит Бога, то мысль его никогда не бывает на земле, но постоянно она горе, где то, что возлюбил он (23,93). Кто действительно восприял любовь к Богу, тот, как меч обоюдоострый, отсекает всякую иную любовь мира сего и расторгает всякие вещественные узы (24,37). Это — смерть и поражение лукавому, какие только можем нанести своею тщательностью, когда ум занят любовью к Богу и памятованием о Нем. Отсюда может произойти и чистая любовь к брату, а равно истинная простота и кротость, и смирение, и искреннее последование святым заповедям через одну единственную и первую заповедь о любви к Богу поистине получают точную полноту (24,338) ... Возлюбим Господа по мере сил своих ... отдадим все из любви к Нему: и душу, и имущество, и славу, и все прочее с радостью, с готовностью, с усердием, не считая это полезным для Него, но для нас самих. Таков действительно закон любви: любящие считают счастьем для себя, когда страдают за любимых (42,899). Если мы не презрим совершенно самой жизни своей и тела своего с готовностью на самое мученичество ... и всякую смерть, совсем изгнав из памяти все, что служит к поддержанию жизни тела сего, то невозможно нам быть ни друзьями Христа и братьями Его, ни сопричастниками Его, ни сонаследниками Его, и не придем мы никогда в созерцание и опытное познание таинств Божиих (58,60). Человеку невозможно с приверженностью к миру приобрести любовь к Богу, и нет возможности при общении с миром вступить в общение с Богом (52,156). В какой мере чувствуешь Бога здесь, в такую степень Он и возведет тебя, сколько здесь служишь Ему, столько и Он почтит тебя там. Ибо написано: "Токмо прославляющих Мя прославлю, и уничижали Мя бесчестен будет" (1 Цар. 2,30). Да потщится человек стать приятным и благоугодным Богу и на самом опыте ощутительно узрит небесные блага, невыразимое наслаждение, беспредельное богатство Божества (30,29).



Не жизнь для пищи, но пища для жизни дарована от начала, а мы как будто для ядения пришли в мир, так все проживаем на это (32,791). Мы созданы не для того, чтобы только есть, пить и одеваться, а чтобы избегать порока и держаться добродетели, руководясь Божественным любомудрием (37,448). Не пышностью одежды обращай на себя взоры, но в добрых делах да просветится свет твой пред всеми, чтоб прославлялся Господь (22,520). Лучше носить ветхое и заботиться о душе в страхе Божием, нежели одеваться пышно и жить неблагочинно (22,177). Ленивой и беспечной душе свойственно удивляться разноцветному одеянию, с тонким искусством сделанному; душа же благородно мыслящая, чувствующая действительно истинное украшение, гнушающаяся всякой нежной одежды, сильно желает более величественной, чем эта, не изысканной, более благоприличной, наиболее почтенной, всему предпочитая непорочность (33,905). Роскошь тела обнаруживает глад души, богатство его одежд выставляет на вид ее наготу (35, 409). Не должно служить телу, кроме крайней нужды, а душе надобно доставлять все лучшее любомудрием, как из темницы освобождая ее от общения с телесными страстями, а вместе и тело соделывая неодолимым для страстей (4,307). Люди, сильно предавшиеся житейским попечениям, подобно откормленным птицам, напрасно имея у себя крылья, влачатся по земле вместе со скотами (7,254). Да не похищают у тебя Бога ненавистные заботы, которые и высокошественного низлагали мгновенно на землю. Ум твой да стремится к цели, не носясь туда и сюда, подобно искателю побед неукротимому коню, и не убегая вдаль от великой славы Христовой (12,90). Занятия заботливостью о телесном и земном не дают душе досуга на попечение о важнейшем и небесном (14,382). Если Сотворивший все словом не имел где главы подклонить, то для чего ты, жалкий человек, заботишься о суетном (31,217). Пренебрежем всем житейским, отвлекающим ум от Бога, ибо за крепостью и красотою следует старость и немощь, славу и богатство рассеивает смерть и тление, а правда пребывает вовек (23,154). Заботящийся же о том, что впереди, показывает тем, что не верит Божией милости, как будто она не всегда источает людям неистощимые дары (45,79). Насколько Бог выше мира, настолько забота о Нем выше мирской (32,363). Оттого многое в общественных делах и частных идет у нас не по нашему желанию, что мы не о духовном наперед заботимся, а потом о житейском, но извратили порядок (34,170). Человек, слишком занятый делами настоящей жизни, не может надлежащим образом усвоить предметов небесных, но, по необходимости заботясь о тех, лишается этих (39,61). Если мы сами заботимся об имуществе, Бог удаляется от промышления о нем, а если все возложим на Его попечение, Он устроит во всякой безопасности и наше имение (40,564). Оставим большую заботу о житейском, облегчим душу от земного бремени, обратимся мыслями к будущему. Сохраним под драгоценным покровом добродетели достоинства царского образа; поставленные господствовать над житейскими вещами, не обратим царской власти в рабство (43,994). В какой мере оставляет ум попечение о сем видимом и озабочивается упованием будущего, в такой же степени утончается он и просветляется в молитве (52,170). Если веруешь, что Бог промышляет о тебе, к чему тебе беспокоиться и заботиться о временном и потребном плоти твоей (52,295). Будем домогаться вечного, тогда не откажет и во временном Господь (25,336). Будем просить величайшего богатства небесного, тогда (Бог) не откажет нам и в пропитании. Будем просить, чтобы сподобиться великой нам трапезы, тогда даст и насущный хлеб (25,335). Унизительно было бы, Господи, просить у Тебя одного хлеба, когда дал Ты нам в снедь Святое Тело Твое (25,336). Не будем просить у Господа нашего ничего житейского. Он и не ожидает нашего напоминания, а хоть бы мы и не просили, Сам дарует нам потребное ... Итак, не проси как главного того, что должен получить в виде прибавления (35,584). Совершенно недостойно у столь щедрого и обладающего таким всемогуществом просить того, что разрушается вместе с настоящей жизнью и подлежит многим переменам и случайностям. А таково все человеческое ... (35,585). Как и петь надлежит с разумением и молиться с трезвением, так и просить не того, что нам кажется хорошим, но того, что Сам Дающий признает добрым и полезным (48,211). Бог может дать нам все, но не того, что пагубно (26,242). Бог слушает любящих Его и ищущих Его от всего сердца Своего и снисходит им во всех их прошениях. Прошения же тех, кои не от всего сердца своего приступают к Нему, но раздвоены сердцем и, что ни делают, выставляют то на вид для получения славы и похвалы человеческой, — не слушает, но гневается, так как дела их — напоказ .. По сей причине сила Божия не действует в них, так как они не тверды сердцем во всех делах, к которым приступают. И не знают они Божественной сладости, ее тихости и веселия (61,36). С великой осмотрительностью должно делать прошения сообразно с волею Божиею ... (5,285).
В городе Калуге жила одна вдова, которая имела большое усердие к иконе Божией Матери Калужской. Утешением вдовы была единственная дочь — 12 лет. Внезапно дочь эта умирает. Вдова бежит в собор к иконе и начинает свою безумную молитву, называя Матерь Божию немилосердной и жестокосердечной. Впавши в бессознательное состояние, она видит Царицу Небесную, Которая говорит ей: "Я всегда слышала твою молитву и умолила Сына Моего, чтобы Он взял ее чистою в лик девственниц, но ты противишься этому; пусть будет по-твоему, иди, дочь твоя жива!" Очнувшись, вдова побежала домой и нашла дочь свою в гробу, но вдруг к ужасу всех, отроковица поднимается из гроба. Радости матери не было конца. Выросши, дочь ее повела разгульную и порочную жизнь и стала для матери большим несчастьем, ибо она бранила, издевалась и била свою мать. Так страшно не подчиняться воле Божией (96,64).



Как скоро человеческое ничтожество начало безрассудно касаться непостижимого и давать силу догматов изобретениям собственного пустого мнения, то отсюда произошел длинный список враждующих против истины, и сами те, о которых идет речь, явились учителями лжи ... (19,305). Каждая ересь имеет отцом собственного измышления искони совратившегося человекоубийцу и лжеца — диавола и, стыдясь произнести ненавистное его имя ... притворно принимает на себя прекрасное и превысшее всего Спасителево имя, собирает изречения Писания; произносит слова, утаивает же истинный смысл ... и, наконец, прикрыв какою-то лестью свое изобретение, сама делается человекоубийцею введенных в заблуждение (99,14). Об имеющих превратные понятия о Боге никто да не думает, чтобы хвалебные псалмопения таковых были Богу угодны (2,303). Как составитель ядов делает яд удобоприемлемым для отравляемого, подсластив пагубу медом, и как только дает яд, а уже яд сам, примешанный ко внутренностям, производит разрушение без всякого участия составителя яда; так нечто подобное делают и еретики — утонченными умствованиями, как бы медом, подслащают смертоносное учение ... (19,287). Не сдружайся никогда с еретиками, не ешь, не пей с ними; не будь сопутником их в дороге; не входи в дом, в собрание их, потому что у них нечисто все, что ни есть (24,371). Удаляйся общения с раскольниками и еретиками, особенно же удаляйся ереси тех, которые извращают учение о Христе (27,470). Кто уклоняется от истинной веры, следует заблуждениям других, тот делается добровольным проповедником учения демонов (28,330). Не будем скорбеть, что бывают ереси; бывают и лжехристы, и злоумышлители против Христа ... Истина не затмевается и сияет везде. То же было и при пророках: явились лжепророки, но от сравнения с ними пророки делались более светлыми. Так болезнь уясняет здоровье, тьма — свет, буря — тишину (40,403). Много ересей порождал диавол и у язычников, хотя они были ему подвластны, и водил их туда и сюда как хотел; и у иудеев, хотя доводил их до того, что с неистовством предавались идолослужению и человекоубийствам. Если же еще больше порождает ересей и расколов у христиан, то никто да не дивится сему. Ибо до пришествия Христа во плоти, видя, что все упоены пороком и никто не был трезвен вполне, диавол мало рассеивал семян любоприятельности. Но когда сошло с небес спасительное Слово, Которое принесло нам уставы небесного жительства, а диаволу, угрозами согрешающему, указало ожидающее его наказание, ибо изрекло: "Идите... во огнь вечный, уготованный диаволу и ангелом его" (Мф. 25,41), тогда общий всех враг, видя, что и наш род спокойно и постепенно свергает с себя порок и приемлет добродетель, нечестие осуждает на изгнание, объемлет же благочестие, и, услышав произнесенный на него приговор, сильнейшую воздвиг на нас бурю и породил ереси. Не имея более силы противостоять благочестию, старается его именем приводить многих в нечестие, личиною благоговения пытается извратить истину. И нередко просиявших доблестною жизнью низлагает развращенными догматами. Ибо одно у него дело и об одном старание — всех в совокупности, насилием ли то или подложными догматами, погрузить вместе с собою в пучину погибели. Посему представляя себе в уме это, пусть и ересеначальники, когда размыслят, что они паче всех готовы низринуться в величайшую опасность, перестанут посевать семена противления истине и слушатели их не станут более раболепствовать им по одному предубеждению и подвизаться против истины, чтобы великая, слово и ум превосходящая заслуга Спасителева не оказалась недействительною. Но те, которые хвалятся правыми догматами, изобличают себя же небрежностью жизни, да перестанут делать то, что показывает в них неистинных учеников благочестия, и с правою верою да срастворят и доблестное житие, чтобы всем нам услышать о себе Царское хвалебное провозглашение (47,354). Ереси порождены двумя с трудом преодолеваемыми страстями: или любоначалием, или предубеждением. Одни, не желая быть в числе подчиненных, а другие — после предзанятых ими понятий не соглашаясь учиться, посеяли семена нового учения, не желая оставаться при том, что утверждено (49,297). Мысль о Боге естественно вложена во всех людях, но, не зная истинно Сущего Бога, бывает погрешность в предмете чествования, ибо едиными чествуется истинное Божество в Отце, Сыне и Святом Духе, а другие заблудились в нелепых предположениях ... (15,421). Остерегайся читать учения еретические, потому что сие всего чаще вооружает на тебя духа хулы (52,282). Как рыболовы в виде пищи скрывают крючок и нечаянно уловляют рыб, так лукавые поборники ересей, красным словом прикрывая худые свои мысли, как удою уловляют простодушных на смерть (47,71). Ересь есть грех, совершаемый преимущественно в уме. Грех этот, будучи прият умом, сообщается духу, разливается и на тело, оскверняет тело наше, имеющее способность принимать освящение от общения с Божественною благодатию и способность оскверняться и заражаться общением с падшими духами (105,82).
Рассказывал авва Коприй: "Однажды отправился я в город. Там пришлось мне встретиться с учителем манихейским, совращающим народ. Мне нужно было его оспаривать, но он оказался очень изворотливым и на меня нагнал страх, как бы не подать соблазна слушающим. Тогда я воскликнул: "Кто из нас выйдет из пламени невредимым, вера того да будет признана истинною!" Народ тогда разложил огромный костер. "Постой! — вскричал еретик. — Ты иди первый, ибо сам придумал этот способ". Осенив себя крестным знамением во имя Христово, я вступил в огонь, пламя рассеялось и убегало от меня ... Так прошло с полчаса и во славу Божию я остался невредим. Народ был поражен и восклицал: "Дивен Бог во святых Своих!" После меня толпа силой бросила в костер еретика. Пламя тотчас охватило его, и он выскочил из огня полуобгорелый, гонимый из города разгневанными людьми" (72,63).


Остерегайтесь составлять зелия, ворожить, гадать, делать хранилища (талисманы) или носить сделанные другими. Это не хранилища, но узилища (24,371). Пусть будем мы больны, лучше остаться больными, нежели для освобождения от болезни впасть в нечестие (прибегая к заговорам). Демон, если и врачует, больше вредит, нежели принесет пользы, доставит пользу телу, которое спустя немного умрет непременно и сгинет, а повредит бессмертной душе. Если иногда по попущению Божию и сделают демоны какое исцеление, как и люди, то такое исцеление бывает для твоего испытания, не потому, чтобы Бог не знал тебя, но чтобы ты научился не принимать от демонов даже исцеления (32,659). Как торговцы невольниками, предлагая малым детям пирожки, сладкие фрукты и тому подобное, часто уловляют их такими приманками и лишают свободы и даже самой жизни, так точно и чародеи, обещаясь вылечить больной член, топят все спасение души (43,576).
Брат преподобного Иосифа Волоколамского отец Вассиан (впоследствии архиепископ Ростовский) передал рассказ одного поселянина: "Долгое время был я тяжело болен, когда молился, призывал на помощь святого великомученика Никиту. Родственники неоднократно советовали мне пригласить в дом чародея. Но я отказывался и продолжал усердно просить святого Никиту о помощи. В одну ночь слышу: двери дома отворились и входит светлый муж, обращаясь ко мне со словами: "Встань и выйди ко мне." "Не могу, господин мой, я расслаблен", — ответил я. Явившийся повторил: "Встань!" И вдруг я почувствовал себя здоровым, вскочил с постели и поклонился пришельцу. Когда я вставал с земли, то увидел черного человека с огненным мечом в руке, он хотел ударить меня, но светоносный муж остановил его и сказал: "Не его, но тех, кто ходил к чародею". Черный человек исчез. Я спросил пришельца: "Кто ты?" И услышал в ответ: "Я мученик Христов Никита и послан Христом исцелить тебя за то, что не согласился ты призвать чародея в твой дом, но на Бога возлагал надежду, и вот Бог прилагает к твоей жизни еще 25 лет". После этих слов мученик стал невидим. С теми же людьми, которые посещали чародея, случилось несчастье. Они были ночью умерщвлены тем черным мужем с огненным мечом" (86,102).


В Константинополе был чародей, который хотел привлечь к служению бесам одного христианского отрока. Чтобы показать ему силу и величие князя бесовского, чародей увел отрока за город в пустынное место. И вот обольщенному отроку представился большой город с железными воротами. Чародей с отроком входят в город и заходят в стоящий посреди храм. Отрок видит много светильников, а на высоком престоле сидит царь, окруженный многочисленными слугами. Это был бесовский князь, который радостно приветствовал чародея, посадил его рядом с собою и спросил, для чего он привел отрока. Чародей ответил: "Мы твои слуги, и он хочет быть твоим". Сатана спрашивает отрока: "Мой ли ты слуга?" Но отрок воскликнул: "Я служитель Отца и Сына и Святого Духа!" От этого возгласа пал с престола сатана и все, кто окружал его, исчезли храм и город, а чародей погиб. Отрок остался один посреди поля и, увидев около себя коня, поспешно возвратился на нем в город, где и рассказал все бывшее с ним (67,3).
Один распутный египтянин предался плотской страсти к благородной женщине, которая была замужем. Не успев обольстить ее, бесстыдный пришел к чародею и говорит ему: "Или заставь ее любить меня, или сделай так, чтобы муж ее бросил". Чародей взял с него хорошую плату и употребил все свои чары и заклинания. Но, не сумев возбудить любви в ее сердце, он сделал так, что всем, кто смотрел на нее, она казалась лошадью. Муж ее, придя домой, ужаснулся увиденному и повел жену к преподобному Макарию Египетскому. Авва Макарий благословил воду, облил ею женщину с головы до ног, и чары тотчас разрушились. Преподобный Макарий сказал ей: "Никогда не уклоняйся от приобщения Христовых Тайн, несчастие случилось с тобой от того, что ты уже пять недель не приступаешь к Пречистым Тайнам Спасителя нашего" (69,51).
Жил в Царьграде некоторый вельможа, имевший единственную дочь, которую хотел посвятить на служение Богу. Диавол же возбудил в одном из слуг страсть к девице. Слуга, желая жениться на ней, пришел к чародею просить совета. Чародей свел его с сатаной, который спросил: "Веруешь ли в меня, отрекаешься ли от Господа Христа?" Получив от юноши положительный ответ, приказал ему написать отречение на бумаге. Юноша исполнил повеленное, а сатана возбудил в девице страсть к юноше. Девица вынудила отца выдать ее замуж за этого слугу. Когда же ей стала известна причина ее страсти, она, ужаснувшись, убедила мужа пойти к святителю Василию Великому. Святой, получив полное признание от юноши, удалил его в одну из келлий и заповедал ему молитву и пост, а вместе и сам стал молиться за юношу. Прошло несколько дней. Святитель Василий спросил его, как он чувствует себя. "В великой беде нахожусь, отче, — ответил юноша, — бесы совершенно не дают мне покоя!" Святой ободрил несчастного, перекрестил его и оставил одного. Прошло еще немного времени: на вопрос святителя Василия юноша ответил, что уже лучше, и бесы сами уже не мучают его, но стоят издали и скрежещут зубами. Прошло сорок дней, юноша сказал: "Слава Богу, отче, ныне я видел себя, победившим диавола". После сего святитель Василий собрал весь клир церковный и множество христиан и провел с ними всю ночь на молитве. На другой день юношу привели в церковь с пением псалмов. Тут диавол со страшной силой напал на него, и он стал кричать: "Святитель Христов, помоги мне!" Святитель сказал диаволу: "Неужели тебе недостаточно твоей погибели, еще и других мучаешь!" Диавол ответил: "Обижаешь меня, Василий! Не я пришел к нему, а он ко мне, и его отречение, которое у меня в руке, я покажу на суде общему Судии!" Святитель Василий сказал: "Благословен Господь Бог мой! Не сведут к земле все эти люди простертых к небу рук своих до тех пор, пока не возвратишь мне рукописание юноши!" И, обратившись к народу, повелел поднять руки к небу, вопия со слезами: "Господи, помилуй!" Народ исполнил повеление святителя. И вдруг, к изумлению всех, с верха церковного купола слетело рукописание юноши. Святитель Василий взял его и спросил юношу, его ли это отречение, и, уверившись в сем и разорвав рукописание, ввел юношу в церковь и причастил его (76,335).


Не любопытствуй о будущем, но располагай настоящим в пользу. Ибо какая тебе выгода предвосхитить ведение? Если будущее принесет тебе нечто доброе, то оно придет, хотя ты и не предузнал. А если оно скорбно, какое для тебя приобретение наперед томиться скорбью? ... Хочешь ли удостовериться в будущем? Исполняй предписанное Евангельским законом и ожидай наслаждения благами (2, 259). У плотолюбцев в настоящей жизни есть некая рачительность о том, чтобы иметь сколько-нибудь ведения о будущем, при котором надеются или избежать бед, или достигнуть желаемого; посему, чтобы люди обращали взор не к Богу, исполненное обмана демонское естество изобрело многие способы узнавать будущее, как то: птицегадание, толкование знамений, прорицание, наблюдение внутренности животных, вызывание мертвых, исступление, наитие божеств, вдохновение, карты и многое другое сему подобное. И как скоро какой-нибудь род предведения вследствие какого-либо обмана признан истинным, обольститель-демон представляет его обольщенному в оправдание лживого предположения. Так устрояет демон ... и на всякую ложную примету ухищрение демонское указывает обольщаемым, чтобы люди, отступив от Бога, обратились к служению демонам в уверенности, что они не совершают подобные вещи. Посему одним из видов обмана был и обман чревовещания, о котором верили, что чародейство может души умерших снова привлекать в здешнюю жизнь (17,194). Добровольно не решайтесь прибегать к гадателям, но если бы вас привлекли к этому другие, и тогда не соглашайтесь. ... Человеческая природа всегда желает, ищет знать невидимое, особенно желает наперед знать о своих несчастьях, чтобы вследствие неожиданности не впасть в замешательство ... Но если вы будете внимать гадательным советам других, то будете недостойны расположения и милости Божией, и этим приготовите сами для себя многочисленные бедствия (37,108). Гадатель — это злой демон, который говорит из чрева женщин, и этим странным действием старается ложное сделать достоверным; говорит же он не естественным образом, а из живота и этим людей невежественных повергает в изумление, показывая, что он говорит истину (37,110). (Есть гадания другие). Что (например) значит гадание со светилами? Не что иное как ложь и запутанность, по которым все происходит наудачу и не только наудачу, но и безрассудно (38,758).
Один монах случайно увидел гадательную книгу и из любопытства, разбирая тайны сатанинского гадания, невольно увлекся верою к ним. В одну ночь перед ним встал эфиоп исполинского роста и сказал: "Ты меня призывал, и вот я. Что тебе угодно, я все исполню, только поклонись мне". "Голоду Богу моему поклоняюсь и Тому единому служу!" — ответил монах. — "Так ты не поклонишься мне? Зачем же призывал меня, позволил себе чтение гадательных тайн моих?" С этими словами сатана с силой ударил монаха по щеке и исчез. Чувство боли и страха пробудило инока; щека его распухла и почернела так, что страшно было смотреть на нее. С каждым днем боль усиливалась, а опухоль совершенно обезобразила инока. Об этом узнал преподобный Дионисий, тотчас явился к несчастному. Помолившись Гоподу и Божией Матери, святой Дионисий помазал инока елеем, тот, исцелившись, прославил Бога (80,48).


Многим из христиан суеверие кажется делом безвредным — склонять к нему слух, собирать приметы, слушать истолкователей примет. Чихнул кто на слове, говорят: и это имеет значение. Кто-нибудь сзади назвал кого по имени, нога соскользнулась при выходе, зацепилась одежда, — все это помеха. И люди весьма знаменитые, ожидающие Судию с небес, хладнокровно впадают в сей вредный порок. Но слушай: отвержен народ, предавшийся этому (2,80). Враг издевается над человеком, что, если показалась кошка, выглянула собака, или утром встретился человек, хотя самый благорасположенный, но с поврежденным правым глазом или бедром, он отскочит, отворотится, зажмурит глаза. Что бедственнеи такой жизни — все подозревать, во всем видеть препятствие, когда все должно возводить душу к Богу? Когда видишь птиц, летящих по воздуху, — не полет замечай: описывают ли они круги над нашею головою или летят навстречу, или налетают сзади, или поперек пересекают путь. Оставив это, дивись в них премудрости и расположению Творца: каким образом такая тяжесть носится по воздуху, как нежное естество воздуха стало колесницею для крыл (2,91). Если (суеверия имеются) у язычников, то нисколько не удивительно, а когда поклоняющиеся Кресту, приобщающиеся неизреченных Таинств и достигшие любомудрия держатся обычаев таких постыдных, это достойно многих слез (41,122). Суеверие — смешное и забавное внушение сатаны, впрочем не смеху только, но и геенне повергающее обольщающихся (41,121). Суеверные приметы в мирских людях сопротивляются вере в промысл Божий (54,193).


Должно сперва заботиться о благочестивой жизни, чтобы не оказаться нестройным и разногласным в начинаниях, а потом уже приступать с молитвою к Богу (15,70). Наша жизнь, утратив общение в добре, отпала и от воли Божией. Посему мы научаемся в такой мере очищать нашу жизнь от худого, чтобы, как в небесном жительстве, и в нас беспрепятственно управляла воля Божия так, чтобы можно было иному сказать: "Как в Престолах, Началах, Властях, Господствах и во всякой премирной силе совершается Твоя воля и никакой порок не препятствует действию добра, так и в нас да совершится доброе, чтобы по истреблении всякого порока в душах наших благоуспешно исполнялась во всем Твоя воля" (14,439). Приступая к Благодетелю, будь сам благодетелем; приступая к Терпеливому, будь терпеливым; приступая к Человеколюбивому, будь человеколюбивым, а также будь и всем иным, приступая к Добросердному, Благосклонному и Общительному в благах, к Милующему всякого и, если что еще усматривается Божественного, во всем этом уподобляясь произволением, приобретай тем себе дерзновение на молитву. Посему невозможно лукавому освоиться с добрым и покрытому нечистыми сквернами иметь общение с чистым и нескверным ... (14,451). Не обилие слов умоляет Бога, но душа чистая и являющая добрые дела (36,11). Не должно собственной своей воли предпочитать воле Господней, но при всяком деле надобно искать, какая есть воля Божия и исполнять ее (3,321). Как в мрачных пещерах, когда вносится туда свет, мрак исчезает, так, когда Божия воля будет во мне совершаться, всякое лукавое и неуместное движение произвола обратится в ничто. Целомудрие угасит невоздержание и страстное стремление ума, смиренномудрие истребит кичливость, скромность уврачует болезнь гордыни, а доброта любви из души изгонит многочисленный сонм противоположных зол: бегут от нее ненависть, зависть, негодование, гневное движение, раздражение, злонамеренность, памятствование огорчения, жажда мщения, воскипение крови в предсердии, недоброе око — все это стадо таковых зол уничтожится любвеобильным расположением. Так действенность Божией воли исторгает сугубое идолослужение: называю сугубым как неистовую приверженность к идолам и как вожделение серебра и золота ... Посему да будет воля Твоя, чтобы стала недействительною воля диавола (14,434). Раба, который боится Господа и исполняет в точности волю Его, облечет Господь властью в Царствии Своем и сделает домоправителем Своим (25,95). Толпа людей, когда они не исполняют воли Божией, ничем не отличается от тех, кого нет совсем (40,85). Если естественные силы души не будут очищены от сквернот, какими они завалены по причине грехов, и если не получат затем должного врачевания, преобразования и укрепления, то с ними нет никакой возможности исполнять волю Божию. Больное и немощное прежде должно быть уврачевано и укреплено, чтобы быть гожим на служение ... (57,225). Все, хотящие познать волю Господню, должны прежде умертвить в себе волю собственную (54,197). Что бывает по воле Божией, то, хотя бы и казалось худым, — лучше всего, а что противно и не угодно Богу, то, хотя бы и казалось лучшим, — хуже и беззаконнее всего (32,680). Предпочитай волю Божию всякой мудрости человеческой и признавай оную полезнейшею всех человеческих разумений (31,186). Кто страха ради Божия отсекает свою волю, тому Бог неведомо для него ... дарует Свою волю и соделывает ее неизгладимой в сердце его (57,225) ... Не исполнять же воли Божией значит быть в сети диавольской (42,798). Горе беззаконнику, потому что пойдет к строгому Судии и праведному Законоположнику (45,254). Кто не живет по закону Божию, тот и Бога не боится, а кто Бога не боится, тот не видит Его; а кто не видит Бога, тот не имеет в себе света умного; кто не имеет сего света, тот не верует во Христа; кто не верует во Христа, не имеет жизни в себе ... (57,324). Оставляют закон Божий те, которые нарушают и малейшую часть из написанного в нем и хотят исполнять его предписания по-своему, а не по воле и намерению Законодателя (36,894). Послушай Бога в заповедях, чтобы Он услышал тебя в молитвах (33,179). Бог отвращает лице Свое тогда, когда поступаем недостойно заповедей Его (36,146).


Жизнь человеческая — непостоянное море ... И хотя буря страшна, плавание опасно, однако же мы спим беспечно. Страшно и свирепо море жизни, суетны надежды, надмевающие подобно бурям. Скорби ревут, как волны; злоумышления скрываются, как подводные камни; враги, как псы; посетители окружают, как морские разбойники; приходит старость, как зима; наступает смерть, как кораблекрушение. Видишь бурю, правь искуснее, смотри, как плывешь, не затопи ладьи своей, нагрузив ее или богатством, приобретаемым неправдою, или бременем страстей (4,344). С утра твоя душа должна спешить к Господу и, достигнув вечера, пусть покоится на духовном ложе с благочестивыми помыслами, с надеждою на Бога в бесстрастии и чистоте (42,944). Плыви смело по морю жизни; плыви, держа якорь духа; плыви, направляясь к небу, как к пристани, боясь только кораблекрушения — отрицания (Божией помощи) (43,432). Всего более уповай на руку Великого Царя, которая, едва только покажется, обращает в страх и бегство сопротивных (5,33). Человек сам собою не в состоянии избавить себя от противления, от скитания помыслов, от невидимых страстей и козней лукавого (30,176). Без Божия покровительства человек — ничто. Велика злокозненность врагов наших, но премогущественнее ограждающая человека помощь Божия. Только мы не даем видеть сего очам своим (23,300). Печется же о нас Бог, когда I и мы печемся о деле духовном (46,127). Мановению Божию все повинуется и покоряется, и тогда трудное становится легким и невозможное — возможным. Только бы мы имели твердую веру в Него и, взирая на величие силы Его, становились выше всего человеческого (35,510). Хотя мы не имели уже никакой надежды на спасение (в трудных обстоятельствах), но как скоро Богу угодно будет, мы не будем иметь нужды ни в чьей-либо помощи, а одна помощь — Божия — доставит нам все (35,514). Если ты хочешь видеть силу непобедимую, прибежище неизменное, крепость непреодолимую, ограду непоколебимую, то прибегни к Богу, обратись к Его силе (36,209). Если потерпевшие кораблекрушение и несущиеся на досках, призывая людей, находящихся вдали, немедленно располагают их к человеколюбию, хотя не имеют с ними ничего общего, но стали известны им только по случившемуся несчастью, то тем более Бог человеколюбивый и по существу Своему Благий, избавит находящихся в несчастии, если только они захотят прибегнуть к Нему и искренно призвать Его, оставив надежды человеческие (36,339). Бог везде неразлучен с любящими Его; содержатся ли они в темнице, находятся ли они в изгнании или в бездне моря ... или где бы то ни было, подвергаются опасности, Бог не оставляет их, содействует им и облегчает их труды (39,769). Как можем мы привлечь к себе помощь Бога и расположить Его пребывать в нас? Добрыми делами и хорошею жизнью (34,281) ... Мало того, чтобы только начала были положены благодатию Божиею, если при том они не будут возводимы и к совершенству тем же милосердием и непрестанною помощью Его. Ибо не свободная воля, но Господь решит окованных; не наша сила, но Господь возводит низверженныя; не прилежное чтение, но Господь просвещает слепцы; не наша осторожность, но Господь хранит пришельцы (Пс.145,7—9); не наше мужество, но Господь утверждает ниспадающия (Пс.144,14). Впрочем, это говорим не с тем, чтобы упразднить всякое свое попечение или труд, или заботу, будто бы они напрасны, но с тем, чтобы показать, что как самое попечение не может у нас родиться без помощи Божией, так и все труды наши не сильны доставить нам совершенную чистоту, если она не будет дарована благодатию и содействием Господа (50,218). Хотя и почтены мы свободою произволения, однако же без содействия свыше не можем на пути настоящей жизни совершить ни одного доблестного дела (46,410). Нам следует наперед избирать доброе, а когда мы изберем, тогда и Бог оказывает Свое действие (43,115). Желающему воспользоваться непреоборимою помощью подлежит просить чего-либо такового, что согласно с законом справедливости, чтобы самою сущностью прошения привлекалась всепомоществующая сила, потому что она, незванно приходя к обиженным, не приходит к призывающим не по действительной нужде ... (49,340). Познавший немощь свою из многих искушений и телесных и душевных страстей, познает бесконечное могущество Бога, как Он избавляет вопиющих к Нему молитвою от сердца. И таковому молитва бывает уже сладостна. Видя, что без Бога уже ничего не может сделать, и страшась падения, он подвизается быть неотступно при Боге; удивляется же, помышляя, как Бог его избавил от стольких искушений и страстей, и благодарит Могущего избавить его и с благодарением получает смирение и любовь, и отнюдь никого не смеет презирать, зная, что как Бог помог ему, так может и всем помочь, когда восхощет ... (100,23).
Однажды злые люди приплыли на остров, желая ограбить преподобного Елеазара. Преподобный, предугадывая их намерение, просил у Бога помощи. Злодеи, не успев ничего совершить, силою свыше, стали в безумии кружиться вокруг келлии святого, преподобный Елеазар спросил их, зачем они здесь, но несчастные не отвечали и продолжали кружиться. Тогда подвижник просил Бога о прощении их. Придя в себя, грабители с раскаянием просили у святого прощения и с миром отплыли домой (82,80).


Пост — дар древний, неветшающий, нестареющий, но непрестанно обновляемый и цветущий во всей красе (4,6). Пост охраняет младенцев, уцеломудривает юного, делает почтенным старца, ибо седина, украшенная постом, достойнее уважения (4,24). Дети, как цветущие растения, да орошаются водою поста (4,22). Пост — самое лучшее убранство женщин, узда в цвете лет, охранение супружества, воспитатель девства (4,21). Примите пост, здоровые, — это охранитель вашей телесной крепости ... Примите пост, больные, — это матерь здоровья (4,26). Время поста определяет не воля каждого, но потребность того, что относится к благочестию (5,233) ... Мы, несмотря на сильное желание (поститься), почитаем пост добрым тогда, когда он сообразен со временем и когда соблюдается мера в нем. Посему и не полагаем надежды на один пост, но, сохраняя его, хотим достигнуть чистоты через него, сердечной и апостольской любви ... (авва Фео-на,50,551). Если сверх меры будешь утруждать тело, то в этом случае оно обращается в тягость душе, которою овладевает робость и уныние, и делается она раздражительною ... и ленивою к молитве и благому послушанию (22,109). Пост есть лекарство, но лекарство, хотя бы тысячу раз было полезно, часто бывает бесполезным для того, кто не знает, как им пользоваться (33,48). Честь поста составляет не воздержание от пищи, но удаление от грехов; кто ограничивает пост только воздержанием пищи, тот более всего бесчестит его ... Пусть постятся не одни уста, но и зрение, и слух, и ноги, и руки, и все члены нашего тела (33,50). Что за польза воздерживаться нам от пищи, если не изгоним из души порочных привычек (33,68). Какая польза от поста, когда мы целый день воздерживаемся от пищи и тратим весь день в пустословии? (35,48). Постящемуся надлежит быть спокойным, тихим, кротким, смиренным, презирающим славу настоящей жизни (35,65). Иные, воздерживаясь по заповеди поста от пищи, мало-помалу достигли того, что гнушаются пищей, а это приносит им величайшее наказание (38,858) ... Воздержание от сластолюбия есть вид поста. Это в особенности я заповедую: воздерживаться от сластолюбия (40,254). Какая польза воздерживаться от пищи и оскверняться блудом? Ты не ешь мяса, но зато терзаешь плоть брата своего. Какая прибыль в том, чтобы не увеселяться вином и упиваться богатством? Какая польза не есть хлеба и опьяняться гневом? Какая прибыль изнурять себя постом и в то же время злословить ближнего? Какая польза воздерживаться от пищи и похищать чужое? Какая необходимость иссушать тело и не питать алчущих? Какая польза терзать члены и не оказывать милости вдовам и сиротам? Какая выгода проводить время в созерцании и сокрушении и в то же время не оказывать покровительства сиротам, удрученным несчастиями? ... Ты постишься? В таком случае избегай блуда, избегай клеветы, избегай лжи, злословия, вражды, богохульства и всякой суеты. Ты постишься? Избегай тогда гнева, ревности, клятвопреступления и всякой несправедливости. Ты постишься? Избегай объедения — матерь всякого нечестия, которое удаляет нас от Самого Бога; объедения, которое низвергает нас в пучину погибели. Если ты постишься ради Бога, то избегай всякого дела, которое ненавидит Бог, и Он примет твое покаяние с благосклонностью! (40,916). Ты постишься? Умилостивь того, кого ты обидел, не завидуй никогда брату, не питай ни к кому ненависти. Ты постишься? Не предавайся тщеславию (40,917). Какая нам будет польза от поста ... если язык наш предается невоздержанию, питается пищею сквернее мяса псов, делается кровожадным, извергает грязь и превращает уста наши в поток нечистот, или даже еще хуже? (41,454). Если ты подошел к посту по желанию, то не будь мрачен, но радуйся: он очищает твою душу от яда (41,962). Ты постишься не касаясь мяса; постись, удерживаясь и от клеветы, чтобы через нее не есть тебе мяса братьев, не отведать их тела (41,964). Отец поста, возлюбленные, есть закон Божий; мать его — воздержание, терпение, добродетель; дочери его — подвиг, чистота, целомудрие; его родные сыновья — Моисей, Илия, Даниил, Иоанн Креститель и весь лик святых, в особенности же — пустынножителей и подвижников; его ближайшие родственники — вера, надежда и любовь; его друзья — мир, кротость и согласие; его слуги — славословие, псалмопение непрестанное, молитва чистая; сожительствует с ним страх Божий; плоды же их сожительства — святость, непорочность, дерзновение к Богу, Царство Небесное, Жизнь Вечная (42,919). Кто постится истинно и нелицемерно, тот подражает Христу, на земле уподобляется Ангелам, соревнует пророкам, входит в общение с апостолами и посредством поста, достигнув перерождения своей природы, делается из неправедного — праведным, из злого — добрым, из нечестивого — благочестивым и таким образом усвояет себе Христа, сокровище жизни (42,920). Благодаря посту опять Адам в раю, опять благодушествует, снова украшается образом Божиим, снова возвышается к первообразной красоте (42,946).
Однажды авва Пахомий повстречался с похоронной процессией и вдруг видит он двух Ангелов, сопровождающих мертвого позади одра его. И просил авва Господа открыть ему причину присутствия двух Ангелов. И пришли эти Ангелы к нему, и он спросил их: "Почему вы сопровождаете мертвого?" — "Мы Ангелы среды и пятницы, а поскольку умерший постился в среду и пяток, то мы сопровождаем его" (67, 406).


Авва Исаак Фивейский пришел в киновию, увидел брата, впавшего в грех, и осудил его. Когда возвратился он в пустыню, пришел к нему Ангел Божий и сказал: "Не пущу тебя в келлию". Авва умолял сказать ему причину. Ангел сказал: "Бог послал меня к тебе спросить, куда повелишь мне бросить падшего грешника?" Авва Исаак пал на колени, воскликнув: "Прости меня, грешника!" "Бог простил тебя, но впредь не осуждай братии" (68,24). Не будь судией чужих падений. У них есть Судия праведный (5,43). Кто истинно приносит покаяние, тот не занимается осуждением ближнего, а только оплакивает грехи свои (31,140). Осуждающий другого налагает печать на свои злые дела (51,20). Если, забывая о себе, ты восседаешь как судья над другими, то нечувствительно собираешь сам себе только большие бремена грехов (35,465). Не будем строгими судьями других, чтобы и у нас не потребовали строгого отчета, а мы ведь обременены грехами, превышающими всякое помилование. Будем иметь больше сожаления к тем, которые грешат, не заслуживая снисхождения, чтобы и мы могли надеяться на такую к себе милость; хотя, сколько бы мы ни старались, никогда не будем в состоянии оказать такое человеколюбие, в каком имеем нужду от человеколюбивого Бога. Отсюда не безрассудно ли, когда мы сами находимся в великой, столь великой нужде, строго разбирать дела своих братьев и все делать против себя самих? Таким образом, не столько ты выставляешь его недостойным твоего благодеяния, сколько самого себя — недостойным Божия человеколюбия. Кто строго взыскивает со своего брата, с того гораздо строже взыщет Бог (40,673). Тогда как следует оплакивать собственные пороки, мы осуждаем других, между тем как не должно делать этого и в том случае, если бы мы были чисты от грехов (43,195). Надлежит душевное око от чужих погрешностей обратить на собственные свои и приучать язык говорить строго не о ближних, но о себе самом, ибо плодом его бывает оправдание (47,372). Если бы видел кого-либо согрешающего даже при самом исходе души из тела, то и тогда не осуждай его, ибо суд Божий не известен людям ... Некоторые явно впадали в великие согрешения, но большие добродетели совершали в тайне, и те, которые любили осмеивать их, гонялись за дымом, не видя солнца (54,97) ... За какие грехи осудим ближнего — телесные или душевные, в те впадем сами и иначе не бывает (54,98). Грех ближнего (Господь) уподобил сучку, а осуждение бревну; так-то тяжело осуждать, осуждение превосходит всякий грех (55,80). Если любишь чистоту, при которой может быть зрим Владыка всяческих, то никого не осуждай и не слушай того, кто осуждает брата своего (53,44). Если кто в твоем присутствии начнет осуждать брата своего ... скажи осуждающему со смирением: "Прости меня, ибо я грешен и немощен и повинен тому, о чем ты говоришь; не могу сего переносить" (31,204) ... Великий грех — уязвленному многими беззакониями не обращать внимания на свои грехи и любопытствовать и говорить о том, что есть худого в других (46,289). Несмотря на то, что (осуждение) подвергает ... наказанию, а нисколько не доставляет удовольствия, мы все бежим на зло, как будто стараясь и соревнуясь войти в геенскую пещь не одною, а многими дорогами (32,140). Согрешил кто-нибудь и строго осудил другого, совершившего тот же грех, за это в тот день подвергается наказанию не такому, какое требует свойство греха, но больше чем двойному и тройному, потому что Бог назначил ему наказание не сообразно с тем, в чем он согрешил, но за то, что строго осудил другого, который согрешил в том же (34,200). Если мы хотим уменьшить свои грехопадения, будем всегда более заботиться о том, чтобы не осуждать братии наших, а вымышляющих клеветы на них не допускать к себе ... и совершенно от них отвращаться (35,465). Если ты судишь других, желая им добра, то прежде пожелай его себе, имеющему грех и очевиднее и более; если же нерадишь о самом себе, то ясно, что и брата своего судишь не из доброжелательства к нему, но из ненависти и желая опозорить его (38,262). Когда ты скажешь: такой человек злой, вредный, порочный, тогда обрати внимание на себя самого, разбери тщательно свои дела — и ты раскаешься в словах своих (43,195). Судить — значит бесстыдно похищать суд Божий, и осуждать — значит погублять свою душу (54,98). Как добрый виноградарь вкушает только зрелые ягоды, а кислые оставляет, так и благоразумный и рассудительный ум тщательно замечает добродетели, какие в ком-либо узрит ... безумный же человек отыскивает пороки и недостатки (54,99). Не повелено нам бисер метать пред свиньями, т.е. пред погрязшими в страстях и ведущими жизнь скотскую, да не поперут их ногами, лукавыми своими начинаниями хуля имя Божие и вращшеся расторгнут вы (Мф. 7,6), ибо сообщение таковым тайн для небрежно сообщающего есть неисправимое расторжение (47,98).


Дерзновенно подошедши под иго священства, право твори пути свои и право правь слово истины, со страхом и трепетом возделывая чрез то свое спасение. Ибо Бог наш есть Огнь поядаяй (Евр. 12, 29), и если ты коснешься Его как злато или злато или серебро, то не бойся пожжения, как вавилонские отроки в пещи; если же ты травяной и тростниковый, из удобовозгорающегося вещества, как земное мудрствующий, то бойся, чтобы не быть пожжену небесным огнем, если не убежишь от гнева, как Лот, воздержанием от Страшных Тайн, или не поспешишь омыться в слезах покаяния. Только осырившись водою слезною ты станешь неопалим и неуязвим для огня Правды, как некогда слабое растение купины ... (63,391). Один иерей, славившийся благочестием и многими по внешней видимости почитаемый досточестным, внутри же скрытно сластолюбствовавший и осквернявшийся, когда, совершая Божественную литургию, дошел до Херувимской песни и, преклонив выю пред святою трапезою, начал читать: никто же достоин ... внезапно оказался мертвым, потому что душа оставила его в этом положении (63,382). Не осилив отстать и очиститься от страстного расположения, по причине долговременной привычки, как дерзнешь ты, окаянный, касаться того, что для Ангелов неприкосновенно? Итак, или вострепещи и воздержись от божественного священнодействия и тем умилостиви Правду Божию, или как бесчувственный и неисправимый, попуская себе впасть в руки Бога Живого, Который не пощадит тебя человеколюбно, но накажет немилосердно за то, что бесстыдно дерзаешь приступать к Царской вечери с душою оскверненною и в рубищах, когда ты недостоин даже входа в Царский чертог, а не только возлежания на Его вечери (63,392). Будь или бесстрастен по-ангельски, как бы вне мира и плоти сущи мудрованием, и таким образом вступи на эту небесную лествицу, или, сознав свою немощь, — устрашись высоты, угрожающей и падением великим для неисправных, и держись за жизнь большинства (и не стремись к священству) ... Кто, пренебрегая многими и большими заповедями, возьмется учить других, тот должен уже считаться не малейшим в Царстве Небесном, а величайшим в муках геенны. И потому тебе надобно остерегаться, чтобы не увлечься к учительству примером тех, которые приобрели дар слова и искусство состязаться и, поскольку могут красноречиво и удовлетворительно доказать то, что захотят, слывут владеющими духовным знанием у тех, которые не умеют различать силу и качество его. Ибо иное — иметь развязанность на словах и чистоту речи, а другое — проникать в сущность небесных глаголов и чистым сердцем созерцать глубокие и сокровенные тайны, чего никак не доставит человеческое учение и светская ученость, но одна чистота посредством просвещения Святым Духом (50,428). Даже того, кто отличался бы великим благочестием, — не малополезным для власти священства, не осмелюсь точно избрать, если он не окажется имеющим вместе с благочестием и великое благоразумие (32,437). Священник должен быть важным и не гордым; суровым и благосклонным; властным и общительным; беспристрастным и услужливым; смиренным и нераболепным; строгим и кротким, чтобы он мог противостоять всем препятствиям (32,439). Священнику нужна гораздо большая чистота, чем прочим, а кому нужна большая чистота, тому более предстоит случаев очерниться, если он постоянным бодрствованием и великим напряжением сил не сделает душу неприступною для этого (32,469). Раны священника нуждаются в большей помощи и такой, какой нуждаются раны всего вообще народа, а они не нуждались бы в большей помощи, если бы не были тягчайшими; тягчайшими же они бывают не по своей природе, но по достоинству священника, который совершает эти грехи (32,477). Звание священника и наставника весьма важно и достойно удивления, и воистину Божественное указание потребно для того, чтобы для этого был избран человек достойный (42,652). Если же иерей наименован и должен быть образом для стада (1 Пет. 5,3) и светом Церкви (Мф. 5,14), то нравам его необходимо отпечатлеваться в подчиненных, как печати на воске. Посему, если хочешь быть светом, то не терпи шутливости и смехотворства, чтобы не научить многих бесчинию. Иерей Ангел Господа Вседержителя есть (Мал. 2,1). Ангел же не знает смеха, служит Богу со страхом (47,185) ... Украшенные Божественным священством и достойно достигшие предстательства, если сохранят и телесную непорочность, поистине будут священнее и освященных. Для священнодействующего богатство — украшение добродетели; услаждение — целомудрие; утеха — довольство малым; веселие — успех подчиненных в добродетели. Если же кто, водясь правилами, противными сему, хвалится именем священника, то он не священ и не достоин права начальства (48,354). Таинство священства касается превыспренных сводов Божественного жребия, таинства же совершаются не иным кем, как священством ... Посему будем чествовать священство ... (47,317). Как золото, смешанное с грязью, не терпит вреда и Маргарит блестящий не испытывает изменения, входя в соприкосновение с нечистым, таким же образом и священство не оскверняется недостойными (33,919).
Один священник, недостойно приступавший к священнослужению и к Божественному Тайнодействию, по причине блудной страсти, владевшей им, тяжело заболел, и никакие средства не помогали. Он приближался к смерти. Тогда, уразумев причину болезни, он дал обет Богу — никогда не приступать к священнодействию. И тотчас был исцелен, болезни не осталось и следа, а он провел жизнь свою в покаянии (63,430).



Если хочешь получить истинного учителя, мужа святого и духовного, не рассчитывай, что можешь узнать его сам собою, своим рассмотрением, потому что это невозможно. Но прежде всего другого ... подвизайся в добрых делах, милостынях, пощениях, молитве и молении непрестанном, да будет тебе помощником и содействователем (в твоем поиске) Бог. Коль же скоро с помощью Божией, по благодати, сподобишься найти такого, покажи к нему крайнее внимание и всякое ему благоугождение, великое смирение и веру чистую и несомненную. Чего ради? Ради того, чтоб, к несчастью, не заслужить тебе вместо мзды казнь и муку (57,102). Если же по плоти отцов ... должно почитать и любить, то сколь более должен ты почитать и любить отцов, родивших тебя по духу, которые из бытия претворили тебя в благобытие, сообщили тебе свет ведения ... возродили банею пакибытия, вложили в тебя надежду Воскресения и бессмертия, непрестающего Царствия и наследия и сод слали из недостойного достойным вечных благ, из земного — небесным, из временного — вечным; сыном и учеником не человека, а Богочеловека Иисуса Христа, давшего тебе дух сыноположения, как Сам Он сказал: "И отца не зовите себе на земли: един бо есть Отец ваш., Иже на не-бесех. Ниже нарицайтеся наставницы: един 6о есть наставник ваш, Христос" (Мф. 23,9—10). Всякую убо честь и любовь должен ты воздавать отцам своим духовным, потому что честь к ним возносится ко Христу Господу и к Духу Святому, в Коем приял ты сыноположение (Рим. 8,15) и к Отцу Небесному, из Негоже всяко отечество на небесех и на земли именуется (Еф. 3,15). Постарайся во всю свою жизнь иметь духовного отца и открывать ему всякий грех и всякий помысл и получать от него отпущение и врачевство: ибо им дано вязать и разрешать души, и все, что они свяжут на земле, будет связано на небе, и все, что они разрешат на земли, будет разрешено и на небе (Мф. 18,18). Сию благодать и власть получили они от Христа; посему повинуйся им и не противоречь им, чтобы не причинить погибели душе своей. Ибо, если противоречащий плотским родителям в том, что воспрещено законом Божиим, по закону повинен смерти, то противоречащий духовным отцам не изгонит ли из себя Духа Божия и не погубит ли души своей? Поэтому советуйся с духовными отцами и слушайся их до конца, да спасется душа твоя и наследует вечные и нетленные блага (свт. Григорий Палама; 65,310). Не будь судьею дел отца духовного твоего, но исполнителем повелений его. Демоны, как обычно им, начнут указывать тебе на недостатки его, чтобы оглушить уши твои для уроков его, и тебя через то сделать или немощным и страшливым воином на брани, или одними помыслами неверия расслабить тебя и разлепить ко всякому виду добродетели (63,327). Как овцы покоряются пастырю и туда обращаются, куда ведет пастырь, так и подвижники по Богу должны покоряться наставникам, не входя в исследование их приказаний, когда они чисты от греха, но исполняя приказанное со всяким усердием и тщанием (5,377) ... Не будем досадовать, когда нас врачуют, но лучше радоваться, хотя бы способ учения причинил нам горькие скорби, потому что впоследствии он принесет нам самый сладостный плод (39,96) ... Господь посылает тебе Свои воздаяния не соразмерно с достоинством или слабостью служителей Своих, но сообразно с твоим расположением (35,704). (Любите пастырей) ... как дети родителей ... Пусть никто не противится, пусть никто не прекословит! Кто любит Христа, тот будет любить и священника, каков бы он ни был, потому что чрез него сподобился ты Страшных Тайн (42,57). К вверенным должны быть сострадательными и в телесных их нуждах и заботиться о них (3,394). Должно удаляться людей, которые остаются непокорными по употреблении о них попечения всякого рода (3,400). В деле начальствования предстоятелям трудиться должно более других, а думать о себе смиреннее подначальных ... (30,331). Благоразумный служитель не будет нерадив к делу своему и боящийся Господа не соблазнит братии своих ... Никогда не изнемогай и не расслабляйся от нерадения так, чтобы и самому не падать, и для других не соделаться виновником греха (30,343). Напрасно учит тот, у кого дела не соответствуют учению (31,181). Особенно вам, служителям алтаря, советую не быть оком, исполненным тьмы, чтобы не оказаться первыми в порочной жизни. Ибо если свет темен, чем будет сама тьма? (12,200). Начальство не может утвердиться принуждением: управляемое с насилием при всяком удобном случае старается освободиться, тем паче пастырство — не столько начальство, сколько детовождение — всего более соблюдает свободу. Ибо тайна спасения — для желающих, а не для насильствуемых (8,312). Пастырю нужно обращать внимание на то, чтобы не делать приказаний, превышающих телесные силы, и чрез это бессильного не довести до прекословия. Он должен, как отец, одинаково расположенный и близкий ко всему, смотреть на телесные силы каждого и, сообразно с тем, размерять и разделять свои приказания (5,386).
Некий ловец диких зверей пришел для ловли на гору аввы Афанасия. Увидев, что Авва послабляет братии, он соблазнился этим. Старец, желая успокоить его, сказал ему: "Вложи стрелу в лук твой и натяни тетеву". Охотник сделал это. Старец говорит: "Натяни больше, еще больше, еще". Охотник сказал: "Если сверх меры натянуть лук, то он переломится!" "Так бывает и в деле Божием, — ответил старец, — если будешь сверх меры напрягать силы братии, то они скоро отпадут отдела Божия, потому по временам необходимы послабления" (77,38).


Нестяжательность приближает к небесам, освобождая нас не только от страха, забот и опасностей, но и от прочих неудобств (32,369). Известно, что не иметь нужды во многом признается величайшим благом... но признается и то, что гораздо высшее благополучие — быть выше даже потребности иметь какую-либо собственность. Посему будем заботиться более о душе, о теле же — сколько нужно, а о внешнем — нисколько не станем прилагать попечения. Ибо таким образом и здесь достигнем высшего блаженства, заключающего в себе Небесное Царство (47,291). Нестяжательный муж молится чистым умом, а любостяжательный во время молитвы представляет образы вещества (54,140). Без нестяжательности душа не может освободиться от мятежа помыслов и, не приведя в безмолвие чувств, не ощутит мира в мысли (52,295). Больше являет силы и власти тот, кто презирает мир, чем тот, кто властвует над целым миром (59,31). Да не подумает кто-либо, что без труда и легко достигается преуспеяние в нестяжательности (45,99). Никто не может приобрести действительной нестяжательности, если не убедит себя и не уготовится к тому, чтобы с радостью переносить искушения (52,379). Не должно заботиться об избытке нужного для жизни и прилагать старание о пресыщении и о пышности, но надобно быть чистым от всякого вида любостяжания и щегольства (3,353). Ибо мучительство любостяжательности превосходит меру всякой жестокости. Поработив бедную душу, оно всегда принуждает исполнять ненасытимые свои пожелания, непрестанно принимая в себя и никогда не наполняясь, подобно какому-то многоглавому зверю, тысячами челюстей передающему пищу в ненаполнимое чрево, у которого приобретение никогда не служит хотя малым насыщением, но всегда получаемое делается пищею и поджогом к пожеланию большего (15,430). Горе любостяжательному! Богатство от него бежит, ожидает же его огонь (45,254). Любовь к богатству — страсть неестественная ... От чего же усилилась эта страсть? — От тщеславия и крайней беспечности (39,496). Прошу вас избегать идолопоклонства (так ап. Павел называет любостяжание); понявши всю пагубность этого порока, необходимо избегать любостяжания не только в деньгах, но и во всякой порочной склонности ... (40,549). Доколе это неистовство наживы? Доколе эта неугасимая печь будет пожигать? Разве вы не знаете, что этот пламень производит вечный неугасимый огонь? ... (43,283). Из людей любостяжательных и обидчиков одни знают, что грешат, а другие и не знают, что грешат неисцельно. Ибо не чувствовать недуга, в котором находишься, есть усиление нечувствительности и оканчивается совершенным бесчувствием и омертвением. Посему о них всего более надлежит жалеть. Делать зло — более достойно сожаления, нежели терпеть зло. Тем, которые делают зло (обижая людей из-за любостяжания), угрожает крайняя опасность, а у тех, которые терпят ущерб, касается только имущества. Притом первые не чувствуют сугубого омертвения, и они представляют опыт несовершенного и детского разумения. Весьма малые дети ни во что ставят то, что действительно страшно, но часто суют руки в огонь, а увидев пустую личину и призрак, приходят в страх и трепет. Подобно сему бывает и с любителями любостяжательности: боясь бедности, которая не страшна, но еще служит поводом ко всякой охранности и скромному образу мыслей, в великое ставят — неправедное богатство, которое страшнее огня, потому что и мысли и надежды, обладающих им, обращает в прах (48,40). Как погасить пламень любостяжания? Можно погасить его, даже хотя бы он поднялся до самого неба. Нам стоит только захотеть, и мы, без сомнения, одолеем этот пламень (силою благодати). Как усилился он вследствие нашего желания, так и от желания и уничтожится. Разве не свободная наша воля зажгла его? Следовательно, свободная воля в состоянии будет и погасить только пожеланием. Но каким образом может явиться в нас такое желание? Если обратим внимание на суетность и бесполезность богатства, на то, что оно не может нам сопутствовать в Вечную Жизнь, что и здесь оно оставляет нас, что оно хотя пребывает здесь, однако язвы от него идут с нами туда; если посмотрим, как велики там уготованные богатства и если сравним с ними земное богатство, то оно покажется ничтожнее грязи; если заметим, что оно подвергает бесчисленным опасностям, что оно доставляет только временное удовольствие, смешанное с огорчением. Если хорошо рассмотреть оное богатство, то есть то, которое уготовано в Вечной Жизни, — будем тогда иметь возможность презреть богатство земное, если вникнем в то, что последнее нисколько не приумножает ни славы, ни здоровья, ни чего-либо другого, а, напротив, погружает нас в бездну погибели; если узнаешь, что несмотря на то, что ты здесь богат и имеешь много подчиненных, отходя туда, ты отойдешь одиноким и нагим. Если мы будем часто это повторять и слышать от других, то, может быть, возвратится к нам здоровье, и мы избавимся от этого тяжкого наказания (42,748).


Терпение — это корень всех благ, мать благочестия, отпрыск веселия, плод неувядающий, башня непреоборимая, гавань, не тревожимая бурями (40,941). Кто намеревается соделаться подобным Христу ... тому надлежит благодушно и терпеливо переносить встречающиеся скорби: телесные болезни, и обиды, и укоризны от людей, или козни от невидимых врагов (30,449). Страх геенны и любовь Царствия подают терпение в скорбях (51,42). Ты не должен ожидать своего терпения от добродетели других, то есть что будто ты приобретешь его только тогда, когда никто не будет огорчать тебя, что, впрочем, не в твоей власти, но лучше приобретай его своим смирением и великодушием, кои в твоей власти (50,48). Терпеливый не скоро вдается в обман, не склонен к раздражению, в скорбях радуется, свыкается со всяким добрым делом, людям недовольным во всем угождает ... Терпеливый, когда приказывают ему — не противоречит, когда делают выговор — не хмурит лица, во всяком случае находит для себя врачевство в долготерпении (22,10). Терпеливый — первый помощник в затруднительном положении, в мыслях трезвен, во всяком деле добр ... Терпеливый к постам готов, в молитвах тверд, в делах не укоризнен, в ответах прям, в исполнении поручения благопокорен, в жизни рачителен ... Терпеливый готов к послушанию, украшен долготерпением, исполнен любви. За оскорбления он благословляет, в ссорах — хранит мир, в безмолвии----мужественен, в псалмопении — не ленив ... Терпение одно не бывает, но оно требуется во многих добродетелях. Терпеливый достигает всякой добродетели ... Терпеливый в оказании услуг любезен, в обращении привлекателен, в общежитии сладок, в бдениях не угрюм, в попечении о странных старателен, в хождении за немощными предупредителен (22,12). В ком нет терпения, тот чужд всякого упования. Поэтому всякого ... умоляю приобрести терпение, чтобы спастись ... В ком нет терпения, тот подвергается многим потерям и не в состоянии стать добродетельным (22,13). Кто нашел путь долготерпения и незлобия, тот нашел путь жизни (22,173). Потерпи для Господа в день скорби, чтобы покрыл тебя в день гнева (22,210). Блаженны терпящие для Господа и возгнушавшиеся прелестью века, ибо действительно наследуют они постоянную славу (22,242). Будь долготерпелив, чтобы стать сильным и благоразумным (22,519). Все святые достигли обетовании постоянным и долгим терпением. Поэтому будем каждый день побуждать себя, чтобы и нам с ними наследовать Царство Небесное (23,135). Будем терпеливы, чтобы сподобиться свободы праведных, представляя в уме Владыку всяческих, Который нас ради обнищал ... (2 Кор. 8,9) (23,131). В терпении упражняйся прежде нужды, чтобы в нужде всеоружие его найти готовым (45,242). Терпение есть мир во время браней, тишина во время бури, тишина среди наветов и опасностей ... (46,227). Терпение — это блаженное дело ... ибо кто терпит, тот наследник Христов (45,250). Терпение при надлежащей степени развития делает своих питомцев испытанными, мужественными и решительно непобедимыми (34,707). Удостоиться претерпеть чего-либо ради Христа — величайшая благодать, венец совершенный и награда не меньшая будущего воздаяния. Это знают те, которые умеют искренно и пламенно любить Христа (35,825). Ты хочешь получить блаженство там? Потерпи здесь ради Христа — ничего не может сравниться с этим блаженством (40,148). Человек терпит зло и переносит его великодушно: это великое приобретение; терпение зла заслуживает отпущения грехов, есть подвиг любомудрия, есть училище добродетели (40,444). Если у тебя нет терпения по отношению к твоему ближнему, то как будет терпеть тебя Бог? (42,86). Тот, кто терпит что-нибудь несправедливое и мужественно переносит обиду, приобретает через это большое дерзновение пред Богом (43,630). Терпеливый есть непадающий делатель, который и через падения одерживает победу ... Терпение есть предназначение себе и ожидание ежедневной скорби ... Если ты приобрел жезл терпения, то адские псы скорее перестанут бесстыдствовать перед тобою ... Терпение есть отречение оправданий и внимание себе (54,229). Терпение есть матерь утешения и некая сила, обыкновенно порождаемая широтою сердца ... По мере смирения дается терпение в бедствиях твоих (52,385).
Авва Иеракс жил в Нитрийской пустыне. Однажды пришли к нему бесы в образе ангелов. Искушая его, они сказали: "Еще пятьдесят лет тебе жить, как выдержишь такое продолжительное время в этой страшной пустыне?" Подвижник ответил: "Огорчили вы меня, назначив мне жить немного лет; я приготовился с Божьей помощью к терпению на 200 лет". Услышав это, бесы удалились, испуская вопли (77,304).


Кто благодушествует и мужается в опасности, тот если и умирает, то умирает как доблестный, а если остается живым, то делается славным. Посему, если смерть знаменита и жизнь славна, то славный мужеством своим приобретает выгоду, ровно как и малодушный получает себе в удел двоякое зло, потому что и смерть его позорна, и жизнь его бесславна (26,86). В иное время надобно уклоняться от злоумышляющих. А кому попущено впасть в искушение, тот должен просить в молитвах об облегчении, чтобы в силах ему быть понести искушение, и об исполнении воли Божией (3,372). Если бы надежды христиан ограничивались этой жизнью, то справедливо было бы признать прискорбным раннее разлучение с телом. Но если для живущих по Богу началом истинной жизни есть разрешение души от сих телесных уз, то для чего нам печалиться, как не имеющим упования (6,203). Истинная смерть — в сердце, и она сокровенна, ею умирает внутренний человек (30,130). Весьма сильно печалит час разлучения человека грешного ... душа праведного при смерти ликовствует, потому что по разлучении с телом своим желает войти в покой (22,309). Если был ты тружеником, то не скорби о приближении доброго сего переселения, потому что возвращающийся домой с богатством никогда не остается в печали (22,518). Смерть, которая страшна всякому и ужасает смертных, богобоязненному представляется пиршеством ... смерть боится приближаться к боящемуся Бога и тогда только приходит к нему, когда повелено ей разлучить душу с телом его (25,97). Смерть праведных есть конец борьбы со страстями плоти; по смерти ратоборцы прославляются и приемлют победные венцы (25,366). Смерть — святым блаженство, праведным — радость, а грешникам — скорбь, нечестивым — отчаяние (25,403). Всегда ожидай, но не бойся смерти, то и другое истинные черты любомудрия (45,250). (Христианин), ты воин и непрестанно стоишь в строю, а воин, который боится смерти, никогда не сделает ничего доблестного (33,77). Когда ты слышишь о смерти души, то не подумай, что душа умирает. Она бессмертна, а смерть души — есть грех и вечное наказание (33,488). Станем трепетать не перед смертью, а перед грехом. Не смерть родила грех, но грех произвел нам смерть, смерть же стала врачевством греха (33,739). Не случайным учителем любомудрия вошла в нашу жизнь смерть, воспитывая ум, укрощая страсти души, утишая волны и водворяя тишину (34,514). Не смерть причиняет скорбь, а нечистая совесть. Поэтому перестань грешить, и смерть будет для тебя вожделенною (36,342). Есть смерть телесная, есть и духовная. Подвергнуться первой не страшно и не грешно, потому что это дело природы, а не доброй воли, явившееся вследствие первого грехопадения ... Другая же смерть — духовная, так как происходит от воли, и подвергает ответственности, и не имеет никакого извинения (41,32). Смерть души есть отделение от Бога. Если умрешь (за Христа), не будешь побежден, но тогда-то и одержишь победу самую совершенную, до конца сохранив в себе истину непоколебимою и дерзновение за истину неизменным. И перейдешь от смерти к Вечной Жизни, от бесчестия у людей к славе у Бога, от скорбей и мучений в миру к вечному упокоению с Ангелами. Земля не приняла тебя в свои граждане, но приимет небо; мир гнал, но понесут Ангелы представить тебя Христу, и наречешься другом и услышишь вожделенную похвалу: добре, благий рабе и верный (Мф. 25, 21) (5,34). Когда человек, оставив всеплодие благ, по преслушанию насытился тлетворным плодом, имя же плоду сему — смертный грех, тогда немедленно умер для лучшей жизни, жизнь Божественную обменяв на неразумную и скотскую. И поскольку однажды примешалась к естеству смерть, то мертвость вошла в рождающихся по преемству. От сего и нас прияла в себя мертвенная жизнь, так как самая жизнь наша некоторым образом умерла. Ибо в прямом смысле мертва жизнь наша, лишенная бессмертия. Посему между двумя сими жизнями занимает середину тот, кто познается среди двух жизней, чтобы истреблением худшей доставить победу не потерпевшей изменения. И человек, как тем, что умер истинной жизни, впав в эту мертвую жизнь, так, когда умирает этой мертвой и скотской жизни, предоставляется всегда в жизнь живую, и поэтому несомненно, что невозможно прийти в эту блаженную жизнь, не став мертвым греху (16,303). Никакая смерть так (не страшна), не горька, как смерть нечестивого грешника. Нечестие его возжигает огонь и неугасимый пламень, отчаяние и утрату всякой надежды. Избави нас, Господи, от такой смерти и помилуй по благости Твоей (25,509).
Хрисаорий был очень богатым человеком и пороков имел столько, сколько богатства. Надменный, гордый и преданный пожеланиям плоти, он с жадностью копил богатства. Господь положил конец этим порокам. Хрисаорий впал в тяжкую болезнь и приблизился к смерти. И вдруг он увидел множество страшных черных духов, которые злорадно обступили его и готовы были схватить его душу и отнести в адскую темницу. Умирающий затрепетал и громко стал просить отсрочку. На крик сбежалось все семейство; Хрисаорий метался по постели, желая спрятаться от злых духов. В отчаянии он громко кричал: "Отсрочку, хоть до утра! Хоть до утра!" Но в это время душа его была взята из тела в назидание его родственникам и нам (71,335)


Христос — жизнь наша и спасение душ наших. Посему кто страждет за Христа, тот страждет за свое спасение и за жизнь свою (23,208). Надобно знать и исповедовать, что от Бога даются всякий благой дар и терпение самих страданий за Христа (3,361). Страдать за Христа ... самое блаженное дело не только по причине будущих воздаяний, но и по причине настоящей славы и свободы, какую приобретают себе (мученики) своими бедствиями (8,115). Удивительно ли, что святые подвергаются страданиям? Сие нужно или для очищения даже малой нечистоты, или для испытания в добродетели и для искуса в любомудрии, или для назидания более немощным, чтобы из примера их научились терпению и не унывали в страданиях (9,126) ... Услышав о божественной борьбе христианских подвижников, ты придешь в ужас. С какими бесчисленными опасностями возрастили досточтимое и новое таинство Христово мы, удостоившиеся именоваться от Христова имени. Зависть многократно воспламеняла против нас многих врагов и гонителей Слова — этих дышащих яростью свирепых зверей. Но мы никогда не уступали господствующей силе времени. Напротив того, если и оказывалось сколько-нибудь беспечности во время мира, если кто и оказывался худым в чем другом, то в этом все были укреплены Богом: горя пламенною ревностью, выдерживали дерзость врагов. Никто не ищет спасения с таким удовольствием, с каким шли мы на эти прекрасные опасности. Иной, как забаву, встречал огонь, меч, земные пропасти, голод, удавление кровожадных зверей, растягивание и вывертывание суставов, избодение очей, жжение, расторжение, терзание членов, холод, погружение в глубину или во мрак, свержение с высоты, продолжительное зрение разнообразных мучений, а последнее (говорю это знающим) хуже всех злостраданий, потому что когда страдание доведено до крайней степени, тогда прекращается уже страх; непрестанно же ожидать, — значит непрестанно страдать и вместо одной смерти умирать многими мучительными смертями. Не стану говорить об изгнании, об отнятии имущества, о том, что надобно терпеть сие на глазах мужей, жен, товарищей, детей, друзей, что самого твердого может сделать малодушным. И за что терпеть? Может быть, за один слог: что говорю за слог? За одно мановение, которое, послужив знаком отречения, могло бы спасти от страданий, хотя ко вреду ... Мы стояли за Бога, а предавший Бога не может найти другого. Но к чему распространяться? Возведи очи свои окрест, обозри целую вселенную, которую объяло теперь спасительное Слово, привязавшее нас к Богу и соединившееся с нами чрез страдания, — соединение дивное и превысшее в Божиих законах! Сию-то вселенную всю почти осиявают, как звезды, открытыми алтарями, высоковерхними престолами, учениями, собраниями, стечениями целых семейств, песнопениями, достойными подвигов, осиявают сии достославные победоносцы Закланного. И так велико благоговение к истине, что малая часть праха, какой-либо остаток костей, небольшая часть волос, обрывки одежды, один призрак капли крови иногда достаточны к чествованию целого мученика (12,144). Чем сильнее нас угнетают, тем более приближаемся к Богу; страдания теснее соединяют нас с Богом ... (12,194). Слово Господне благовествовало нам, что не имеет жизни в себе, кто не страждет ради Господа (25,530). Бог не оставляет человека, когда попускает ему страдать, но желает увенчать его и сделать более славным (33,287). Не только наносимые телу удары, но и страдание души приносит неизреченные венцы — и душевное страдание даже больше, чем телесное, если поражаемые переносят с благодарностью (34,591). Великое дело — благодарность, любомудрие, терпение среди страданий; это — высшая добродетель (36,399). Нет ничего лучше злострадания ради Христа. Я не столько ублажаю апостола Павла за то, что он был восхищен в рай, сколько за то, что он был ввергнут в темницу (42,65). Если бы нужно было каждодневно претерпевать тысячи смертей, даже и самую геенну за то, чтобы видеть пришествие Христа в славе Его и сопричислиться к хору святых, то неужели не следовало бы перенести все это? (43,701). Когда видишь, что кто-нибудь подает милостыню и совершает множество других добрых дел и таким образом сокрушает силу диавола, а между тем подвергается искушениям и бедствиям, не смущайся этим. Потому он и подвергается искушениям, что сильно поражает диавола. Но для чего, скажешь, Бог попускает это? Для того, чтобы он удостоился больших венцов, а диавол получил сильнейшее поражение. Подлинно, когда кто делает добро и испытывает зло и за все благодарит Бога, тогда диавол и поражается им (41,442). Если душа не вкусит с ведением страданий Христовых, то не будет иметь общения со Христом (52,295). Как ты думаешь быть общником славы Господней, когда не хочешь быть общником позорной смерти Его? Поистине всуе подвизаешься ты, если не хочешь истинно взять на себя креста Христова, как Он повелел (57,460).


Как глина принимает всякий вид, какой дают ей руки, обделывающие ее, так и человеку должно поступать сообразно с тем, что повелевает Бог ... (32,185). Не должно нам удовольствоваться тем одним, что желает, чего хочет Бог, но надлежит еще желать сего: как, когда, почему и для чего хочет того Он-...-Ибо, если в деле будет недостаток по одному какому обстоятельству или если мы будем совершать его не от всего произволения и не всеусиленно, то явно, что оно не совершенно и есть, и именуется (59,36). Все Богодухновенное Писание для читающих есть закон не только явственными заповедями, но и историческими повествованиями, глубоко обучающий разумеющих ведение Тайн и чистому образу жизни (16,3). Слова Божественного Писания читай делами, а не многословь, тщеславясь одним простым пониманием (51,16). Всякое слово Христово являет милость, правду и мудрость Божию, и силу их чрез слух влагает в души тех, которые охотно слушают Его (61,560) ... Никто не может достигнуть правильного испытания свидетельств Божиих, если наперед деятельным поведением не будет непорочно ступать по пути Христову (50,436). Не утруждай себя чтением, за которым не следует дела, потому что закон выполняется только делами (25,220). Недостаток в человеке — не знать Писания; но двойной недостаток имеет тот, кто знает оное----и пренебрегает им (22,199). Действием благодати Духа вещания Господа преданы письменам для того, чтобы мы, получая отсюда предохранительные врачевства против наших страстей, могли избежать угрожающего нам наказания (32,870). Прекрасно чтение Писания, но прекрасно, когда за ним следуют дела, так как если ты читаешь, а не делаешь, то чтение бывает в осуждение и в повод к наказанию (33,906). Источник евангельских учений имеет отверзтые потоки, и если кто-либо, испытывая жажду, пьет из этого источника, тот получает себе жизнь по духу и закону заповедей, испытывая радость ... (неизреченную) ... Сладость духовных словес не знает пресыщения, потому что увеселяет не чрево, а сердце и приводит помыслы благочестивых к Божественной любви (33,871). Если ты внимаешь Писанию, то оно удаляет от уныния, доставляет удовольствие, истребляет злобу, укореняет добродетель, не допускает бедствовать в вихре забот, подобно обуреваемым волнам (34,409). Чтение Божественного Писания подобно сокровищу ... в Божественном Писании даже в кратком речении можно найти великую духовную силу и неизреченное богатство мыслей (35,14). Таково свойство этого сокровища: делая богатыми приемлющих его, само оно никогда не оскудевает, потому что его изливает обильно источник Духа Святого (3,127). Из всех недугов, обременяющих человеческую природу, нет ни одного ни душевного, ни телесного, который не мог бы получить врачевства из Писания (35,296). (Священное Писание) есть духовная пища, которая укрепляет ум и делает душу сильною, твердою и мудрою, не позволяя ей увлекаться неразумными страстями, напротив, еще облегчая полет ее и вознося ее на самое небо (35,297). Кто в этой жизни преуспевает в испытании Божественных Писаний, тот не тратит своей жизни на удовольствия и греховные страсти, но живет по Духу и действует по Духу, исследуя Писание, и вместе с тем всем сердцем ищет Бога (36,784). Слово, произнесенное от Божественного Писания, сильнее огня умягчает ожесточенную душу и делает ее способною на все прекрасное (38,25). Не для того дано Писание, чтобы мы имели его в книгах, но чтобы начертали его в сердцах наших (49,210). Если пожелаешь с доброю мыслею и разумно читать Священное Писание, то устремишься исполниться не только любви к божественному любомудрию, но и той приверженности к догматам, в которой находит себе основание небу приличный образ жития (48,422) ... Тот, у кого все Божественное Писание только на устах, не может понять и постигнуть таинственную и Божественную славу и силу, сокрытую в нем, если не будет исполнять заповедей Божиих и не сподобится получить Утешителя, Духа истины, Который раскрыл пред ним слова Божественного Писания ... и показал ему таинственную славу, которая внутри их; при этом же показал силу и блага Божий, сокрытые в них, вместе с Вечною Жизнью, преисполненною тех благ, которые сокрыты и неведомы для всех нерадивых презрителей заповедей Божиих. И достойно сокрыты. Ибо так как они прилепили все чувства свои к суете мирской, пристрастились к обманчивым благам настоящей жизни и омрачились чрез то умом своим, то и не могут вознестись горе, чтобы помышлять о мысленной красоте неизреченных благ Божиих (57,477).


Не должно служить телу, кроме крайней нужды, а душе надобно доставлять все лучшее любомудрием, как от темницы, освобождая ее от общения с телесными страстями, а вместе и тело соделывая неодолимым для страстей (4,307) ... Забота и попечение о вещественном производит великое развлечение в душе (5,65). Забота ради самого себя есть улика в самолюбии, а заботиться и работать ради заповеди — похвальный признак христолюбивого и братолюбивого расположения (5,295). Ум озабоченный — это моль, которая точит кости; тело цветет, когда избегает забот (11,368). Занятия заботливостью о телесном и земном не дают душе досуга на попечение о важнейшем и небесном (14,382). Горе нам, что мы, предавшись суетным заботам, забыли страх Божий (31,194). Если Сотворивший все словом не имел где главы подклонить, то для чего ты, жалкий человек, заботишься о суетном (31,217). Будь всегда свободен от всех земных хлопот, чтобы избавиться тебе от сетей, от помыслов и дел лукавых ... (24,373). Заботящийся же о том, что впереди, показывает тем, что не верит Божией милости, как будто она не всегда источает людям неистощимые дары (45,79). Насколько Бог выше мира, настолько забота о Нем лучше мирской (32,363). Человек, слишком занятый делами настоящей жизни, не может надлежащим образом усвоить предметов небесных, но по необходимости заботясь о тех, лишается этих (39,61). Если мы сами заботимся об имуществе, Бог удаляется от промышления о нем, а если все возложим на Его попечение, Он устроит ... (40,564). Оставим большую заботу о житейском, облегчим душу от земного бремени, обратимся мыслями к будущему. Сохраним под драгоценным покровом добродетели достоинство царского образа, поставленные господствовать над житейскими вещами, не обратим царской власти в рабство (43,994). В какой мере оставляет ум попечение будущего, в такой же степени утончается он и просветляется в молитве (52,170). Без освобождения от забот не ищи света в душе своей, ни тишины и безмолвия при расслаблении чувств своих (52,350). Заботься о том, что бессмертно, о том же, чего вскоре не будет, не прилагай попечения. Здешнее, добро ли оно или худо, имеет конец, и притом весьма скорый, а тамошнее и предела не знает, и конец ему не известен (49,205). Лучше носить ветхое и заботиться о душе в страхе Божием, нежели одеваться пышно и жить неблагочинно (22,177). Кто желает заботиться, чтобы одежда или обувь шла ему, с целью понравиться людям, тот, очевидно, страждет человекоугодием, удаляется от Бога и в самых малоценных вещах выказывает недуг суетности (5,202). Какая польза от дорогих одежд? ... Будем лучше одеваться славою Христовою, будем облекаться небесною красотою, чтобы и здесь получить похвалу, и там сподобиться вечных благ (40,242).



Вступи на путь, ведущий к небу; вступи на путь узкий и тесный, пойди по нему, изнуряя и порабощая духу свое тело ... (33,48). Сперва должно упражняться в трудах и приобрести венец в подвиге, чтобы таким образом вкусить и Божественной благодати. Горечь подвига заменяется сладостью упокоения, и суровость жизни заменяется благодатию (24,261). Малые подвиги здесь (в кратковременной жизни) совершаемые, даруют нам великое дерзновение (в загробном мире) (35,254). Подвизающимся в этой жизни предстоит брань не с людьми, а с демонами и бесплотными силами. Вот почему и вождем у них не какой-нибудь человек, не ангел, а Сам Бог. И оружие этих воинов соответствует характеру брани: они изготовлены не из кожи и железа, а из истины, правды, веры и всякого вида любомудрия (38,13). Не будем скорбеть, если на пути жизни случится с нами много несчастья. Пусть путь прискорбен и врата тесны, но не таков тот Град, к которому ведут они (38,269) ... Видя впереди себя надежду, не пренебрегай трудом. Где подвиги, там и награда, где войны, там и почести, где борьба, там и венец (43,446). Не тем уподобляй себя, друг, которые с радостью прияли Божественную проповедь, но не препроводили семени в глубину разумения, ибо, пустив расти вверх и разостлав корни по земле, скорее, нежели произносится слово, засохли, не принесши зрелого плода, но соделавшись жертвою искушений; напротив того, уподобляй себя тем, которые, глубоко укоренившись, пустили от себя много корней и стволов и стали многоплодны; у которых класы, красуясь и обременяясь плодом, тяготеют и клонятся вниз и ко времени жатвы как бы сами на себя призывают серп жнецов. Ибо хорошо знают, что Христос повелел Ангелам вносить таковых в небесные уделы, чтобы там они сопраздновали, соцарствовали и приобщились нескончаемой радости (47,372). Всякое подвижничество и всякое деяние совершается нами, чтобы мы, как свеча, приобщились Божественного Света, когда душа, как один воск, вся предлагается Неприступному Свету (56,204). Бывает смерть прежде смерти физической, и прежде воскресения тел бывает воскресение души. Ибо когда смертное мудрование уничтожается бессмертным умом и мертвенность изгоняется жизнью, тогда душа, как бы воскресшая из мертвых, узревает себя саму чисто, как узревает себя пробудившийся от сна, и познает истинного Бога, ее воскресившего; о Коем помышляя и Коего благодаря, выходит она за пределы чувств и всего мира, преисполненная неизреченной сладости, и тем заставляет утихнуть всякое мертвенное движение (58,563). Хотя мы должны все относить к Богу, однако ж и сами должны быть деятельны, должны брать на себя труды и подвиги (42,607). Хотя Христос всегда сущий (с людьми) есть трудяйся в них, но и они при всей немощи своей большой подъемлют труд, чтобы только удержать с собою Христа, потому что все хитрости и все козни диавола обращены на то, чтобы соблазнить их, отторгнуть от рук Христа и в самопрельщении расположить их говорить или думать, что это-де мы сами по себе и своим поспешеством породили такое благое помышление или сказали разумное слово (57,49). Кто постится, злостраждает, совершает бдения, подает милостыни, тот делает все это, чтобы обрести благоволение и милость у Бога, ибо если на поприще настоящей жизни, мрачном и полном греха, не станем мы произвольно утеснять себя постами, бдениями, злостраданиями и не станем оказывать милости к другим людям, то и Бог не захочет помиловать нас и простить нам грехи наши (57,159). Кто подвизается и проводит жизнь, как заповедует святое Евангелие, тот может питаться всегда и жить одним хлебом и водою и быть при этом еще крепче и здоровее других, которые едят много разнообразных яств (58,199). Когда кто постится, или бдения совершает, или томит себя алчбою или жаждою, или спит на голой земле, или слезы проливает, или переносит поношения и другие искушения находящие, пусть не думает, что он (по тому самому) уже служит Богу или пользует такими подвигами другого кого, но только — себя самого, если терпеливо проходит их и, особенно, если при этом блюдет смирение и действует с духовным разумом, ибо если не таким образом он проходит их, то и себе самому не приобретает чрез подвиги никакой пользы (58,297). Возненавидьте тленный мир и все, что в мире сем скоротечно, — возненавидьте плоть и страсти, от нее рождающиеся, возненавидьте всякую похоть, зло и лихоимание, даже до малейших вещей. И это все легко будет нам сделать, если будем содержать в мысли, какую великую славу, радость и упокоение имеем мы получить чрез то (58,13).


... Те, которые очи сердца своего закрывают толстым покрывалом страстей и, по изречению Спасителя, видя не видят и слыша не слышат и не разумеют (Мф.13,13), те в тайниках своего сердца едва усматривают даже большие и главные пороки, а прилогов помыслов неуловимых, скрытных страстей, которые таким острым жалом уязвляют дух, и пленений души своей не могут видеть ясно, но, всегда блуждая постыдными помыслами, не знают и скорби об этом. Когда отвлекаются от созерцания Бога, которое есть единственное благо, то не имеют скорби и об этом лишении, потому что, развлекая свой дух приходящими благами по их желанию, они вовсе не имеют в виду, к чему главным образом должно стремиться или чего всячески желать. Подлинно, эта причина доводит нас до того заблуждения, что мы, совсем не зная, что такое самая безгрешность, думаем, что мы не можем навлекать на себя никакой вины праздными, непостоянными развлечениями помыслов, но приведенные как бы в исступление, как пораженные слепотою глаз, ничего не видим в себе, кроме главных пороков, и считаем нужным избегать только того, что осуждается строгостью мирских законов; если мы хоть немного сознаем, что в этом не виновны, то думаем, что в нас вовсе нет греха. По близорукости не видя в себе малых, но многих нечистот, мы вовсе не имеем спасительного сокрушения сердца: если и коснется нашего чувства горечь печали, не скорбим, будучи подстрекаемы тонким прилогом тщеславия; не плачем о том, что лениво или холодно воссылаем молитву; не поставляем в вину того, что во время псалмопения и молитвы мы допускаем нечто другое, кроме самой молитвы и псалма. Многое, что постыдно говорить или делать перед людьми, мы не стыдимся воспринимать сердцем и не боимся, что это открыто для взора Божия и противно Ему; даже истечения от скверных сновидений не очищаем обильными излияниями слез; не плачем и о том, что в самом благочестивом деле — милостыне, когда услуживаем потребности братии или доставляем помощь нуждающимся недоброохотно от скупости, помрачает достоинство благотворительности; не думаем, что мы терпим вред, когда, оставив память о Боге, помышляем о временном и телесном, так что к нам относится следующее изречение Соломона: "Били меня, мне не было больно, толкали меня, я не чувствовал" (Притч. 23,35) (50,591). Если окаменело сердце твое, плачь пред Господом, чтоб источил Он на тебя озарение ведения, и не насмехайся над теми, которые с горячностью сердца вопиют на небо (23,102).


Усиление грехов даже Божественное и бесстрастное естество как бы принуждает из естественной благости переходить в противоестественный гнев, Божию естеству не благоугодный, для нас же при всем этом полезный (47,217). Поэтому наказание за грехи, какое налагает Бог для нашего исправления, не гневом и негодованием должно называть, а паче вразумлением. Если же некоторые и почитают сие гневом, то и сим самым возвещают Божие человеколюбие, полагая, что Бог снисходит до состояния страстного ради людей, для которых соделался Он и человеком (47,198). Твой удар поражает из любви, а не по злобе наказываешь Ты, Господи, нашей пользы желаешь Ты, потому что всеми способами доказываешь милосердие Свое (25,331). Божество бесстрастно — и наказывает ли, поражает ли — делает это не с гневом (как люди), но по промышлению и по великому человеколюбию; надлежит потому иметь крепкое дерзновение и уповать на силу покаяния (32,5). Если некоторые избежали наказания в сей жизни (за свои грехи), то на зло своей же голове, потому что, отшедши из сей жизни, понесут там тягчайшее наказание (49,231). Каждому тяжесть наказания соразмеряется с намерением его и пристрастием ко греху (53,41). Не будем впадать в малодушие от Божьего наказания, но, как говорит Псалмопевец, будем "до конца исправлять себя" благодатию и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа (60,30). Горе не боящимся Бога, ибо они впадут во многие грехи и в сей и в будущей жизни будут наказаны (31,195). Страх же Божий есть хранитель души и защитник ума против врагов его (31,93). Кто имеет в себе страх Божий, тот в чистоте плодотворит добродетели и отсекает ветви зла (31,15). Источник всех добродетелей — страх Божий (31,115). Потому что тот, в ком есть страх Божий, заботится о том, чтобы не нашлось в нем недостатка в какой-либо добродетели (31,180). Кто же не имеет в себе страха Божия, тот открыт нападениям диавольским ... Кто не имеет у себя страха Божия, тот парит умом и равнодушен к добру, спит без меры и нерадит о делах своих (22,6). Кто всегда имеет в себе страх Божий, у кого сердце чистое, тот не любит злословить других, не услаждается чужими тайнами, не ищет себе отрады в нападении других (22,27). Страх Господень во всяком занятии подает благодать боящимся Господа (22,132). Страх Божий и чувство праведного Его воздаяния истлевают плоть и сокрушают кости, подобно камню, некоею машиною опускаемому и сильно давящему виноград, прежде истоптанный в точиле. Ибо сначала ногами истоптывают виноград, а потом сдавливают его камнем, чтобы выжать последние соки его. Так и страх Божий делает то, что человек становится попранием всех людей, а когда сотрется вконец гордыня его и тщеславное мудрование плоти его, тогда ниспадет на него свыше мысленный камень, легчайший и благой, т.е. святое смирение, и выжимает из него всю сырость плотских удовольствий и страстей и делает благоугодною и добротною душу, таким образом смирившуюся и сокрушившуюся слезами, истекающими, как река; и ее самую делает источником, источающим живую воду, врачующую раны грехов и обмывающую смрадные крови их, и человека того всего делает белейшим паче снега (58,178). Как раны, случающиеся в теле, если не прочистить их и не подготовить как должно, не чувствуют прилагаемых к ним врачами лекарств, а когда очищены бывают, — чувствуют действие их и чрез то приходят в совершенное исцеление; так душа, пока остается нерадивою, покрыта бывает проказою сластолюбия — страха Божия чувствовать не может, хотя бы кто непрестанно толковал ей о Страшном судилище Божием, а когда начнет действием полного к себе внимания очищаться, тогда начнет чувствовать как живительное некое врачевство — страх Божий, пережигающий ее, как в огне, неким действием обличений, и таким образом, мало-помалу очищаясь, достигает, наконец, совершенного очищения. При сем в ней сколько прилагается любви, столько же умаляется страх, пока придет в совершенную любовь, в которой нет страха, но совершенное бесстрастие, действием славы Божией производимое. Буди же нам в похвалу похвал непрестанную: во-первых, страх Божий, а наконец, любовь — полнота закона совершенства во Христе (63,16).


Если никтоже знает Сына, токмо Отец, ни Отца кто знает, токмо Сын, и ему же аще волит Сын открыты глубины сии и сии тайны (ибо говорит: тайны Мои Мне и Моим), то кто из мудрых, или риторов, или ученых (кроме тех, которые при сем очистили ум свой высшею философией и подвижничеством и имеют душевные качества обученными) может без откровения свыше от Господа, одною человеческою мудростью познать сокровенные тайны Божий? Они открываются посредством умного созерцания, действуемого Божественным Духом в тех, коим дано и всегда дается познать их Божественною благодатию. Знание сих тайн есть достояние тех людей, которых ум каждодневно просвещается Духом Святым ради чистоты их душ; тех, коих умные очи добре открыты действиям лучей Солнца Правды; тех, коим дано Духом Святым слово разума и слово премудрости; тех, кои сохраняют совесть и страх Божий посредством любви, мира, благости, воздержания и веры. Вот чье достояние есть ведение Божественное (58,335). Если ты желаешь познать Бога и сделаться богом по благодати, ни словом, ни мнением, ни мыслию, ни одной верою, лишенной дел, но опытом, делом, созерцанием умным и таинственнейшим познанием, то делай, что Христос тебе повелевает и что Он ради тебя претерпел. И тогда ты увидишь блистательнейший Свет, явившийся в совершенно просветленном воздухе души невещественным образом, ясно увидишь невещественную сущность, всю поистине проникающую сквозь все, от нее же (то есть души) — сквозь тело все, так как душа находится во всем (теле) и сама бестелесна; тело твое просияет, как душа твоя! Душа же, со своей стороны, как восприявшая благодать, будет блистать подобно Богу. Если же ты не станешь подражать смирению и поруганиям Создателя и не пожелаешь претерпеть их мысленно, лучше же сказать, умственно — ты остался, о безумие, во мраке и тартаре своей плоти, которая есть тление (56,217). Где глубокое смирение — там и слезы обильные; где есть сие — там есть и посещение Святого Духа; когда же придет благодать поклоняемого Духа, тогда в том, кто начинает быть под действием Его, является всякая чистота и святость, тогда он зрит Бога, и Бог взирает на него (58,562). Всякий мнящийся быть мудрым, потому что прошел науки и сведущ во внешней мудрости, никогда не сподобится проникнуть в тайны Божий и увидеть их, если прежде не смирится ... вместе с самомнением отвергая и приобретенную ученость. Ибо кто так поступает и с непоколебимою верою последует мужам мудрым в Божественных вещах, тот, будучи ими руководим, вместе с ними входит в град Бога Живого и, Духом Святым наставляемый и просвещаемый, видит и познает то, чего никто из других людей видеть и познавать не может. Так делается он богонаученным (58,544). Дарующий нам то, что выше чувств, дает нам благодатию Святого Духа и другое чувство, выше чувства, чтоб мы им чувствовали чисто и ясно дары Его и дарования, кои выше чувства (58,553). Как солнце свыше, в равной мере, всем щедро излучает свои лучи, но видят их только имеющие глаза и не смыкающие их; имеющие же чистые (незамутненные) глаза наслаждаются сиянием, которое зорко видят, что недоступно для тех, у кого вследствие болезни или омрачения или иного чего притупилось зрение; так и Бог свыше предоставляет огромную помощь, ибо Он неиссякаемо-источающий, спасительный и озаряющий Источник милости и добра; наслаждаются же Его благодатию и силою к совершению добродетели и достижению совершенства ... не просто все, но лишь те, которые проявили доброе произволение и чрез дела показали любовь к Богу и веру, которые совершенно устранились всего дурного, твердо же держались Божиих заповедей и душевный взор имели всегда устремленный на Самое Солнце Правды — Христа (60,249). Кто во внутреннем своем умном или духовном человеке не облекся в образ Господа нашего Иисуса Христа, небесного Человека и Бога ... тот кровь только и плоть есть и не может посредством слова только принять чувство духовной славы, подобно тому как слепые от рождения не могут познать то, что такое есть свет солнца, из слов только о нем (58,517).


Все дела человеческие разрушаются, а плод милосердия остается всегда не увядающим, не подлежащим никакой перемене обстоятельств (36,314). Не грешники только спасаются милостью, но и праведники ограждаются ею (36,649).
Страх и трепет обнимает меня, когда я размышляю о том, как один недуг немилосердия сделал бесполезными и негодными все добрые дела, а самих подвижников — безызвестными, потому что они услышат слова: "Аминь глаголю вам, не вем вас" (Мф. 25,12) (40,875). Тот милостив, кто в мысли своей не отличает одного от другого, но милует всех (52,306). Милосердие в том, что милует не тех, которые исправны, а тех, которые согрешили (43,101). Милостивый не только дает людям из своего собственного, но и с радостью терпит от других неправду и милует их (52,278). Как тень следует за телом, так и милость за смиренномудрием (52,220). Кто такие милостивые? Те ли, которые раздают бедным деньги и кормят их? Нет — не это одно делает милостивым; надобно, чтобы при сем была милостивость сердечная. Или милостивы те, которые обнищали из любви ко Христу, нас ради обнищавшему, но, вспоминая о бедных, вдовах, сиротах и больных и не имея, что дать им, страдают милостью о них и плачут, уподобляясь Иову, который говорит о себе: "Аз же о всяцем немощнем восплакахся" (Иов. 30,25)? Они, когда имеют что, с искренним радушием помогают нуждающимся, а когда не имеют — дают им всеубедительные наставления о том, что способствует спасению души, повинуясь слову того, кто сказал: нелестне научихся, без зависти преподаю (Прем. 7,13). Таковы истинно милостивые, ублажаемые Господом Иисусом Христом: они такою милостью, как лествицею, восходят к совершенной чистоте душевной (58,205). Бог не имеет ни в чем нужды и ничего не требует от нас, но снисходит к нам по Своему неизреченному человеколюбию, дозволяет (принесение Ему жертв, собственно, в милости состоящих) ради нашего спасения, чтобы познание Господа служило для человеческой природы училищем благочестия (35,162). Если ты хочешь почтить Жертву, то принеси (в жертву) душу свою, за которую принесена Жертва; душу свою сделай золотою, если же она лучше свинца и глины, а ты приносишь золотой сосуд, какая из того польза? ... Мы требуем в дар Богу ваши души, ведь ради душ принимает Бог и прочие дары. Хочешь почтить тело Христово, — не презирай, когда видишь Христа нагим ... сперва напитай Его, алчущего (в лице нуждающегося), и тогда уж употреби остальное на украшение трапезы Его (храма) ... Итак, украшая дом Божий, не презирай скорбящего брата: это храм превосходнее первого. Те украшения могут похитить ... а что сделаешь для брата алчущего и странника, и нагого, того и сам диавол не может похитить, оно сберегается в неприступном хранилище (38,522). Проявим дело любви к нашим во Христе братиям, принесем эту превосходную жертву — милость, которой жаждет от нас Господь, оказывая ее нуждающимся, обращая на правый путь заблуждающихся, какое бы ни было это заблуждение, какая бы это ни была нужда; заступаясь за обиженных, поддерживая в немощи лежащих, — будь то страдающие по причине видимых врагов или болезней или же по причине злых духов и страстей бесчестия; посещая заключенных в темнице, а также перенося против нас поступающих и угождая друг другу (в страхе Божием), хотя бы кто и имел на кого неудовольствия, потому что и Христос угождал нам всеми способами: делами и словами. Всем, чем обладаем, явим любовь друг к другу, дабы и от Бога получить нам любовь, и быть благословенными от Него, и наследовать обетованное нам от сложения мира — уготованное Небесное вечное Царство (60,55). Без любви и милости всякое дело нечисто. Если хранит кто девство, если постится и пребывает в бдении, если молится и делает у себя приют бедным, если строит церкви или иное что большее делает: все это если без любви — ни во что вменится пред Богом, потому что неблагоугодно сие пред Богом. Итак, ничего не предпринимай без любви (23,352). Блажен человек, который всякого человека почитает как бы богом, после Бога (44,195).


Видишь ли падшего? Знай, что он последовал самому себе. Нет ничего опаснее, нет ничего губительнее этого (55,75). Если ты желаешь быть с демонами, если ты стремишься в геенну огненную, то делай то, что тебе угодно, живи как хочешь ... (42,937). Горе тому человеку, который полагается на собственную свою силу или подвиг свой, или на природные свои дарования, или на свою волю, а не возлагает своей надежды на Бога, потому что от Него Единого крепость и сила (27,464) ... Во всяком случае отсекай свою волю. Не надейся на свою правду, но всегда имей пред очами грехи свои (31,9). Кто надеется на правду свою и последует воле своей, тот не избежит козней вражеских, не найдет себе покоя, не уразумеет своих недостатков и трудно ему получить милость Божию в час исхода (31,59). Берегись себя самого, как злейшего какого врага своего, и не следуй воле своей, ни уму своему, ни своему вкусу и чувству, если не хочешь потеряться. Потому держи всегда наготове оружие против себя самого и, когда хотение твое склонится на что-либо, хотя бы святое, положи его одно, обнаженное от всякого стороннего, пред Богом твоим, и с глубочайшим смирением умоляя Его, да будет в этом Его, а не твоя воля, — и сделай это с искренно сердечным преданием себя в волю Божию, без всякой примеси самолюбия, зная, что сам в себе ты ничего не имеешь и сам по себе ничего не можешь сделать в деле твоего спасения (59,261). Предпочитай волю Божию всякой мудрости человеческой и признавай оную полезнейшей всех человеческих разумений (31,186). Бог ожидает горячего, по мере сил наших, устремления к Нему воли нашей благой от произволения веры и усердия, всякое же преуспеяние производит в нас Сам (30,32). От того же, что не хотим ради Господа оставить собственную свою волю, сами себе уготовляем душевный вред (22,216). В какой мере отсекает и смиряет кто волю свою, в такой же мере он идет к преуспеянию. А чем упорнее держится собственной своей воли, тем более наносит себе укоризны и вреда. Поэтому не желай раболепствовать собственной своей воле, но лучше послушен будь воле Божией (22,496). Пока легко предаешься своей воле, до тех пор, знай, далек ты от совершенства (23,112). Кто воли своей не покоряет Богу, тот покорится противнику Его (52,357) ... Надлежит тебе управлять волею своею так, чтобы не позволять ей склоняться на пожелания свои, а напротив, вести ее к тому, чтобы она совершенно единою была с волей Божиею. При этом добре содержи в мысли, что недостаточно для тебя того одного, чтоб желать и искать всегда благоугодного Богу, но надлежит еще при том, чтобы ты желал этого как движимый Самим Богом и для той единой цели, чтоб угодить Ему от чистого сердца. Для успеяния в такой цели мы имеем выдержать более сильную борьбу с естеством своим ... Ибо естество наше так склонно к угождению себе, что во всех делах, даже в самых добрых и духовных, ищет успокоения и услаждения себя самого и этим незаметно и утаенно похотливо питается, как пищею. От сего бывает, когда предлежат нам духовные дела, мы тотчас вожделеваем их и устремляемся на них; однако же не как движимые волею Божиею или с той одной целью, чтобы угодить Богу, но ради того утешения и обрадования, которое порождается в нас, когда вожделеваем и ищем того, чего хочет от нас Бог; таковая прелесть бывает тем скрытнее, чем выше само по себе и духовнее то, чего вожделеваем (59,36). Нет кратчайшего преуспеяния души, как отсечение своих хотений и разумений, и ничего нет лучшего, как повергать себя пред Богом день и ночь и просить Его, да будет во всем воля Его, и (ничего нет) худшего, как любить свободу и легкомыслие души или тела (100,179). Никакая иная добродетель не может так постигнуть волю Божию, как смиренномудрие и то, чтобы оставить всякое свое разумение и свою волю (100,150).
Святой Нифонт, Патриарх Константинопольский, тайно, под видом поселянина, пришел на Афон в монастырь святого Дионисия и был поставлен погонщиком мулов и ухаживал за рабочим скотом, но вскоре Бог открыл тайну игумену монастыря. Явился ему святой Иоанн Предтеча и сказал: "Собери братию и выйди встречать Патриарха Нифонта. Высота смирения да будет образцом для вас". Игумен собрал братию и рассказал им о видении. Святой Нифонт возвращался с дровами из леса. Все вышли навстречу и поклонились Патриарху. Святой повергся на землю и заплакал. "Кончился искус твоего терпения, светильниче, — говорил игумен, целуя десницу Патриарха, — довольно твоего смирения для смирения немощи нашей!" Все плакали, но особенно те, которые по неведению и гордости своей огорчали святого словом и делом. Они лежали у ног Патриарха и просили его молитв (80,20).


По мере веры нашей получаем мы и помощь на творение воли Христовой. Итак, кто творит заповеди Христовы, тот мерою деятельного исполнения их показывает и меру веры своей, потому что по мере веры получается и мера благодати, дающей силы на дела по заповедям. И наоборот, кто не творит заповедей Христовых, тот мерою своего бездействия в отношении заповедей показывает и меру неверия своего, потому что по мере неверия лишается и благодати, возбуждающей к делам по заповедям и помогающей в них (57,265). Посредницею между Богом и людьми поставлена вера в (Спасителя), чтобы Бог вместо всего другого принимал одну эту веру, которую имеем в Него, зная, что мы бедны и что совершенно ничего не можем принести Ему для спасения своего, кроме одной веры, и за эту веру миловал нас и подавал нам оставление грехов наших и избавление от смерти и тления. Что все и дарует Он, даже доселе всем, которые от всей души веруют во Христа Господа, и не это одно, но все то, что обетовал в Святом Евангелии, что все, конечно, получим через Него, то есть блага иной земли, которые наследят кроткие с великим веселием и радостью сердец их, — дарует все то, чтобы Христос соединился с нами и чрез Него мы соделались едино с Богом и Отцем Его, сочетаваемы бывая в то же время и с Духом Святым. Все указанное мы действительно получаем, когда верно соблюдаем, что обещали соблюдать в Святом Крещении, и убегаем от всего, от чего тогда отреклись. Когда соблюдаем мы все это и все заповеди Божий, тогда бываем истинно верующими, яко показующие веру свою от дел своих, и как Он есть, соделываемся святыми и совершенными и все всецело небесными чадами Бога Небесного и во всем подобными Ему, Христу Господу, как и Он соделался подобным нам по всему, кроме греха; только мы соделались подобными Ему по благодати (57,297). Кто верует, что Бог есть, тот помышляет о Нем все великое и преславное, исповедуя, что Он один есть Владыка, Господь и Творец всяческих и что есть бессмертен, вечен, нетленен, непостижим и неизречен. Кто это знает и верует ... тому как возможно не предать себя на подвиги (благоугождения) Ему, в жертву, по любви к Нему, чтобы сподобиться быть — не скажу сыном Его и наследником, но хоть одним из верных рабов Его, стоящих близ Него (58,14). Вера есть (быть готову) умереть Христа ради за заповеди Его в убеждении, что такая смерть приносит жизнь; нищету вменять в богатство; худость и ничтожество — в истинную славу и знаменитость, и в то время, как ничего не имеется, быть уверену, что всем обладаешь; особенно же (вера есть) стяжание неисследимого богатства познания Христа и взирание на все видимое, как на прах или дым ... Вера во Христа есть не только чтобы небречь о приятно-стях жизни, но и то, чтобы терпеливо и благодушно переносить всякое находящее искушение в печалях, скорбях и неприятных случайностях, пока возблаговолит Бог призреть на нас (58,508). Вера во Христа есть новый рай, и Бог от сложения мира провидел всех, которые уверовали и могут уверовать в Него, коих призвал и будет призывать до скончания мира; призвав, оправдал и будет оправдывать; оправдав, прославил и будет прославлять, показывая их сообразными образу славы Сына Своего чрез Святое Крещение и благодать Святого Духа, таинственно соделывая их сынами Божиими и претворяя их в новых из ветхих, и в бессмертных из смертных, с возложением на них заповедей, подобно как возложил на Адама (57,240). Плод веры нашей христианской есть здравие души. За тем Бог соделался Человеком, чтобы душа чрез Него могла воспринять здравие свое. Следовательно, когда душа у кого не здорова, тот еще не стал христианином настоящим. Здоровою же душа делается силою Божественною и светом благодати, даруемой Христом за веру (57,68). Плод веры есть святой и невечерний Свет; Свет же, в свою очередь, прилагает и умножает веру; насколько сильнее воссиявает свет, настолько возрастает вера и восходит на высоту. И опять, насколько возрастает вера, настолько множится явно плод Духа; плод же Духа есть любовь, радость, мир, долготерпение, милосердие, вера, кротость, воздержание (58,336). Если Христос говорит, что даст Духа верующим в Него, то никакого нет сомнения, что не имеющие Духа, не суть (еще) верующие в Него от чистого сердца (58,47). Вера есть дверь таинств (52,390). Как телесные очи видят предметы чувственные, так вера духовными очами взирает на сокровенное (52,390). Матерь веры есть труд и правое сердце, ибо последнее делает ее несомненною, а первый созидает ее (54,229). Сокровищ веры не вмещает ни земля, ни небо (52,127).
В Египте свирепствовала ужасная чума. Один из еврейских врачей распустил слух, что христиане повинны в эпидемии, ибо они опускают крест в воду и тем переносят заразу. Молва дошла до султана, но он уважал Патриарха Иоакима за добродетель и благоразумие, потому оставил без внимания слухи. Еврей же подговорил верховного визиря (еврея), и тот повлиял на султана. Патриарх вызван был на суд. Сначала султан вел продолжительную беседу и в подтверждение Евангелия приказал Патриарху передвинуть гору. Патриарх испросил несколько дней для молитвы и вместе с верными христианами постом, бдением и молитвами умилостивил Господа. В назначенное время, при стечении множества людей, Патриарх повелел горе двинуться. К великому ужасу всех гора с грохотом начала передвигаться. Остановленная именем Христовым, она и поныне называется Дурдаго (Стань-гора). Враги же приготовили яд и убедили султана приказать Патриарху выпить, тоже в подтверждение евангельских слов. Патриарх Иоаким осенил смертоносную чашу крестом и выпил яд. После сего он ополоснул чашу водой и предложил выпить еврею, султан потребовал того же. Еврей выпил воду и тут же умер. Удивленный виденным, султан приказал обезглавить визиря (еврея), а Патриарха превознес почестями (80,54).



Бог — прибежище от всех зол: врачует язвы и жизнь дарует в изобилии как Благий (22,296). Всякий врач с помощью врачевств исцеляет болезни, а Твоя любовь, Господи, поспешает к каждому без зелий и врачевств (25,127). Кроткими делает самых упорных любовь Твоя, и самых свирепых — учение Твое, и благость Твоя всегда старается взыскать погибших (25,128). Любовь Божия желает нашего спасения, сама приклоняется к нам, чтобы мы, прославляя ее, в ней же и спаслись (22,381). Любовь Божия даровала нам жизнь, никогда не прекращающуюся, и временная смерть прерывает ее только ненадолго (25,396). (Господь) не только промышляет о нас, но и любит безгранично — любовью бесстрастной, но пламенной и сильной, искренней и неразрушимой, которая никогда не может потухнуть (34,506). Когда проявляется любовь Божия, то она всего выше — и ни огонь, и ни меч, ни бедность, ни смерть, ни все прочее не страшны для того, кто пользуется этой любовью; посмеиваясь над всем, он станет парить к небу и душевным настроением окажется нисколько не хуже живущих на небе; он не смотрит ни на что ... но устремлен будет к одной только красоте небесной славы; как скорби настоящей жизни не смогут унизить его, так земные блага и удовольствия не в состоянии будут возвысить и сделать надменным (40,592). Причина бытия и горних и дольних одна — любовь Божия. Но особенно эта любовь видна из того, что Он благотворит людям, Сам наперед ничего не получая от них (42,61). Чудная любовь Божия к человеку познается, когда бывает он в обстоятельствах, разрушающих надежду его. Здесь Бог силу Свою показует во спасении его (52,222). Бог человеколюбив к тем, которые чувствуют Его человеколюбие, чтут Его и благодарят, как подобает. Если же ты, ни во что ставя любовь Его всеуслаждающую, полюбишь что-либо другое и с тем свяжешь всецело все стремление души своей и станешь услаждаться другою какою сластью или ястием, или питием, или одеждою, или лицом каким красивым, или золотом, или серебром, или другим чем-либо, и душа твоя воспохотствует того и побеждена будет любовью к тому, то возможно ли, чтобы Бог, естественно чистый, и тебя сделавший таковым благодатию Духа Святого, продолжал быть в общении и обращаться с тобою, когда ты уклонился сердцем на другое, а не тотчас оставит тебя? Само собою явно, что Он всецело (промыслительно) оставит тебя (58,367). Господь милосерд. Ему приятно оказывать милость и спасать человека, поэтому, грешник, неослабно умоляй о милосердии и проси себе щедрот, потому что Господь твой не утомляется прощать тебе долги твои (25,153). По милости Своей Господь врачует и исцеляет от всех беззаконий и грехов и скверн всякого, кто приносит покаяние, потому что Он — море щедрот (25,179). Щедроты Твои, Господи, драгоценнее жизни, потому что жизнь есть мера, а щедроты Твои неизмеримы (25,330). Взывали к Тебе, Господи, бедствующие и получили от Тебя всяческие врачевания. Но для Тебя равно легко подавать исцеление просящему и непросящему (25,339). Бог не в силу какой-то расточительности в милостях проявляет богатство человеколюбия, но чтобы пристыдить людей обилием Своих щедрот; когда же Он видит, что все излияния Его человеколюбия напрасны, Он заключает источник благ, удерживает потоки человеколюбия, перестает благодетельствовать (промыслительно) (43,899). Как обильный водою источник не заграждается горстью пыли, так милосердие Создателя не препобеждается пороками тварей (51,412). Мысль о милосердии Божием принимай тогда только, когда видишь, что низвергаешься в глубину отчаяния (54,73).


Надобно верить, что демоны не могут, по своему произволу, войти ни в какого человека, созданного по образу Божию, когда без дозволения Божия они не могли войти в нечистых и немых животных. Даже никто, не говорю из молодых, которых видели постоянно пребывающими в Египетской пустыне, но из совершенных, окруженных таким полчищем невидимых врагов, не мог бы обитать в пустыне одиноким, если бы у демонов была власть и свобода по своей воле вредить или искушать (50,295). У нечистых духов, без сомнения, столько же занятий, сколько и между людьми. Некоторые из них, которых простой народ называет фавнами, лесными богами (лешими), бывают обольстители и шутники, постоянно занимая известные места или пути ... довольствуются только насмешкою и озорством, стараются скорее обеспокоить мимо проходящих, нежели повредить; некоторые производят ночью безвредные навалы на людей (кошмары); иные бывают столь яростны и свирепы, что не довольствуются тем, чтобы жестоким терзанием мучить тела только тех, в которых вошли, но спешат еще напасть на проходящих вдали и поразить их жестокими ударами, каковы и описаны в Евангелии (Мф. 8,28), от страха которых никто не смел проходить тем путем. Некоторые по ненасытной свирепости утешаются войнами и кровопролитиями. Иные, насыщая сердца одержимых ими гордостью, внушают казаться то величавыми тщеславными великанами, то уничиженными льстецами, то знаменитыми, достойными внимания всех, то показывать, что они поклоном отдают почтение и другие действия совершают гордо или униженно. Иные стараются внушить людям не только ложь, но и богохульство. Мы были свидетелями этого дела, слышали, что демон явно сознавал, что он чрез Ария и Евномия произвел нечестие святотатственного учения. Так же и в Третьей книге Царств читаем, что один из этих духов говорил: "Я выйду и сделаюсь духом лживым в устах всех пророков его" (3 Цар. 22,22). Апостол, обличая обольщающихся ими, так говорит о них: "Внимая духам обольстителям и учениям бесовским, чрез лицемерие лжесловесников" (1 Тим. 4,1~2). Евангелие свидетельствует, что есть и другие роды демонов — немых и глухих (Лк. 11,14; Мк. 9,25). Пророк упоминает, что также есть некоторые духи, разжигатели похоти и сластолюбия, говоря: "Дух блуда обольстил их и они блудят, отступив от Бога Своего" (Ос. 4,12). Священное Писание учит, что есть бесы дневные и полуденные (Пс. 90,6). О различии их было бы слишком долго подробно рассматривать все места Священного Писания, в которых они пророком называются — кто онокентаврами, кто косматыми, кто сиренами, кто кикиморами, кто совами, кто страусами, кто ежами (Ис. 13,21—22; 34,11—14), кто аспидом и василиском, кто львом, кто драконом (Пс. 90,13), кто скорпионом (Лк. 10,19), кто князем мира сего (Ин. 14,30), кто мироправителем тьмы века сего, кто духами злобы (Еф. 6,12). Мы думаем, что эти наименования даны им не случайно, не без намерения, по названиям этих зверей, которые бывают у нас более или менее гибельны, означается их жестокость и ярость, называются именами их по сходству ядовитой злости или главенства, которое доставляет им превосходство их злости, именно: иной получил название зла по причине сильной ярости и свирепости своего зверства; иной — имя василиска по причине смертоносного яда, который убивает прежде, нежели почувствуется, а иной — имя онокентавра или ежа и страуса по причине вялости своей злости (50,303) ... Злых духов такое множество наполняет этот воздух, который разливается между небом и землею и в котором они летают в беспокойстве и непраздно, что провидение Божие для пользы скрыло и удалило их от взоров человеческих; иначе от болезни нападения или страшилища лиц, в которые они по своей воле, когда захотят, преобразуются и превращаются, люди поражались бы невыносимым ужасом до изнеможения, будучи не в состоянии видеть их телесными очами; или ежедневно становились бы злее, будучи развращаемы их постоянными примерами, и чрез это между людьми и нечистыми воздушными властями было бы некоторое вредное содружество и гибельный союз, ибо те преступления, которые допускаются ныне между людьми, скрываются или ограждаются стеной или расстоянием, или стыдливостью. А если бы постоянно видели их открытым взором, то возбуждались бы к большему безрассудству, неистовству страстей, потому что не было бы промежутка времени, в который видели бы их удерживающими от этих злодеяний, поскольку ни усталость телесная, ни занятия домашними делами, ни забота о ежедневном пропитании не удерживают их, как иногда заставляя нас даже невольно удерживаться от предпринятых намерений (50,313).
О различии демонов много сведений мы получаем также и от тех двух философов, которые некогда волшебными искусствами испытали бездействие их или силу и свирепую злость. Они, презирая блаженного Антония Великого как человека неученого и неграмотного, желая, если бы ничем больше не могли оскорбить, по крайней мере выгнать его из его келлии волшебными страхованиями и наваждением бесовским, наслали на него злейших духов, будучи побуждаемы к этому завистью из-за того, что к этому рабу Божию ежедневно приходили толпы народа. Когда он стал изображать крестное знамение на челе и на груди своей и совершать смиренную молитву, то свирепые демоны вовсе не смели даже и приблизиться к нему и без всякого действия возвратились к тем, которые послали их. Они послали к нему более сильных в злости, и эти, напрасно употребляя все усилия своей злости, безуспешно возвратились; несмотря на это, опять еще более сильные духи были посланы против воина Христова и победителя, но и эти совершенно ничего не в силах были сделать. Такие наветы их, устроенные с таким волшебным искусством, имели последствием только то, что ими ясно было доказано, сколь великая сила заключается в христианском исповедании, так что столь свирепые и сильные демоны ... не только не сделали никакого вреда святому Антонию, но не в состоянии были даже на короткое время выгнать его из своего монастыря ... Удивляясь этому, философы поспешно пришли к авве Антонию, раскрыли, сколь великую брань и наветы ему производили по тайной зависти, и просили тотчас сделать их христианами. Спросив о дне произведенной ими брани, авва сказал, что тогда он был искушаем сильнейшими прилогами помыслов (50,317).
Дважды в неделю приносили авве Иакову воду из-под горы. Демон, приняв вид Иакова, встречал несших воду, принимал от них сосуд и отправлял их обратно, а воду выливал. Сделав это три раза, он оставил авву 15 дней без воды, когда, наконец, принесли ему воду, он спросил, почему столько дней не видел он воды. Когда же ему рассказали, что он сам встречал воду на дороге, то авва Иаков попросил, чтобы никогда не отдавали ему воду по дороге, но доносили ее до келлии (73,176).


Если кто говорит: "Богат я (духом), довольно с меня того, что приобрел, больше не нужно", то таковый не христианин, а сосуд прелести диавола (30,129). Прелесть для многих, по множеству и разнообразию ее козней, неудобораспознаваема и почти непостижима. Прелесть в двух видах является, или лучше, находит в виде мечтаний и воздействий, хотя в одной гордости имеет начало и причину. Первая бывает началом второй, а вторая — началом еще третьей — в виде исступления. Началом мнимого созерцания фантастического служит мнение (притязание на всезнайство), которое научает мечтательно представлять Божество в какой-нибудь образной форме; затем следует прелесть, вводящая в заблуждение мечтаниями и порождающая хуление, а далее наделяющая душу страхованиями и наяву ... и во сне. Ибо за возгордением следует прелесть (от мечтаний), за прелестью — хуление, за хулением — страхование, за страхованием — трепет, за трепетом — исступление из ума. Таков первый образ прелести от мечтаний. Второй образ прелести в виде воздействий бывает вот каков: начало свое имеет она в сладострастии, рождающемся от естественного похотения. От сласти сей рождается неудержимость несказанных нечистот. Распаляя все естество и омрачив ум сочетанием с мечтаемыми идолами, она приводит его в исступление опьянением от палительного действа своего и делает помешанным. В сем состоянии прельщаемый берется пророчествовать, дает ложные предсказания; представляет, будто видит некоторых святых и передает слова, будто ими сказанные, опьянен будучи неистовством страсти, изменившись по виду, став как бесноватый. Таковых миряне, духом прелести водимые, называют блаженными или юродивыми, кои сидят и пребывают при храмах святых некиих, ими как бы будучи одухотворяемы, воздействуемы, и как бы от них людям возвещая откровения, но их следует прямо называть бесноватыми, прельщенными и заблудшими, а не пророками, предсказывающими и настоящее, и будущее. Бес непотребства, омрачив их ум сладострастным огнем, сводит их с ума, мечтательно представляя им некоторых святых, давая слышать слова их и видеть лица их. Но бывает, что бесы эти сами являются и смущают их страхованиями, подчинив их игу велиара, против воли толкают прельщенных на грехи делом, как преданных им рабов, имея потом проводить их во ад ... Ведать подобает, что прелесть три главных причины имеет, по коим находит: гордость, зависть бесов и наказательное попущение. Этих же причины суть: гордости — суетное легкомыслие (или тщеславие), зависти бесов — преспеяние, наказательного попущения — греховная жизнь. Прелесть от зависти бесов и гордого самомнения скоро получает исцеление, особенно если кто смирится. Но прелесть наказательная — предание сатане за грех, — часто попускает Бог Своим оставлением даже до смерти. Бывает, что и неповинные люди для спасения предаются на мучительство (бесов). Ведать подобает, что и сим дух гордостного самомнения дает предсказания иногда в тех, кои не тщательно внимают сердцу (65,233). Всякий человек более или менее склонен к прелести, потому что даже самая чистая природа человеческая имеет в себе нечто горделивое (102,224). Прелесть есть усвоение человеком лжи, принятой им за истину (102,231). (Истинные подвижники христиане) постятся, чтобы смирить буйную плоть свою, совершают бдения, чтобы изощрять око свое умное ... связывают язык молчанием и уединяются, чтобы избежать и малейших поводов к учению чего-либо оскорбляющего Бога; творят молитвы, выстаивают службы церковные и иные совершают дела благочестия для того, чтобы внимание их не отходило от вещей небесных; читают о жизни и страданиях Господа нашего для того, чтобы лучше познать собственную свою худость и благосердную благость Божию, чтобы научиться и расположиться последовать Господу Иисусу Христу в самоотвержениях с крестом на раменах своих и чтобы паче и паче возгревать в себе любовь к Богу и незлобие в себе. Но, с другой стороны, эти же добродетели тем, которые в них полагают всю основу своей жизни и своего упования, могут причинить большой вред, нежели явные их опущения, не сами по себе, потому что они благочестны и святы, а по вине тех, которые не как должно пользуются ими, когда они, внимая только сим добродетелям, внешне совершаемым, оставляют сердце свое тещи в собственных своих волнениях и в волнениях диавола, который, видя, что они соступили с правого пути, не мешает им не только с радостью подвизаться в этих телесных подвигах, но и расширяет их, по суетному их помыслу. Испытывая при сем некоторые духовные движения и утешения, делатели сии начинают думать о себе, что возвысились уже до состояния чинов Ангельских и чувствуют в себе как бы присутствие Самого Бога; иной же раз, углубившись в созерцание каких-либо отвлеченных, не земных вещей, мечтают о себе, будто совсем выступили из области мира сего и восхищены до третьего неба ... Они находятся в великой опасности, имея внутреннее око, то есть ум свой, помраченным, им смотрят они и на самих себя, и смотрят неверно. Помышляя о внешних делах благочестия, что хороши у них, они думают, что достигли уже совершенства и, возгордеваясь от этого, начинают осуждать других. После сего нет уже возможности, чтобы кто-либо из людей обратил таковых, кроме особого Божия воздействия. Удобнее обратится на добро явный грешник, нежели скрытый, укрывающийся под покровом видимых добродетелей (59,13).
Сказывали об одном брате: жил он отшельником в пустыне и в течение многих лет был обольщаем демонами, думая, что это были Ангелы. По временам ходил к нему отец его по плоти. Однажды, отправляясь к сыну, отец захватил с собою топор, чтобы на обратном пути набрать немного дров. Один из демонов, предупреждая пришествие отца, явился к сыну в виде Ангела и сказал: "Вот диавол идет в подобии отца твоего, чтобы убить тебя, но ты опереди его, вырви топор и ударь его". Отец пришел, сын вырвал топор и, ударив, убил его. Немедленно напал на него дух нечистый и удавил его (77,525).


Кто ходит во свете заповедей Христовых, тот — во дни (2,316). Заповеди Божий исполнять должно с ненасытными желаниями, непрестанно поспешая к большему и большему (3,326). Учение заповедей Господних должно принимать как такое учение, которое доставляет нам Жизнь Вечную и Царство Небесное, и с усердием надобно оное исполнять, хотя бы казалось трудным (3,404). Заповеди Божий не иное что имеют в виду, как спасение послушного им (5,65) ... Все они, по здравопонимаемому намерению Писания, состоят в такой связи, что нарушением одной нарушаются все прочие (5,75). Кто в деле своем нарушает точность заповеди, тот, очевидно, слабо памятует о Боге (5,92) ... Во всем должно нам остерегаться, чтобы под предлогом исполнения заповеди не оказаться нарушителями другой (5,104). Кто ревнует об исполнении заповеди и делает не то, к чему призывают, но чего сам хочет, тот такую получит награду, какая следует за самоугодие (5,229). Работать или заботиться ради заповеди — похвальный признак Христолюбивого и братолюбивого расположения (5,295). Кто соблюдает закон — чтит частицу Божества, какую имеет в себе, во всяком деле, слове, движении ума сколько можно более, чист от всего попираемого и не оскверняется ничем преходящим, а напротив того, самую персть влечет с собою к небу, — тот в награду за труды (о, подлинно самое великое и премудрое таинство!) станет богом по усыновлению, однако же исполненным Высшего Света, начатки которого пожинал он в некоторой мере еще здесь (5,125). Никто не удостоится принять небесные дары Святого Духа, если не будет предварительно упражняться в изучении святых заповедей (45,245). Кто стяжал заповеди, тот внутри себя обретает Бога (52,291). Если любишь чистоту и духовное мудрование, то прилепись к Владычним заповедям из любви к Давшему их, а не из страха или за воздаяния награды (52,246). Вожделевающим совершенства надлежит сохранять все заповеди, потому что сокровенное делание заповедей врачует душевную силу (52,259). Кто вожделевает исполнения воли Божией, тот Небесных Ангелов будет иметь путеводителями ... Заповеди Божий выше всех сокровищ мира (52,291). Душа не в состоянии будет соделаться чистою, если не будет хранить заповеди (52,245). Один и Тот же Бог и близок к каждому из нас, когда добрые дела делают нас своими Ему, и далек от нас, когда чрез приближение к погибели сами себя удаляем от Него (2,314). Близость с Господом познается не по плотскому сродству, а по тщательности в исполнении воли Божией (3,333). Бог ревнитель, Бог пречист и свят. Он обитает в душе, боящейся Его ... (24,70). Если кто хочет, чтобы вселился в нем Господь, то принуждает он тело свое служить Господу и работать в заповедях Духа (52,117). Потщимся же сохранить Божественные заповеди и очистить сердца свои слезами и покаянием, да узрим Христа — сей Свет Божественный, и да стяжем Его еще здесь, в настоящей жизни Обитателем в нас, да оживотворит Он души наши благодатию Всесвятого Духа и да питает их сладостью чаемых благ Царствия Своего (57,180). Бог Свет есть, и сообщает Он светлость Свою тем, с которыми соединяется, по мере очищения их. И тогда погасшая лампада души, то есть омраченный ум, познает, что зажглась и засветилась, потому что объял ее Божественный огонь. О чудо! Человек соединился с Богом духовно и телесно, потому что душа его при сем не отделяется от ума, ни тело от души. Так как Бог вступает в единение со всем человеком, с его душою и телом, то и сей соделывается тройственным по благодати: из тела, души и Божественного Духа, от Коего приял благодать (57,228). Мы, когда веруем от всей души, всесокрушенно каемся, зачиная в сердцах своих Бога Слово, как Дева, имеем и мы души свои девственными и чистыми. И как Пресвятую Деву не опалил огонь Божества, так как Она была пренепорочна, так и нас не опаляет Он, когда имеем сердца свои чистыми и непорочными, но бывает в нас небесною росою, источником воды живой, потоком Жизни Вечной (57,395).


Прекрасно иметь ум, отверстый всегда для Божия слова; чрез сие приобретается ведение небесных законов (11,362). Тайное поучение в чтении (Писания) есть дом души, недоступный для врагов, столп неподвижный, пристанище тихое и безмятежное, верно спасающее душу (31,219). Возлюбленный мой, будь как пчела и из Божественного Писания собери себе богатство и некрадомое сокровище и предпошли оное в небо (22,103). Как путнику во время жара дорога чаша холодной воды, так слово Божие орошает душу (22,137). Что сладкий мед устам человека, то словеса Божий душе, боящейся Господа (22,210). Как труба звуком своим во время брани и в юных борцах возбуждает готовность идти на сопротивника, так Божие Писание возбуждает ревность к добру и укрепляет тебя в борьбе со страстями (24,95) Чтение Божественного Писания приводит в собранность ум и дарует ведение о Боге (24,96). Великая мрежа учения Твоего, Господи, распростерта на все множество людей. Мытарям и блудницам поставлена сеть, уловляющая в Небесное Царство (25,137). Прилежно читай Писание, потому что в нем научишься мудрости, удаляйся же чревоугодия, чтобы не утратить тебе всего, что было тобою приобретено (25,354). Не возносись в сердце твоем разумением Писания, дабы не впасть в дух хулы (31,8). Если не возлюбишь блаженных и подлинно Божественных словес Писания, то уподобишься скотам несмысленным и бессловесным (46,14). Как из желания поддержать жизнь обыкновенно едим, пьем, говорим, слушаем, так и к чтению словес Божиих должны мы прилепляться сердцем, не зная в этом сытости (46,15). Мы, волнующиеся как бы среди моря и впадающие во множество грехов, всегда нуждаемся в постоянном утешении от Писания (32,810). Великая защита от грехов — чтение Писания, а незнание Писания — великая стремнина и глубокая пропасть (32,814). Благодать Духа немногими словами внушает любомудрие всем, кто внимает ей, и часто бывает достаточно взять отсюда одно только речение, чтобы иметь средство на весь путь жизни (33,7). Таково свойство этого богатства: чем более станешь проникать в глубину, тем более будут истекать Божественные мысли: это источник неиссякаемый (32,827). Чтение Божественного Писания ободряет и оживляет скорбящие и одержимые печалью души, уничтожая силу и жар скорби, доставляя утешение ... (33,334) ... От всех порочных помыслов, как бы из среды пламени, избавляет душу чтение Божественных Писаний (34,76). Слово Божие, проходя, подобно мечу, и отделяя больное от здорового, производило везде великое смущение и состязание, и подавало повод везде появляться вражде и нападениям на верующих (34,151). Таково солнце духовное: оно не требует ни годов, ни времен года, ни дней, но если упадет на душу благородную, тотчас показывает цветущий и зрелый колос (34,377). Напрягите свой ум, отриньте рассеянность и житейские заботы и таким образом внимайте словам Писания (35,110). Чем больше кто старается вникать, тем больше может усматривать заключающееся в (Священном Писании) сокровище и приобретать из него великое и несказанное богатство (35,102). Всякий желающий может извлекать из (Священного Писания) врачевство, свойственное удручающей его страсти, и получать скорое исцеление, только бы не отвергал целительного врачевства, но принимал с признательностью (35,296). Велика польза, которая от Священного Писания происходит: во-первых, от чтения его образуется язык, потом и душа окрыляется и делается возвышенною, будучи озаряема светом Солнца Правды, освобождаясь в это самое время от нечистоты порочных помышлений (35,297). Будем заниматься чтением Божественного Писания с наибольшим тщанием ... если нет у нас наставника человека, то Сам Господь, проникая в сердца наши, просвещает ум, озаряет смысл, открывает нам сокровенное и таким образом, бывая для нас наставником в предметах, неведомых нам, лишь бы только мы хотели сделать то, что от нас зависит ... Будем ... совершать чтение с великим благоговением, чтобы быть достойными руководиться Духом Святым в разумении написанного и получить отсюда великую пользу (35,374).


Благословен Бог покаяния и благословен Богом тот, кто любит покаяние и подклоняет выю Его воле, доколе по воле Божией не возродится свыше (31,168). Бог дал человеку власть ... изменяться чрез покаяние и соделываться чрез это совершенно новым (31,164). Для искренне ищущих врачевания не может быть недостатка в средствах к исцелению у истиннейшего Врача душ, особенно для тех, которые по отчаянию или беспечности не пренебрегают своими недугами, не скрывают опасности своих ран или по строптивости духа не отвергают врачевства покаяния, но со смиренным и благоговейным духом прибегают к Небесному Врачу для исцеления болезней, приключившихся по ошибке ли, от незнания или по нужде (авва Иоанн; 50,524). Покайся, грешник, смело полагаясь на безмерное человеколюбие Христа, сказавшего: "Не приидох бо призвати праведники, но грешники на покаяние" (Мф. 9, 13) (22,57). Вот отверста дверь покаяния, постарайся, грешник, войти, пока она не затворена (22,294). Прекрасный и богоугодный праздник — покаяние со слезами. Это праздник, на котором сопразднует Господь (24,23). Если бы не было покаяния, давно бы погиб род человеческий. Если бы не скоро простерло руку защиты, не стоял бы доныне мир (24,159). Покаяние в жертву приносит согрешивших, но и опять оживотворяет их, умерщвляет, но и опять воскрешает из мертвых. Как же это? Слушай: берет оно грешных и делает нас праведниками. Вчера были мертвы, сегодня живы они для Бога покаянием; вчера были чужие, а сегодня свои Богу; вчера беззаконны, а сегодня святые (24,176). Велико покаяние на земле, потому что душам служит лествицею к восхождению туда, откуда свержены они грехом. Оно восстанавливает естество и возвращает ему собственное его достоинство (24,181). Но если, услаждаясь грехом, будешь коснеть в нем, то покаяние отвратится от тебя, потому что знал ты, как оно хорошо, и предпочел ему грех (24,207). Есть, человек, покаяние, потому что нет ничего невозможного для Бога, нет покаяния для тех, которые торгуют покаянием. Кто в надежде на покаяние пребывает во грехе, тому нет покаяния (24,206). Не медли, кающийся, пока возможен вход в Брачный Чертог, приготовь себе светлую ризу, потому что нужны брачные одежды. Облекись в белую ризу для вечери, пока не явился внезапно Жених (25,137). У мытаря и блудницы научился я умолять об изглаждении моих рукописании. На гонителе Павле познал я милосердную Благость Твою, Господи (25,140). При таком попечительном Враче не буду скрывать немощей своих от Его целебных пособий, потому что и на мои струпы в обилии изливает Он врачевства Свои (25,140). Имей сострадание, грешник, к телу своему, покрытому гнойными струнами и нечистотами: ибо Врачу, как скоро будешь просить Его, нетрудно уврачевать твои болезни, обвязать твои язвы (25,153). Если самому тебе стали несносны расслабление твое, гнойные струпы и язвы твои, то есть у тебя весьма искусный Врач, Который находит для Себя Славу в твоем исцелении ... Если, ложась спать ночью, и греху дал ты место с собою на ложе, то наутро иди с покаянием в дом к Врачу, и Он исцелит тебя ... Если в продолжение дня прибыл у тебя еще один мучительный гнойный струп, то вечером приступи к порогу Врача, и Он исцелит твои гнойные язвы (25,154). Как часто ни стал бы ты просить у Него, всякий раз даст Он тебе без отказа. Принеси от души покаяние и несколько слез капни на уязвляющий тебя грех, и пагубная язва будет заживлена в членах твоих ... Если один обычай влечет тебя к Врачу, то не получишь здравия. Слезами только и сокрушением врачуется болезнь твоя (25,155). Пока еще дверь гроба заключена для нас, а дверь щедрот отверста, подумаем, как уврачевать язвы свои (25,198). Смело приступи, грешник, дверь уже отверста, готова тебя принять; принеси Ему в жертву слезы и приходи к Нему; не требует Он даров и нелицеприятен, но милосерд к человекам и охотно оставляет долги грешникам ... Как любит Бог грешника, когда приступает он к покаянию и, с полными слез очами, воздыхая и рыдая взывает Ему: "Господи, избавь меня от огня! Молю Тебя, приими слезы моего убожества, добровольно грешил я пред Тобою, но добровольно и каюсь" (25,203). Если видишь множество тайных грехов своих, это не должно делать тебя беспечным в своем спасении, потому что Господь твой может очистить тебя и убелить твою черноту (26,69). Прекрасное покаяние имеет столько силы, что в мгновение времени освободит от тысячи грехопадений и на самом одре борющегося со смертью, если прибегнет к покаянию (46,127).
Некоторый брат проводил уединенную жизнь в Египте. У него была сестра блудница, весьма красивая, погубившая многие души блудом. Старцы уговорили брата сходить к ней и отвратить ее от греха. Услышав, что пришел брат, блудница с радостью выбежала к нему, а он сказал: "Сестра моя, пощади душу твою, многих губишь ты людей! Великие муки готовятся тебе, если не прибегнешь к покаянию!" Благодать коснулась блудницы, и она, содрогнувшись, сказала: "Есть ли для меня надежда на спасение?" — "Да, есть, лишь только покайся". Блудница упала к ногам брата и просила взять ее в пустыню. Во время пути брат поучал ее покаянию. Увидев монахов, идущих навстречу, он повелел ей сойти с дороги. Монахи прошли, брат стал звать ее, но нашел ее умершею с окровавленными ногами, ибо она была без обуви. Бог открыл одному из старцев, что покаяние блудницы принято, потому что она отвергла все ради души своей, тяжко оплакивала грехи свои (77,471).


Кто возможет перенести козни лукавого, если на минуту отступит благодать Твоя, Владыка? (22,306). Лукавым демонам свойственно, как скоро лишат нас плодов правды, дотоле не удаляться от нас, пока не опутают заблуждением разума (2,28). Когда берет нас под власть свою общий враг, тогда он отъемлет у нас ризы, облекающие благоразумием наше безобразие. А риза христиан, покрывающая безобразие греха нашего, есть вера во Христа (2,267). Христос не истребил (диавола) единым движением воли, которым создал целый мир и которым мог бы погубить его, если бы захотел, потому что трудно укрыться от разгневанного Бога. Однако же не оставил Он свободным врага моего, но попустил ему быть в одно время среди добрых и злых и воздвиг между ними жестокую брань, чтобы как враг подвергался и здесь ужасному позору, сражаясь с теми, которые немощнее его, так подвизающиеся в добродетели всегда имели славу свою, очищаясь в жизни, как золото в горниле (11,238). Приходил ты ко мне, злобный, но оставлен. Как скоро заметил я дым, догадался, что будет огонь. Сильное зловоние — явный признак змия. А я подъемлю Крест. Он страж жизни моей, он связует собою весь мир и приносит его Богу; отойди, не являйся вторично (12,29). Никто не убежит его злобы, если не имеет всегдашним помощником Христа (12,88). Полчище сопротивных не могло быть истреблено иначе, как Воскресшим за нас Господом (15,115). Когда очи мои будут выну ко Господу, тогда недейственными останутся сети сопротивника, которыми он строит козни тому, что в душе драгоценного (15,324). Бегайте диавола как жестокого стража темничного, питающегося несчастием грешных и извлекающего из того выгоду. И как Бог утешается правдами нашими, так виновник греха — радуется падениям нашим (20,436). Князь лукавства земными делами занимает всех людей. Колеблет, приводит в смятение и тревогу, заставляет приражаться к суетным помыслам, гнусным пожеланиям, земным и мирским стезям, непрестанно смущая, пленяя, уловляя грешный род Адамов (30,41). Сатана немилосерд и человеконенавистен, поэтому не ленится нападать на всякого человека, но, по-видимому, не на всякого человека наступает он с одинаковым усилием (30,118). Сатана весьма желает себе покоя и простора в душе и скорбит, когда душа не слушается (30,136). Если бы дозволено сатане было нападать, сколько хочет, то истребил бы всех (30,193). Христиане, если и нападает на них враг, имеют себе прибежище в Божестве; они облеклись в силу и упокоение свыше и нимало не тревожит их брань (30,199) ... Ненавистник добра сатана преуспевающим в добродетели внушает лукавое и старается развратить их (30,266) ... вражия сила движет и уносит помыслы, колеблет глубины сердца, к своей склоняя воле, и в служении ей рассекает помыслы (30,281). Когда ты возведешь длани ума своего и помыслы к небу и пожелаешь прилепиться ко Господу, тогда сатана будет низложен твоими помыслами (30,315). Смерть и удавление лукавому, когда оказывается, что ум неразвлекаемо пребывает в любви Божией и в памяти о Боге (30,369). Князь века сего ... уготовляет великую славу и большую честь скорбями и искушениями, потому что вследствие оных люди делаются совершеннейшими, себе же готовит большее и тягчайшее наказание ... Князь века сего есть жезл вразумления и бич, наносящий раны младенствуюшим по духу (30,386). Если бы человек не дал повода сатане, то сатана не стал бы господствовать над ним насильно (30,390). У сопротивника, покушающегося отвлечь нас от любви Христовой, тысячи есть ухищрений против нас (30,364). Видишь, до чего враг высокомерный простирает дерзость своего намерения — низринуть и тех, которые истинно познали Бога (30,445). Враги никогда не остаются в бездействии и ведут брань, не предаваясь лености. В какой мере лукавый устремляет на нас разженные стрелы, в такой же и нам надлежит более и более воспламеняться надеждой на Бога (30,465). Если труды наши и тщания будут благоприятны Богу, то враги наши не возмогут устоять против нас (31,37).
В один день сатана, приняв на себя образ пресвитера, приходит к авве Иоанну, будто желая причастить его. Но блаженный Иоанн, узнав его, сказал: "Отец всякого обмана и лукавства, враг всякой правды! Ты не только обольщаешь души христиан, но и дерзаешь ругаться над самыми Святыми Тайнами!" Диавол отвечал: "Едва не удалось мне уловить тебя. Таким способом я обольстил одного из твоих братии и, лишив рассудка, довел его до сумасшествия. Многие праведники много молились за него и едва возмогли возвратить его в разум". Сказав сие, диавол удалился (69,187).



Желающие получить какой-либо плод от того, что прочитывается (в Священном Писании), не должны оставлять без внимания ни одного слова; поэтому-то и заповедано нам исследовать Писание, что многое, что с первого взгляда представляется простым, заключает в себе глубокий смысл (39,371). Источник света — слово Божие; будучи исполнено света и источая свет, оно просвещает и озаряет души верных (39,68). Чтение Священного Писания почитай напутствием к спасению, как питающее достойными уважения примерами и добротолюбием, и мужеством внимающих ему со тщанием (47,337). Постоянно упражняй себя в размышлении, читая Божественное Писание с точным его разумением ума твоего, чтобы не осквернялось зрение твое чужими непотребными помыслами (53,19). Молитву почитай ключом к истинному смыслу сказанного в Божественных Писаниях (52,400). Читаемое в Писании настоящим образом познается, когда делом исполняется (58,308). Когда занимаешься чтением слова Божия, представляй, что под каждым словом сокровенно присущ Бог и принимай их, как бы исходящими из Его Божественных уст (59,95). Создавший нас Бог, зная немощь ума нашего и злокозненность сопротивника, даровал нам Божественное Писание как оружейную храмину и сокровище исцелений (24,82). Всегда моли Бога, чтобы просветил ум твой и открыл тебе силу слов Своих, потому что многие, понадеявшись на разумение свое, подверглись заблуждению, не уразумев написанного, впали в хулу и погибли (24,99). Если кто по Божию человеколюбию, освободившись от греха, прилежно изучает словеса Божий, но при таком занятии не преуспевает в добродетели, то надобно бояться, что этот человек снова будет пленен грехом (24,405). Как только кто касается Евангелия, то тотчас благоустрояет ум свой ... Если же и присоединяется внимательное чтение, то душа, как бы вступая в таинственное святилище, очищается и делается лучшею, так как с нею беседует Бог чрез Писание (32,812). Как глухим посредством знаков и движений рук означаем, что должно делать, не потому, что не имеем собственного голоса, когда это делаем, но потому что для неслышащих совершенно бесполезно изъяснение посредством слов; так, поскольку человеческое естество некоторым образом глухо и не слышит ничего горнего, то благодать Божия ... многочастне и многообразие глаголавшая во пророцех (Евр. 1,1), руководит нас к разумению горнего, сообразуя речения святых пророков с тем, что нам ясно и привычно, а не предлагает научения собственного собственному величию (ибо как в малом вместилось бы великое?), но снисходит к скудости нашей силы (19,362). Кто, не очистив себя от страстей, занимается вопросами: почему то или то говорится в Писании — тот работает страсти любопытства (31,48). Желающий понимать Священное Писание должен заниматься не столько чтением толкователей, сколько очищением сердца от плотских пороков. Если эти пороки будут истреблены, то по снятии покрывала страстей, душевные очи будут созерцать тайны Священного Писания. Ибо оно не с тем открыто от Святого Духа, чтобы мы его не знали, темно же оно от того, что душевные очи наши закрываются покровом пороков, а если им возвращено будет естественное их здравие, то и одного чтения Священного Писания достаточно будет для уразумения истинного смысла его, и не будет нужды в пособии толковников, подобно тому как телесные глаза не нуждаются ни в какой науке для видения, если только они чисты и нет темноты. От того-то и у самих толкователей произошло столько разностей и погрешностей, что, приступая к толкованию Священного Писания, не заботятся об очищении духа; по причине нечистоты сердечной они не только не видят света истины, но еще придумывают много противного вере (50,69). Когда заметишь в себе, что скучно для тебя чтение Божественного Писания и неохотно слушаешь духовные наставления, тогда знай, что душа твоя впала в тяжкую болезнь. Ибо — это начало зломудрия, которым болевшие пожали плод смерти (22,522). Для уразумения Священного Писания нужна не человеческая мудрость, но откровение Духа, дабы мы, узнав истинный смысл написанного, могли получить оттуда великую пользу (35,188). Из всех недугов, обременяющих человеческую природу, нет ни одного ни душевного, ни телесного, который не мог бы получить врачевства из Писания (35,296). Как не жаждущему и не алчущему невозможно с удовольствием наслаждаться пищею, так невозможно найти удовольствие и в слове истины тому, кто не жаждет учения Святого Духа (37,700).


Если желаем безопасно пройти предлежащий путь жизни, представить Христу и душу, и тело, свободное от постыдных язв, и получить венцы победные, то должны мы обращать всюду бодрственные душевные очи, на все приятное смотреть подозрительно, без замедления пробегать мимо и ни к чему не прилепляться мыслию, хотя бы казалось, что золото лежит рассыпано кучами и готово перейти в руки же